Принять себя

— Шон, привет! Женский голос раздается в коридоре, а после смех парня, который зашел в квартиру. Макс выскальзывает из их с Мией кровати и выходит на свет, щеголяя голым торсом. Возле двери стоит двадцатилетний Шон и обнимает Мию за плечи, тихо посмеиваясь. — Привет, вампирша. — Я тебя щас выставлю за дверь квартиры! Макс подходит ближе и дает подзатыльник племяннику, а после обнимает, постукивая по лопаткам. Мия уже привыкла к этому дурацкому прозвищу и свыклась, потому не обижалась. — Ну что, старички, соскучились? — Мы живем в одном доме, но ты все время пропадаешь со своим другом! Совсем про дядюшку и тетушку забыл… — Мия надувает губы, складывая руки на груди, но в голубых глазах блестит смех, потому Шон выдыхает. — Я про него и хотел поговорить. — Он тебя обидел? — Макс сразу напрягается, сжимая руку до белых костяшек. Фолл был готов порвать за своих родственников, а уж тем более за Шона, которого считал едва ли не своим сыном. — Нет-нет… Там немного другое. Пройдем на кухню? Было мало ситуаций, когда Шон выглядел растерянно. Либо он что-то натворил, либо с ним что-то произошло… А больше ситуаций Макс не знает. Племянник для него это едва ли не самый уверенный в себе волк, потому сейчас такое поведение Фолл не мог объяснить. Они все прошли на кухню, Макс сразу же принялся делать бутерброды пропащему студенту, а Мия наливать чай. У каждого в голове были свои мысли, но ни одна из них радужно не заканчивалась. Шон сидел на стуле, поставив одну ногу в колене, и стучал пальцами по коленке, будто размышляя о чем-то. Мия наконец поставила чашки чая на стол, а одну с кофе дала Максу в руки. Мужчина встал, оперевшись спиной о раковину, и сделав глоток, внимательно смотрел на Шона. Тот взял в руки чашку и принялся уже стучать над ней, хмуря брови. Рожденная луной отставила свою кружку и взяла в руки ладони Шона, поглаживая их по сбитым костяшкам. У студента в квартире висела груша, любезно подаренная дядей на его семнадцатилетие. Было тяжелее всего перевозить ее из дома стаи в город, но они справились. Макс гнусно откусил бутерброд, наблюдая за попытками Мии успокоить Шона и наконец разговорить. Племянник тяжело выдохнул, и на одном дыхании выпалил: — Доминик мне не просто друг. — Лучший дру- — Он мой парень. Фолл подавился бутербродом. И кофе. Напиток пошел у него носом, потому он рванул в ванную, умываясь. Благо, Мия ничего не пила, потому лишь рассматривала испуганное лицо Шона и продолжала гладить его дрожащие холодные руки. Макс успокоился совсем скоро и, вернувшись, встал в ту же позу, отставив кружку с кофе. Сложил руки на груди в привычном жесте и внимательно рассмотрел с каждым мигом все сильнее бледнеющее лицо Шона. — Как долго? — Три месяца. Мия тут же поняла, что Макс, в силу своей неосторожности в словах, мог все испортить, потому максимально переключила внимание Шона на себя, и спросила: — Как давно ты это понял?

