На дне морском

Открывающийся вид мягко говоря завораживал. Своими чуть ли не хрустальными глазами, налитыми свинцом, юноша зачарованно смотрел вдаль, не в силах оторвать взгляд. Море. Такое величественное, и одновременно с этим завораживающее. Тёплые брызги достигали его голых пят даже на таком расстоянии от берега, словно заманивая в свои сети вседозволенности. К вечеру волны совсем разыграются, издавая характерные бульканья и переливания на убывающем солнце в красоте заката. После прилива достаточно воды затопило берег, увеличивая свои размеры. Ступни приятно ласкал золотистый песок, застревая между тонкими пальцами ног. С каждой новой секундой очарования он словно все ближе и ближе подходил к бескрайнему, какому-то неизвестному миру, но такому желанному и долгожданному, что противиться этому порыву было себе дороже. Легкой проступью, оставляя после себя характерные следы, Александр вплоть подошёл к властительнице морей. Видя такого заинтерисованного человека, волны игриво окутали его ноги, оставляя капли влаги на его худых щиколотках, но тут же возвращаясь в прежнее состояние. Словно само море повелевало окутать юношу с головы до пят, заманить перспективой всеобрамляющей заполненностью легких и манящей тёплой, разливающиеся в его сердце. Александр до глубины души обожал море. Оно манило его с самого детства. Сам парень - потомственный моряк, выбравший кочевой образ жизни, как и его отец. На своего папу он всегда старался равняться, копируя на своем юношеском лице его эмоции, походку и граммотную речь. Ещё далёкие десять лет назад Петр Алексеевич взял сына впервые с собой в короткое плавание, длившееся всего пару суток. Но этого времени было достаточно, чтобы понять - жить без этих ощущений он больше не сможет. Но имея такую поглощаюшую красоту, этот океан вмещал в себе и убийственную силу, забирая с собой самых непокорных, преданных. Его отец, отправившись в далёкое плавание со свой командой, печально разбился на корабле о скалы. В тот момент вся его жизнь изменилась, начала разлагаться кусками. Потеря отца ужасно сказалась на детской психике, ведь больше он никогда не увидит этот блеск в глазах родителя, никогда не порыбачит с ним, поймав ранним утром целый улов крупных рыб и заслужив похвалу. Больше этого никогда не будет. После того рокового дня матушка будто стала сходить с ума. Каждый день уходила в неизвестном направлении и возвращалась домой под утро, находясь в неадекватном состоянии. Юный Романов желал помочь ей, но все бестолку. Мать была так убита горем, что и сама не желала выкарабкиваться из этого состояния. А одновременно намертво запретила сыну и на миллиметр подходить к бескрайнему морю, целыми днями запирая того в комнате, лишь бы сын не приближался к этой воде, не пошёл по стопам отца. Но было слишком поздно. В подростковом возрасте все его искреннее обожание переменилось до буквальной зависимости. Запретный плод был сладок. Переходя чрез тысячи стен и запретов, Саша упрямо выходил на открытый берег. Море со своим течением уносило в открытый океан все его думы, переживания. Каждой поздней ночью, под покровом темноты юноша пробирался, садился на приготовленную коронку и сидел до самого рассвета. Обхватив руками колени, сжавшись всем нутром, давал волю эмоциям. Тонкие струйки слез катились из его прозрачных глаз, отражающих приближающийся шторм. Из его тонких губ выходили столь жалкие и печальные истории, что само море, в попытке приободрить парня, своими длинными мокрыми руками касалось его бледной руки, в успокаиващем тоне нежно ее поглаживая и давая успокоиться. Его молчаливый собеседник всегда мог поддержать Алекса, выслушивая всю грусть и несправедливость, обрушившиеся на его хрупкие детские плечи в один момент и пронесенные сквозь сотни таких же. В одном море он находил успокоение, млел от его нежных прикосновений и выпускал на волю эмоции. Но так или иначе он рос. Для многовекового океана это было скоротечно, уж слишком быстро. Саша покорно учился в прилежном лицее с гувернантками, подавая большие надежды на свое будущее. Мать совсем спилась, застряв из-за вечной тоски в борделе и позабыв о сыне. А Саше людская жизнь была противна. Одновременно со всем