Within Arm’s Reach

В последнее время Мигель стал прикасаться к нему гораздо чаще. Майлз начал замечать перемены несколько недель назад. Откровенно признаться, он не отдавал себе в этом отчёта. Мигель всегда похлопывал его по спине, небрежно клал руку на плечо — типичные жесты товарищей по команде. Но когда похлопывания по спине превратились в поглаживания, а руки на его плечах стали задерживаться слишком долго, еле ощутимо сжимая, Майлз заметил и некоторые другие изменения. Иногда Мигель клал руку на его загривок, прежде чем погладить по спине. Он гораздо чаще стал прикасался к его рукам, ощупывая его мускулы. И самое очевидное изменение из всех: он пристально смотрел на него. Постоянно. Майлз ощущал на себе взгляд этих ярко-красных глаз всякий раз, когда оказывался в одной комнате с Мигелем. Столь пристальная слежка заставляла его нервничать, и он намеренно не смотрел в сторону Мигеля. Потому что он понимал, что если бы он поддался, это ощущалось бы так, словно его засасывает черная дыра, от которой он не в силах сбежать, отвести взгляда. По его коже стаей разбегались мурашки. Но самое странное, что эти недавние изменения никак не повлияли на их отношения. Они отдают себе отчёт в своих действиях, но это словно невысказанная семейная тайна — она хранится под замком, и никто не осмеливается её открыть. Их разговоры однообразны, как и их командная работа во время миссий. Будто ничего странного совершенно не происходит. Но вся эта сложившаяся ситуация заставляет Майлза задуматься. По ночам он лежит в постели без сна, думая о любых возможных логических объяснениях. Может, ему всё только мерещится? Всегда ли так было? Или... Испытывает ли Мигель к нему нечто более глубокое? Последняя мысль, несмотря на то, что она слишком притянута за уши — именно на ней Майлз сосредотачивается сильнее. Он думает об этом, когда тихими ночами его рука скользит под пояс, он позволяет себе вообразить, что прикосновения Мигеля становятся более…интимными. Как рука Мигеля на его спине опускается ниже, ладонь на затылке напрягается, крупная кисть, держащая его руку, притягивает ближе к тёплому телу. Майлз начинает хотеть большего. Но он, очевидно, не сможет утолить эту жажду. А вместо этого он старается задержаться рядом с Мигелем как можно дольше, всегда достаточно близко, чтобы он мог прикоснуться к нему, если захочет. И всякий раз, когда Мигель всё же прикасается к нему, тёплое чувство удовлетворения разливается по всему телу. Сейчас Майлз стоит рядом с Мигелем в его кабинете. Они только что завершили миссию, и он с нетерпением ждёт неизбежного момента, когда Мигель протянет к нему руку. — Нет, чувак! Оно было не красным, а тёмно-розовым, — говорит Майлз, имея в виду существо, которое они недавно убили. — Оно было красным, — отрицает Мигель, стуча пальцами по клавишам своей консоли, пока печатает отчёт о миссии. Майлз усмехается, складывая руки на груди. — Ну да, конечно. Как скажешь, — отвечает он, не соглашаясь с мужчиной. Оно было тёмно-розовым, и Майлз в этом уверен, — И всё же оно почти ранило тебя. Хорошо, что я был там и помог тебе выкарабкаться, — взгляд Майлза скользит по лицу Мигеля, ожидая его реакции. Мигель ухмыляется, — У меня всё было под контролем. Прекращай быть таким самоуверенным, сейчас же. — Звучит так, будто кое-кто неуверен в себе. Ты можешь просто признать это, ладно? Я нужен тебе. Мигель перестаёт печатать, и атмосфера вокруг них накаляется. Его пристальный взгляд останавливается на Майлзе, выражение лица Мигеля совершенно серьёзное, как и во всех тех случаях, когда Майлз ловил его на пристальном разглядывании. Хотя раньше Мигель никогда так не делал, причём прямо посреди разговора, как сейчас. — В самом деле? — спрашивает Мигель тёмным и низким голосом. Майлз не знает, что ответить. Его руки опускаются по бокам, он открывает рот, но ничего не может сказать. Он не может отвести взгляд от этих глаз. Тишина оглушает. Он ищет что-нибудь, за что можно зацепиться, что угодно, лишь бы разбавить неловкость момента. — Знаешь, чувак, ты в последнее время ведёшь себя очень странно- Мигель протягивает руку и прикладывает большой палец к губам Майлза, так мягко, но этот жест эффективно заставляет его замолчать. Он смотрит на Мигеля сверху вниз с широко раскрытыми глазами. Мигель ведёт палец вниз от нижней губы к подбородку, и продолжает, пока не достигает шеи, прямо на точке, где прощупывается пульс. Прикосновение оставляет огненную дорожку на коже Майлза. Мигель наклоняет голову. — Я вёл себя странно? Объясни-ка мне, Майлз. Почему каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, твоё сердцебиение учащается? Майлз пытается ответить, но из его горла вырывается только слабое кряканье. Мигель встаёт, нависает над ним, как хищный зверь, всё ещё прижимая большой палец к его шее. Он наверняка чувствует, как учащается биение его сердца, — И это происходит только тогда, когда я прикасаюсь к тебе, — продолжает Мигель, — ни с кем другим, кроме меня. — Я… Чт-… Как ты... — выдыхает Майлз. Мигель многозначительно смотрит на часы на его запястье. Теперь Майлз понимает, что всё это гораздо серьёзнее, чем он изначально думал. Наклонившись, Мигель тянется губами к уху Майлза. Он слегка соприкасается с чувствительным местом, и от горячего дыхания мужчины по спине Майлза пробегает дрожь. Он шепчет: — Неужели ты думал, что я не замечу? Почему ты всё время рядом со мной? Ты настолько отчаялся? У Майлза такое чувство, будто сердце застряло у него в горле. Он сжимает кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, — Я… Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — его голос дрожит. Мигель выпрямляется, и Майлз догадывается, что мужчина анализирует выражение его лица, но сам он больше не смотрит ему в глаза. Что Мигель пытается сделать? Он чувствует себя выжатой насухо губкой для мытья посуды, отчаянно жаждущей воды. Он вспоминает, что ему говорила его мама, чтобы предостеречь себя. Насколько же эта ситуация неправильна. ...Но он обнаруживает, что мужчина теряет интерес. Мигель хмурится и отпускает его, начинает отворачиваться. Майлз быстро хватает его за руку, останавливая, — Подожди! Мигель поворачивает голову, кончики его клыков видны через слегка приоткрытый рот. Майлз делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться и остановить дрожь в конечностях, пока они не превратились в кашу, — …Ты прав, — продолжает он, — Я… Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Мне это… нравится, — признаётся он, и его щёки вспыхивают от смущения. Отпустив руку мужчины, Майлз напрягается, потом Мигель снова возвышается над ним. Он задыхается, когда мужчина обхватывает его одной рукой за талию, а другой хватает за подбородок, приподнимая его лицо. Мигель наклоняется так близко, что их носы соприкасаются, — Единственное, что мне не нравится, когда я рядом с тобой, — бормочет он, обдавая влажным дыханием губы Майлза, — это то, что я теряю контроль над собой. И с этими словами он сокращает расстояние между ними. Майлз издаёт смущённый звук и хватает Мигеля за плечи, он не такой высокий и не такой большой, чтобы обхватить их полностью. Мигель хищно облизывает его губы, как изголодавшийся человек перед изысканным блюдом. Майлз не может угнаться за ним — до этого он даже ни разу ни с кем не целовался. Он нерешительно в ответ слегка облизывает его каждый раз, когда появляется возможность. Когда он предпринимает попытку сделать поцелуй глубже, его зубы натыкаются на зубы Мигеля. Поэтому он позволяет мужчине взять инициативу в свои руки и открывает рот шире в приглашении. У него перехватывает дыхание — как в ментальном, так и в физическом смысле. Он всегда мог лишь мечтать об этом. Он никогда не думал, что это произойдет на самом деле. Но это происходит. Плохо это или хорошо, уже неважно. Они расступаются и тяжело вдыхают. У Майлза кружится голова, поэтому он прислоняется к Мигелю, кладёт свой вспотевший лоб на его грудь. Рука Мигеля поглаживает его по спине. На этот раз всё не так, как было в предыдущие разы. Его прикосновение кажется более медленным, обдуманным. Притягательным. Майлзу это нравится. Намного больше, чем он мог признать. ________ После того дня всё возвращается на свои места, но лишь с одним небольшим отличием. Прикосновения Мигеля не прекращаются. Они такие же, как раньше, за исключением одного — теперь их намного больше. Рука на его затылке обвивается вокруг шеи, прямо на точке, где бьётся пульс, словно напоминает. Иногда Мигель опускает ладонь слишком низко, когда гладит спину, что приводит Майлза в плохо скрываемый восторг и волнение каждый раз, когда они оказываются вместе в одной комнате с его друзьями. Если бы они узнали, что на самом деле означают эти прикосновения, что бы они подумали и сказали? Как бы то ни было, теперь каждое прикосновение — обещание. Будто Мигель напоминает ему: «Просто дождись момента, когда мы останемся наедине». И Майлз принимает всё это. Прикосновения проникают сквозь его кожу, проникают так глубоко в кости, проникают в самую грудь, даря тёплые и захватывающие дух ощущения. Вот почему он всегда остаётся на расстоянии вытянутой руки.