***

Все началось еще с того момента, как Мия появилась в жизни Макса. При довольно плохих обстоятельствах, но я видел, как загорелись глаза у дяди при виде укушенной девушки. Они много занимались над силами Мии, находились рядом, Макс постоянно отпускал дурацкие шутки, но укушенная искренне над ними смеялась. В их отношениях царила полная идиллия, они дополняли друг друга, но было две проблемы: наша семья и красноволосая хвостатая подруга дяди, которая все хотела заменить собой Мию. Макс боролся с отцом, доказывал, что любит исключительно Мию. Что будет только с ней. И мнение Ральфа его не интересует. Прошло много времени до тех пор, пока все члены семьи не приняли выбор Макса. Мама стала чаще беседовать с Мией, все больше понимая, что Рожденная луной откликается в ее сердце. Отец продолжал относится холодно, но уже не зубоскалил. Одри пришлось смириться. Она меня по сей день раздражает. Дедушка всегда с теплом встречал Мию, и часто зависал с ней, оставаясь один на один. О чем они говорили - я понятия не имею, но после этих разговоров девушка выглядела еще более окрылено. Я видел, как Макс борется за свою любовь. И в один момент понял, что сам засматриваюсь на людей. Большинство из них, конечно, были алчными и гнусными, жадными и бессердечными, но находились и те, кто откликался во мне. И в большинстве своем это были девушки. Мои чудесные подруги, с которыми мы частенько выпивали за просмотрами различных сериалов. В один момент Павла, - одна из лучших подружек, - затащила меня к себе домой и сказала, что мы будем смотреть сериал про геев. Я считал себя всю жизнь диким гомофобом, потому что моя семья относилась к этому просто отвратительно. Они всегда отпускали грязные шутки про ЛГБТ-персон и я это поддерживал, потому что для волков семья всегда в приоритете. Но на моих глазах был явный пример в лице Макса, который пошел против принципов. И посмотрев этот сериал от первой серии до самой последней, я понял, что это во мне очень сильно засело. Мысли о том, что меня вообще не привлекают девушки в сексуальном плане, до меня очень долго доходили. А когда наконец добрались до последней точки сознания, я ужаснулся. В тот день моя туша встала возле зеркала и была шокирована - этот амбал в два метра ростом, с широкими плечами и шикарным прессом является бисексуалом. А после дошло, что не бисексуалом. А откровенным геем. Я чуть не сходил с ума, слоняясь по квартире и выдирая на голове волосы. Что подумают? Что скажут? Наверняка не примут. А Макс? Он никогда не был особо против этих шуток. Для меня мнение семьи стояло на первом месте, потому я решил запереть это в себе. Когда я в очередной раз приехал к Мие и Максу и мы решили посмотреть фильм с возрастным ограничением «18+», я застыл на мужском прессе. Во время секса мужчина стянул с себя футболку, и я буквально завис. Попкорн так и не дошел до моих губ, и мне пришлось уйти спать, дабы успокоить бившееся нервно о грудь сердце. Когда Мия листала пинтерест в поисках красивого дизайна маникюра и я заметил там голое мужское тело, закашлялся и чай пошел носом. Я был вынужден отлучиться в ванную, сжав пах до белых костяшек и кусая и так истерзанные губы. Я действительно сходил с ума от невозможности рассказать хоть кому-то. От страха рассказать хоть кому-то. Потому, когда я поступил в университет и наконец съехал в свою квартиру, которая находилась в одном доме с Максом, в действительно испытал огромное облегчение. В своем факультете я встретил его - Доминика. Зеленые, словно яд, глаза, сожженные длинные волосы, цвета белого снега, и бледность кожи поразили меня до глубины души. Мы с первого дня всегда сидели вместе, и часто переписывались в заметках. Все эти записки я храню и иногда перечитываю. С Домиником мы постоянно тусили у меня - он жил в общежитии - выпивали по бутылке пива, обсуждали политику, любимые цвета, что завтра надеть. В общем, все, что угодно. И каждое слово, вылетевшее из его уст, я впитывал как губку. Наши взгляды, направленные друг на друга, становились все более влюбленными, а руки постоянно сплетались, заставляя мои скулы краснеть еще сильнее. Эти чувства меня приводили в ступор, и Дом это заметил. В один момент мы все-таки обсудили с ним это и решили, что нечего тянуть кота за яйца, раз наши чувства абсолютно взаимны. Но проблема была исключительно во мне - я не мог никак решиться на каминг-аут. Одна только мысль об этом заставляла меня биться головой о стену, и Дом пытался меня успокоить, но пока я сам не пришел в себя, это было бесполезно. Он много рассказывал о своем опыте, о том, что испытывал, рассказав матери о своей ориентации. Та была в ступоре, но по итогу смирилась с тем, что внуков у нее не будет. Я постоянно подставлял на место его матери свою, и понимал, что такой реакции не будет. Они не примут. Никогда. Для волков важнее всего семья и потомство. А я в силу своей ориентации не мог завести ни то, ни другое. Хотя рядом с Домом я чувствовал, будто мы уже создали свой мир, где можем быть только мы. Он был немного ниже меня, и постоянно любил обнимать за талию, а я в ответ опускал на его макушку губы и посильнее стискивал в своих мощных руках. Доминик обожал рассматривать мои сбитые костяшки, когда я в очередной раз избил грушу, чуть не сорвав ее с петель. В наших отношениях была полная идиллия, но вот во мне самом - нет. Мысли носились как волк за зайцем, не в силах поймать одну здравую извилину, потому я постоянно замыкался в себе, с каждым разом тяжелее отходя от этого. Я стал отстраняться от Макса с Мией, а уж тем более от семьи. Перестал видеться с каждым членом семьи, все больше уделяя время Доминику и принятию себя. И в один момент решил, что стоит сделать каминг-аут хотя бы перед Максом. Он точно меня примет. Это же мой дядюшка, второй отец, который любил меня всегда, несмотря ни на что.

***

— И.. вот я здесь. Шон отодвинул свои ладони от рук Мии и громко глотнул чая, тяжело сглатывая и впиваясь пальцами в джинсу. Глаза девушки были наполнены слезами. — О, милый.. — Рожденная луной поднялась со своего стула, подходя к Шону, и, потянув его на себя, крепко обняла. Студент весь сжался, но, когда к ним шагнул Макс и также крепко обнял уже двоих близких ему людей, совсем расслабился и почти что растекся лужей. Они простояли так недолго, Мия отстранилась, наблюдая, как Шон вцепился в Макса изо всех сил, зажмуриваясь. В один момент младший Фолл понял: мнение дяди для него в авторитете. Именно он всегда был рядом, когда тому было плохо. Именно он всегда заступался за племянника, когда Ральф, Хелен или Одри хотели того отругать. Именно он занимался его воспитанием. Макс отстранился от Шона, взяв того за плечи, и заглянув глаза, твердым голосом проговорил: — Я хоть и не совсем все это понимаю, но абсолютно принимаю это. И с плеч Шона упал весь груз. — Но думаю, с остальной семьей стоит.. Повременить. На своем опыте знаю, как это тяжело. — Отец не примет. — Я принял. Уже. Голубые глаза Шона покраснели.