он изучал морское дело, общался с более взрослыми моряками, набирался опыта и научился завязывать тугие морские узлы, что выходили первоклассно. И вот, спустя долгие годы, он наконец-то смог попасть в команду. Побывал во многих проливах, вдоволь насладился всеобъемлющей красотой. Но это было не то, хотелось больше, хотелось стать единым целым, слится с морем, движимые единым течением. Сегодня Александр вновь увидел отчий дом, только увидеться с матушкой так и не удалось. Но ничего страшного, не за этим он вернулся сюда. И вот, зачарованно смотря на колыхающиеся волны, что словно приветственно протягивали ему руки, Саша коснулся своей худощавой ладонью родную воду, к которой приходил все свое дество и юность. Которая слушала его печальные истории, тихо оказывала поддержку и даровала самые драгоценные и нужные обьятия. - Я так скучал по тебе,- еле слышно, одними губами прошептал Саша в водную толщу. Близ моря дышать становилось легче, морской воздух пробивал уставшие лёгкие от бесконечной пыли и затхлости города. - Я больше никогда тебя не брошу... Саша прикрыл веки, а на его тонких потрескавшихся губах вырисовывалась такая драгоценная и редкая улыбка, даруемая лишь бескрайнему морю. Он вернулся, вернулся в родные дали, и лишь эта увековеченная в памяти вода одна ждала его, также тепло, как и когда-то давно, встречала его. Морская пена окутала его пальцы, а воды стало заметно больше. - Ты изменился, Сашенька,- сквозь водную толщу прорезался сам голос моря, отражающий всего его намерения,- но несмотря на это, остался таким же ребёнком.. В его хрусталях задержались тонкие бусинки слез, которые не смогли сдерживаться слишком долго, спадая по впалым щекам прямиком в протянутую морскую ладошку вновь колыхнувшейся волны. - Я ждал тебя так долго, убитый желанием увидеть наяву сквозь столько лет. И вот ты снова здесь, склонился надо мной в такой же позе, как и несколько лет назад. Его тонкие бровки в изумлении поднялись, а глаза расширились. Поднимая голову, Романов в смятении оглядел берег. Он не мог понять, начавшийся ли это бред, державший истоки в его зависимости, или взаправду откуда-то взявшийся мужской голос, ласкающий ушные перепонки своим низким бархатистым тембром. Его щеки тут же налились пунцовым румянцем. - Кто это? - Я здесь, солнышко. Неужели ты никогда меня не замечал? Столько лет я следил за тобой, ласкал своими нежными пальцами и выслушивал все обрушившиеся невзгоды, а ты меня не помнишь? На высокой граненной скале, укромно скрытой от ненужных людских глаз, сидел он... Ангел во плоти, морской бес.. Хищно улыбаясь своими виднеющимися белыми клыками. Его очи смотрели с хитрецой, отблескивая вечерний ярко алый закат. Тысячи волн и морские просторы отражали его алмазные глаза, затягивая, маня своей властью и несомненной красотой. - Боже.. - Скорее наоборот. На остром камне покоится силуэт.. Русалки? Скорее настоящей сирены, манящей извилистым ропотанием и ревом китов в своем голосе, не давая и оторвать глаз. Расширившиеся зрачки бродили по голому сильному торсу, накаченной груди и мускулистым рукам. Его голова покоилась на чуть согнувшемся логте, а лежащая поза отдавала царившим умиротворением и расслаблением. Красивые золотистые локоны, что переливались на солнце, были словно такие же бесконечные волны, обрамляющие его ангельское личико, на котором от широкой улыбки появились еле заметные морщинки. - Ну что ты там стоишь, душечка? Хочется же?- длинные пальцы провели по виднеющемуся рельефу вдоль туловища, удовлетворённо хмыкнув от такого очарованного взгляда человека,- Не стесняйся, подойди ко мне, и я дарую эту свободу. И он пошёл. Чуть ли не рванул с места, движимый поглощающемуся желанию. Не побоясь промочить одежду, рванул по успевшему расшуметься морю прямиком к своей мечте. Дотронуться, ощутить на подушечках пальцев, почувствовать ее... Как вдруг его заоблачные мечты были прерваны толстым потоком воды, припечатывающий его словно за невидемой стеной. - Нам будет намного удобнее, если ты заранее скинешь с себя одежду. Саша удивлённо ахнул, секундно помедлив. - Как скажешь.. Его тонкие пальцы потянулись к уже полностью промокшей одежде, что неприятно липла к юношескому