что такое счастье

      — заебал.       — что? вопрос, полушепотом озвученный, вдруг эхом по комнате разлетается, отдаваясь в макушке темной. слышать такое было не то, что неприятно, а скорее неожиданно. это казалось каким-то перебором, какой-то чертой, которую пересекать было нельзя. а может, так казалось только руслану?       — я сказал, что ты меня заебал. выйди из комнаты и оставь меня в покое, голова и без тебя раскалывается. и даня отворачивается от руслана, но уведомление на телефоне заставляет перевернуться на спину и проверить, что же там такого важного пришло.       — да иди нахуй, кашин. через несколько минут входная дверь хлопает, а даня даже бровью не ведёт: лежит всё также на спине, что-то печатая в телефоне, даже не зацикливаясь на том, что в квартире он один остался. на улице холодно, ветрено и дождливо — точно также, как и в душе руслана. неприятное склизкое чувство обволакивало грудную клетку, заставляя дышать глубже, где каждый вздох приносил настоящую боль. он идёт куда-то прямо, по тротуару, перебарывая в себе желание развернуться и вернуться в теплую квартиру, выпить горячего чая и, наконец, согреться. пусть и не в даниных объятиях, а хотя бы в плотном одеяле на их общей кровати. и идти-то особо некуда было, и из вариантов только один человек — коля. он всегда впустит, разрешит остаться и обязательно выслушает историю, почему же ноги руслана привели его сюда вновь. знает наперёд, но все равно спросит. знает ведь, что руслану это нужно.       — проходи, я как раз поесть собирался. оставляет смущенного руслана в коридоре, пока сам на кухню быстрым шагом идёт, чтобы достать кружку вторую, да чаем наполнить. сидит напротив коли на стуле кухонном, тарелку собственную взглядом прожигая, с мыслями собираясь, потому что высказаться хочется сильно. но вина и совесть за доставляемые неудобства буквально каждую неделю заставляли заткнуться, а где-то в голове горела яркая табличка: "стоп".       — прости меня.       — руслан, — он устало на спинку стула облокачивается, направляя взгляд на руслана, что сидит с головой опущенной. он явно устал, и устал далеко не физически, — мы миллион раз об этом говорили. всё в порядке, ты же знаешь. ты уверен во мне, а я уверен в тебе.       — ты делаешь это, потому что считаешь долгом пригреть меня? но вдруг руслан осекается: поняв, что наговорил лишнего, поджимает губы, чуть сдвигая брови в переносице, прокручивая в голове сказанные слова. тошно от себя становится, потому что постепенно превращается в того, кем быть не хочется ни при каких обстоятельствах. пусть и любит этого человека сильно. а ромадов даже с места не двигается: знает, как руслану тяжело, и сам подобное переживал. просто кто-то терпит, а кто-то сразу со всем на берегу разбирается. руслан ведёт себя глупо, но и его можно понять. можно, но порой так сложно, ведь не оказавшись в такой же ситуации — человека понять невозможно.       — я делаю это, потому что ты – мой друг, и мне важно твое состояние. понимаешь, я не хочу сегодня видеть тебя у себя в квартире, а завтра — найти повешанным где-то в одной из комнат. конечно, он преувеличивает, ведь тушенцов не до такой уж степени идиот, чтобы из-за кого-то там вешаться. знает, но всё равно переживает сильно, ведь убивать себя руслан может по-другому, и это, пожалуй, будет даже хуже.       — прости, коль, — и вновь вину свою чувствует, потому что вечно это продолжаться не может; потому что слишком много внимания к себе требует, жить другим мешая. а сейчас он сидит в чужой квартире, пьет чай, еще и огрызается, грубит тому, кто буквально вытаскивает его из всего того дерьма, что в жизни происходит. и вроде сказать хотелось что-то ещё, но спокойный голос коли перебивает:       — это не имеет значения, русь, все в порядке, — и улыбается так по-домашнему, так по-теплому, — расскажи, что случилось? я ведь знаю, что с прошлого раза ситуация не изменилась. а теперь руслану и вовсе в окно выйти хочется: вроде и выговориться вновь хочется, но с другой стороны тема самая неприятная, что существует в принципе. все слова вдруг в один ком превращаются, без возможности распутаться, а коля ждёт смиренно, попивая крепкий чай из своей кружки.       — это сложно объяснить. вроде бы всё хорошо, но в какой-то момент его клинит, и он вновь включает в себе кусок льда, а на все мои попытки нормально поговорить он лишь злится ещё больше. мне кажется, что вскоре дело дойдет до драки, порой он слишком серьезно настроен, и у меня однажды не будет выбора, — глаза поднимает, с некой надеждой на колю смотря, ища поддержку, которую, конечно же, находит в паре глаз, что смотрят на него внимательно, ожидая продолжения рассказа, — я не понимаю его чувств, я не понимаю своих тоже. это зависимость, да? мне не хочется уходить, но оставаться с ним просто невозможно. порой он говорит то, чего никогда не должен был.       — да ты раздражаешь меня нахуй, закрой рот я сказал. невыносимо с тобой даже покурить уже, что с тобой стало? с каких пор ты из нормального мужика превратился в сопливую бабу?       — я просто пытаюсь понять, что делаю не так, почему ты снова показываешь мне всю свою агрессию? неужели я настолько тебе противен, что ты даже не можешь сдержаться хоть раз и поговорить нормально?       — заткнись, — пепел сигареты стряхивает в импровизированную пепельницу, даже не отрываясь от экрана телефона, — ты раздражаешь меня, руслан, ты не понимаешь?, — наконец голову поворачивает в сторону шатена, забрасывая окурок на дно банки, смотря в карие глаза, и не беря во внимание тремор рук чужих. руслан ему в спину смотрит, оставаясь в одиночку стоять на балконе, пока мысли постепенно начинали сжирать изнутри. только в чем он виноват?       — он говорит, что я заебал его, что мне бесполезно что-то объяснять, — ромадов, что всё это время слушал тушенцова, тихо вздыхает, усталым взглядом упираясь в стену. всё-таки это и правда тяжело, — он даже на одной кухне не хочет сидеть со мной, про сон я вообще молчу.       — русь.       — я просто не понимаю, что делаю не так. он не говорит, лишь злится без конца, обещая, что однажды убьёт меня.       — руся.       — не отвечает ни на один звонок или сообщение, если куда-то уходит. я не требую от него бесконечного внимания, хотя бы просто банальное: "всё хорошо" меня бы устроило. он уходит молча, возвращается точно также. мы будто живем в разных мирах, я для него как какой-то призрак.       — руслан. голос приходится повышать, но тушенцов, кажется, обратил внимание на друга, что во всю пытается что-то сказать.       — он остыл к тебе. слова, которые не хотелось слышать, а уж тем более принимать. что значит остыл? а как же все слова, что были сказаны когда-то абсолютно искренне, без грамма фальши? даня ведь обещал. коля видит потерянный вид парня, что, кажется, столько времени не хотел признавать очевидного факта, стараясь найти какие-то объяснения или ответы на вопросы. он, словно брошенный котёнок, поднимает свои карие глаза на сидящего напротив. он знает, что руслан не глупый, он просто слишком сильно верит в хорошее, что все обязательно наладится, и у историй просто нет плохих финалов. а еще он старается отдать всего себя не тем людям.       — ты не виноват ни в чем. в том, что он ведёт себя так хуёво по отношению к тебе – не твоя вина, понимаешь? он остыл к тебе, русь, — наконец ромадов поднимается со стула, обходя шатена со спины, укладывая одну руку на плечо, — ты ведь знал это давно, но отрицал до последнего, потому что просто привязался. подумай над этим, я не дам тебе загнуться в одиночестве, ты меня знаешь. последние слова, и парень скрывается в проходе, а позже из комнаты доносится шуршание простыни. шатен устало падает лбом на собственные руки, что сложены на столе друг на друга, после чего делает тяжёлый вздох, закрывая глаза. кажется, руслан сделал правильный выбор. он остался у коли сегодня, на следующий день, да и на последующий тоже. дане ничего не говорил, да и тот даже не поинтересовался, тем самым открывая глаза руслану с каждой секундой всё больше. и как раньше вообще он мог терпеть такое к себе? тяжело было каждый день просыпаться с головной болью и бороться с желанием проверить последнюю активность дани во всех соцсетях. но коля не давал времени отвлекаться на это, каждый раз придумывая какие-то новые занятия, рассказывая много историй, переключая руслана на что-то другое. было сложно, на самом деле, но они оба очень старались отвлекаться: ходили к общим друзьям, проводили время в компании как можно больше, занимались своими делами и просто наслаждались моментами. даня, 21:37 Ты где? руслан же, отпивая из своего стакана, отвлекается на пришедшее сообщение, и в момент будто сердце в пятки уходит. сообщение от него. прошло чуть больше месяца, как кашин не показывался на горизонте. что-то внутри неприятно кольнуло.

