Весеннее равноденствие

      POV Джаспера              Я засел дома на три долгих дня, убиваясь черной меланхолией от вины и отчаяния. Теперь у меня за домом свободное от деревьев пространство размером с футбольное поле. Деревья — еще худший спарринг партнер, чем Эдвард. Но мой заносчивый названный брат все еще в Италии. И даже ни разу не звонил. Разве что в большой дом, но я всех их избегал.              У меня было с полсотни пропущенных от Роуз и десяток непрочитанных сообщений. Я боялся выключить телефон, на случай, если позвонит Ли. Или хотя бы Сет. Ему я тоже попытался дозвониться, но он всё так же меня игнорировал. Я дал Ли свой постоянный номер, тот, что для семьи, а не вспомогательный, который менял каждые три месяца по привычке не оставлять нигде длинные вереницы следов. Как стошестидесятилетний вампир я легко обрывал связи.              А Роуз наконец догадалась включить автоматический повтор, так что через два часа меня до предела достало непрерывное мигание экрана. И, в конце концов, вдруг Ли позвонила бы именно сейчас, пока я игнорю Розали?              — Алло.              — О, ну наконец, — Роуз ответила приветливо на мой сердитый тон. Наверное, я наткнулся на ту фазу ее переменчивого настроения, когда раздражение как раз истощилось и еще не успело нарасти снова.              — Я хочу тебя видеть, немедленно!              — Я не в настроении.              — Ты уже четыре дня не в настроении, так что имей совесть! Я сама приду, если ты не хочешь.              — У меня не убрано, Роуз.              — Ты уже бог знает сколько не называешь меня «дарлин». Ты знаешь?              Я растерялся. Да, действительно, с каких пор оно стало только для Ли? Кажется, уже довольно давно…              — Мне стоит волноваться? Джаз?              — Хорошо, я приду. Завтра.              — Ой, нет, Джаз! Завтра прилетает Ренесми с Эдвардом и Беллой. Все будут на месте, я должна увидеть тебя раньше. Сегодня дома только я и Эсми. Эммет уехал в полиграфию в Сиэтл. Заказал брендированную упаковку. Представляешь?              — Ладно, уговорила. Через час.              Итак, я дал себе час, чтобы решить по поводу кулона. Я думал об этом все три дня. Вчера получил цепочку с ремонта, у меня не было оснований не вернуть Ли ценную для нее вещь. Я колебался, находил отговорки. Мне хотелось подарить ей что-нибудь еще, что-то действительно красивое и изысканное, чтобы подходило Ли. Волчья тема так меня и не вдохновила. Неясно, почему ей нравится эта стремная штуковина — перламутровая пластина и примитивно изображенный волк. Честно говоря, я часто крутил его в руках, несмотря на обжигающий холод и какую-то странную неуловимую враждебность. Он принадлежал Ли, все время касался ее голой кожи, где-то между грудей. И этого было достаточно.              Я долго разглядывал разные вариации волков, но так ничего и не присмотрел. Все, что мне попадалось, и близко не отражало красоту, ладность ее анимаформы. Тем более, у меня уже была одна замечательная вещь из моего прошлого. Мне казалось, она бы подошла, и я хотел, чтобы она была у Ли. Меня лишь волновало, примет ли она подарок. Какая-то первая попавшаяся цацка, как любит Элис, новое и роскошное — и я бы не парился ни минуты.              Это было антикварное ожерелье в стиле ар-деко. Несмотря на тонкую золотую оправу, там не было ни одного бриллианта, да и вообще ни одного отдаленно ценного камня. Только цветное стекло — прозрачное и опаловое — немного розового перламутра и капли зеленой яшмы. Работа была исключительная — сложная, изящная, гармоничная. И оно было полной противоположностью вкусам Элис. Сейчас это колье должно было стоить очень дорого, как единственный экземпляр из-под руки известного мастера. Я так или иначе не собирался дарить его Элис, еще тогда, когда не знал, что у нас катастрофически расхожие вкусы в искусстве, и что Элис ненавидит антиквариат. В самом деле, мне просто ни разу не пришло это в голову.              