телу, ограничивая движения. Одним рваным движением он разорвал сковывающую одежду, взаправду ощутив, что так намного лучше. Намного чувственнее и роднее. Спустя столько лет он наконец-то почувствовал свободу, слился с окружающим его океаном, ощутил себя единым целом с этим необыкновенным существом. - Я так долго тебя ждал, Сашенька. - Можно? - Конечно, солнце, все что угодно. Словно околдованный, его рука потянулась к белоликому мужчине. Тонкая белая кисть завороженно очертила рельеф тела, проходясь по выпирающим кубикам. Чуть сильнее сдавил в своих руках его грудь, с удивлением подмечая ее мягкость. Весь он был словно выточен из коралл, такой невероятный и прекрасный. Им хотелось любоваться, неотрывно смотреть и запечатлить на фотопленку каждую часть тела. - Так невероятно.- Александр ахнул, чуть дрожащим пальцем дотронувшись до тонких блондинистых локонов, спадающих на сильные мускулистые плечи.-Ты такой необыкновенный, как я раньше мог тебя не замечать? Мужчина приблизился к его раскрасневшемуся ушку, хрипло засмеясь и лаская своим бархатистым тембром. Скользкий язычок обвел ушную раковину под тихий стон снизу. - Я знаю, что тебе понравится особенно сильно. Схватив своей мокрой кистью чужую, прислонил ее к своему хвосту. Как и ожидалось, уже две руки Романова в непритворном удивлении и с заметным удовольствием стали оглаживать рыбий хвост, прощупывая жабры. Зацепив одну из чешуек своим ногтем, она ловко выскользнула из рук под тихое шипение сверху. Саша виновато потупил взгляд, в извиняющемся действии, вновь переходя на волосы. Его острые пальцы схватили подбородок, прислоняясь сильнее к этому мужчине. Чуть поддавшись, хвостатый затянул парнишку в особенно глубокий и чувственный поцелуй, проходясь своим мокрым и скользким языком по его деснам, очерчивая линию ровных зубов. Не без удовольствия блуждал по ротовой полости, чувствуя, как Саша в его руках в изумлении прогнулся, поддался соблазну и стал неловко отвечать на спонтанный поцелуй. Его длинные ресницы затрепетали от быстрых ловких движений юркого языка в своём рту. Незаметно для себя, Романова подмяли под мускулистым телом особи, чувствуя неприятно скатывающуюся влагу по своему животу. -А. А как вас зовут? - Для тебя просто Миша, мое настоящее имя все равно не выговоришь. Саша тупо улыбнулся, глядя на нависающего сверху Мишу. - А я Саша. - Я знаю. - ещё один нежный поцелуй в нос, отчего его личико сморщилось. - Не холодно? Время близится к ночи, вероятно, ты уже весь продрог. - Н-нет, продолжай.- еле заметный стон. Мужчина хмыкнул, расплываясь в дьявольской улыбке. Его длинный язык с садистским удовольствием прошёлся по ключице, смачивая ее своей слюной. Тут же, на смену склискому ощущению, клыки зашли в нежную кожу, выпуская наружу кровь. Парень под ним сжался, а худая рука была схвачена в плен в попытке отстранить от себя чужую голову. - Чшш.. Лучше не противься, а получай удовольствие. Обещаю, не наврежу тебе. Услышав тяжкий вздох, продолжил очерчивать своим языком худощавое тело, теребя набухшие бусинки-соски, в этот раз не прикусывая его, а посасывая, создавая тонну приятных ощущений. Юноша характерно выгнулся, сдавленно простонав. Отступая от сосков, язык стал оглаживать впалый худощавой живот, вылизывая пупок, пока свободная рука сжимала его за талию и проходилась когтем по виднеющимся ребрам. Саша под ним плавился от ощущений, взаправду чувствуя тянущееся удовольствие и тепло, скапливающееся в нижней части живота, прямиком к члену. - Какой же ты развратник, не думал, что такой робкий мальчик будет так стонать под моими касаниями. В его уверенных движениях узнавались те игривые волны, что словно оставляли краснеющие следы на его тонком теле, утягивая в свою волшебную негу. Ему ничего не оставалось, кроме как отдаться Михаилу, принимая ласку и отвечая взаимностью ввиде алеющих ланит и громких вскриков. Об гладкие скалы ударился юношеский вскрик, уходящий далеко в глубину океана. - Подожди, Мишенька. Существо покорно подняло взгляд, в котором плясали черти. Саша особенно сильно выгибался, по его румяным щекам текли хрустальные слезы, а руки покоились около рта, в попытке сдержать рвущиеся стоны. - Прекрасное