вы, 21: 41 завтра приду

но звонкий смех ильи заставляет подхватить весь настрой и атмосферу, а телефон благополучно отправляется в карман джинс, а уши уже приготовились слушать очередную шутку корякова, после которой смех будет содержать невозможно.       — и где ты шлялся месяц?, — в голосе нет злости, есть лишь холод и нотки безразличия.       — у коли. почему ты вообще спрашиваешь? тебе ведь похуй давно. такой смелости можно было завидовать самому себе, только вот проблема в том, что руслан даню никогда не боялся, как бы тот страшить не пытался, он так и не смог заставить бояться себя.       — тебя ебать это не должно. мы вместе, поэтому я буду спрашивать.       — тебя не ебало моё отсутствие месяц. просто скажи причину, по которой ты вспомнил про меня. быть может, это отсутствие сигарет? еды? или может тебе просто стало скучно, и ты решил вспомнить, что у тебя, оказывается, парень есть. не разводи драму, тебе давно всё равно. а у кашина, кажется, мозг информацию переварить пытается. откуда вдруг руслан такой разговорчивый? видимо коля какой-то волшебный, раз пробудил в руслане мужика нормального.       — смотри-ка, какой языкастый стал. может, ты тогда у коли жить останешься? посмотрим, насколько его хватит, ты ведь ему постоянно про меня ноешь, и его уже заебал, только вот почему он тебя всё никак не пошлет, я не пойму. шатен замирает, медленно поворачиваясь к дане. и снова бьёт в сердце самое, и снова должны были трещины новые появиться. они должны были появиться.       — давай, скажи, что я надоедливый, что я скучный и неинтересный. я слышал это много раз, дань, ты правда думаешь, что удивишь меня этим?       — бля, просто съебись туда, откуда пришёл, пока ты ещё можешь это сделать сам, я не хочу слушать твои истерики, хуже бабы себя ведешь. всё ещё неприятно, всё ещё остаётся осадок, который в лёгких оседает, но слабину показывать свою руслан не намерен. разве кашин достоин теперь хоть каких-то искренних эмоций?       — я понимаю, что чувства ко мне у тебя прошли, но я никогда не пойму того, почему ты вдруг стал меня так ненавидеть. я не сделал тебе ничего плохого, но это твоё дело. я уйду.       — да, вали, мне похуй, — кашин рукой на парня машет, разворачиваясь и уходя вглубь квартиры, продолжая заниматься своими делами. тушенцов не соврал, когда пообещал уйти. теперь он живёт в съемной квартире недалеко от коли: они часто видятся, обсуждают игры и фильмы, ходят на концерты и прочие тусовки. вспоминать даню все также тяжело, и каждый раз, когда в голове всплывает образ или имя, хочется в угол забиться. тяжело по щелчку пальца отказаться от того, кто был буквально всем. незаметно и год прошёл, и начинался октябрь: такой морозный и неприятный. и весь этот год был каким-то нестабильным, ведь настроение менялось каждую минуту, он даже пытался залить себя алкоголем в надежде, что это поможет, но вовремя остановился, потому что понял, что такими темпами просто сопьется. осень всегда вызывала смешанные чувства, ведь погода буквально влияла на настроение каждый раз. хотелось просто пережить эту несчастную осень, потому что ассоциировать себя с этим временем года не хотелось. но вместе с тем руслан всё больше понимал, что отпускает того, за кого переживал больше всех на свете; больше не интересно знать, как он, больше не интересно знать, как прошёл его день и что сейчас вообще с ним. тема больше не являлась больной мозолью. но тушенцов все ещё почему-то сомневался в том, что ему действительно всё равно, и что это безразличие будет и в тот момент, когда они, наконец, встретятся, спустя столько времени; не загорятся ли его глаза снова, не проснутся ли те чувства, что так забыть руслан старается? даня, 01:15 Привет, я долго думал над тем, как правильно выразить всё то, что я чувствую за последние полтора года. Многое изменилось, но что-то всё-таки осталось неизменным. Руслан, я скучаю по тебе, мне не хватает тебя очень сильно. Я хочу видеть тебя, слышать, я понял, что тогда проебался по крупному, когда говорил тебе всё то, что ранило тебя каждый раз. Я все еще люблю тебя. Давай попробуем начать все сначала? Я не допущу тех ошибок, что были раньше. карие глаза бегают по тексту пришедшего сообщения, а в голове нет ни одной мысли. что отвечать? он не знает. но руслан понял кое-что очень важное, получив такое сообщение от дани. лёгкая улыбка всё-таки расплывается на лице, а сон вмиг появляется, от чего хочется прямо сейчас закрыть глаза и провалиться в царство морфея.

вы, 01:34 привет, дань, спасибо, что написал, я рад, что ты меня вспоминаешь:) прости, но больше я не хочу иметь ничего общего с тобой, за время нашего расставания я многое понял. я отпустил тебя, дань, я смог, а значит, сможешь и ты, просто ещё не время. давай смотреть правде в глаза? ты ведь не любишь меня, ты просто скучаешь по прошлому, по тем временам, когда мы были пиздюками, и для нас не существовало никаких серьезных проблем. я верю, что ты справишься, я не держу на тебя зла, и не держал никогда

отправляя это сообщение руки не дрожали, сердце не билось с бешеной скоростью, а в голове наконец-то был покой, и прежнего потока мыслей больше не было. теперь, читая имя отправителя, не хотелось плакать, не хотелось пытаться что-то доказать или исправить. сейчас этот человек воспринимается как опыт. печальный, но такой необходимый опыт, ведь без него руслан так бы и не узнал, что такое счастье.