зрелище. От этих ощущений парня заметно тряхнуло. Рука русала покоилась на его члене, задевая когтем мошонку. Золотистые локоны совсем растрепались, но даже так был виден ярко алый блеск Михаила, не скрытый под покровом ночи. Уже совсем стемнело, но нагому телу от этого становилось не холодно, а даже наоборот. Снизу горело под давлением его рук и пытливого, словно съедающего, взгляда. Чужой рот вобрал в себя его член наполовину, прикрыв очи и начав активно сосать, втягивая щеки. Его голова активно двигалась, сильнее насаживаясь на член. Пышные брови нахмурились, уделяя все свое внимание этому делу. С каждым толчком Александр стал громче стонать, сгорая от стыда, хотя его крики могли услышать лишь проплывающие мимо рыбы. Его нежные стоны из полуоткрытого рта ласкали слух Михаила, побарывающего рвотный рефлекс. Движения стали резче и сильнее, а стоны все чаще и рванее, срывая голос из-за этого дьявола-искусителя. - Мииш, я вс- Острый слух прорезал тонкий невнятный писк Сашеньки, прерываемый рвущимися наружу стонами. Под собой он почувствовал, как парень стал поддаваться вверх бёдрами, желая приблизиьь разрядку. Но все попытки были сразу же прерваны припечатанными его руками, сжимающими бледные бедра практически до синяков, не давая и шанса сдвинуться с места. От частого и резкого темпа он перешёл на мучительно медленный, неторопливо посасывающий половой орган, лаская его своими еле слышимыми бархатистыми стонами. В особенно яркий момент блондин насладился до упора, утыкаясь носом в лобковые волосы. Рот стало заполнять слегка солоноватой жидкостью, что с особым рвением покорно принял в себя мужчина, не желая отстраняться. Юноша под ним также дрожал, то ли от недавнего оргазма, то ли от поглощающего холода улицы, особенно в бескрайнем океане. Грудь быстро вздымалась, втягивая недостающий обжигающий воздух. Пришёл в себя он только спустя пару минут, раскрывая налитые свинцом очи и потеряно глядя на Михаила. - Ты.. Проглотил?- кивок.- Я же предупреждал!. - Проглотил и тебе немного оставил. Парня затянули в очередной поцелуй, только при этом ощущая не только приторную сладость и бодрящий солоноватый вкус от морской воды, но и собственную сперму. Михаил сполна дал попробовать семя, сейчас хитро ухмыляюсь и глядя на обескураженного Александра. - Тебе понравилось? - Э?- неловкое молчание, в попытке подобрать нужные слова,- Да, конечно. Просто.. Необычно? С тобой все какое-то не такое. - Буду считать за комплимент. Мужчина вновь нависнул над парнем, задумчиво царапая своим ногтем его тонкую белоснежную кожу. Незаметно для Романова перебросил через него свой влажный хвост, обвиваясь лианой вокруг своего Сашеньки. - Ты же хотел стать единым целым с океаном? Его ранее чистые глаза, отражающие всю невообразимость и величие океана словно покрылись дымкой наступающего шторма, отражаясь странным алым свечением. Клыки стали заметнее и длиннее, а на свою жертву он смотрел с невообразимым желанием. - Я исполню все твои желания, сладкий. Саша неуверенно посмотрел на Михаила. Ему было так хорошо, так тепло и приятно. Никто в людском мире не мог даровать ему такие же ощущения, там он был бесполезным, никому не нужным. Обычным людям нет до него дела... Но здесь, вместе с таинственным Михаилом, посередине открытого моря, наверху граненных скал, только они вдвоём, под стоящей на страже поглащающей весь непривычный свет ночи.. Он готов. - Да.. - Отлично, тогда давай окунемся в эти ощущения. Подчинясь его великолепному голосу, ласкающему ушные перепонки, тонкое озябшее тело скинулось со скал в саму бездну, утягивающую в глубину этого океана. Весь воздух чудом растворился в легких, глаза в самом деле походили на застывший хрусталь, отражающие такую преданность и искренность, что утопали вместе с его тушей, исчезая из виду под морской гущей, тянущей вниз. А рядом, прижимаясь к его драгоценному телу, покоилась сирена, что околдовала Александра, заковала в свои оковы лживой свободы. Та смотрела с нескрываемым желанием на его ещё тёплую бурлящую кровь, что двигалась по тонким видным венкам. Облизав губы, длинные клыки вошли в его бессознательное погибшее тело. Он сам повиновался ей. Сам обрёл покой на дне морском.