Другое дело Ли… Если не у нее — то ни у кого. Я решился и надеялся, что Ли не воспримет его как неуклюжий подкуп, подкат, ленивое извинение от легкомысленного мажорчика. Первая попавшаяся штучка с двухкаратовыми бриллиантами — и это оно бы и было. Я надеялся, что Ли увидит в колье отражение меня, ее, моих чувств к ней.              Я положил в коробку с ожерельем кулон Ли и вызвал курьера. Посоветовал ему оставить посылку на крыльце, позвонить и убираться оттуда как можно быстрее.              ***              Роуз ждала меня на террасе, но как только я приблизился, ее приветливая улыбка стекла прочь. Она вскочила с дивана и бросилась мне навстречу, обняла.              — Боже, это еще хуже, чем тогда! Пойдем!              Она потащила меня по тропинке вглубь леса.              — Что происходит?              — Ничего, все в порядке, Роуз.              Я скроил идеальный покер-фейс, но сестричка слишком хорошо меня знает.              — Эй! Ты транслируешь, и гораздо хуже, чем тогда! Рядом с тобой хочется самоубиться. И если ты этого даже не замечаешь, то плохи твои дела! Это из-за Элис?              — Нет.              — Нет? А что тогда? Вы ведь поссорились?              — Роуз, отстань. Я не могу сейчас. Просто оставь меня в покое, ладно?              Она схватила меня крепче за рукав и потащила за собой, перешла на быстрый вампирский бег. Жаль, что это не уймет ее гиперактивность.              — Я уже больше недели не лезу к тебе, но ты не справляешься сам. Я ждала. И вот… Зачем тогда нужна семья?              Нам не нужно было дышать, она бы не запыхалась и за тысячу миль, но из-за сильнейшего сопротивления воздуха ее голос звучал приглушенно, едва пробиваясь сквозь шум ветра в ушах. Мы почти добежали до гор, и Роуз снова перешла на ходьбу.              — Я не стану больше терпеть! Я волнуюсь, и ты меня успокоишь, иначе, я тебя поколочу! И я не о даре. Рассказывай!              Я молча поправлял рукав кожаной куртки, который Розали оторвала на треть.              — Ты же не хочешь, чтобы я впрягла еще Эммета и Эсми? А? Хочешь иметь дело с Эсми?!              Роуз кипятилась и потому, наверное, забыла, что на мне не работает шантаж. Я толкнул на нее мощную дозу спокойствия. Она шатнулась, чуть не упала. Я поддержал ее за локоть и прекратил воздействие. Это было предупреждение.              — Ах, вот ты как, засранец?! — разразилась она праведным гневом, — я беспокоюсь!              — Сочувствую.              И тут Роуз тоже применила грязный приём. Она замерла, закрыла глаза. Меня поглотил водоворот ее эмоций: волнение, любовь, нетерпеливое сопереживание, печаль, сочувствие… очень много любви и сопричастности. Видимо, она усилила их в моменте воспоминаниями о Ренесми. Меня всегда поражало, как некоторым женщинам удается взрастить что-то столь мощное в не слишком вместительном теле. Она выбрала подходящий момент: вывела меня на гнев и защиту, заставила сознательно внушать, сделала брешь в плотном коконе моего отчаяния. Если бы она действовала так изначально, это бы не оказало эффекта. Не знаю, планировала ли она именно так. Роуз сжала мою руку обеими прохладными ладонями.              — Я же только хочу помочь! Разве тебе не нужна женская точка зрения? Конечно, я не особо похожа на Элис… Но в некоторых вещах все женщины чрезвычайно схожи!              Да, она гораздо больше похожа на Ли, чем на Элис. Вспыльчивая, решительная, упрямая, смелая. Если бы в жизни Ли было больше любви — от родителей, или если бы Сэм ее не бросил — то сходство их характеров стало бы впечатляющим. Роуз давно пережила свою травму. В том числе, с помощью Эммета и меня. А Ли… Мне не хотелось думать, что расставание с Сэмом до сих пор имеет для нее значение.              — Если бы ты знала, что я сделал, то не была бы так приветлива ко мне.              — Так ты расскажешь? Держу пари, ты ошибаешься.              Она взглянула на меня тревожно, но в эмоциях верила в свои слова безоговорочно. Ее волнение касалось только того, скажу я ей или нет. И я подумал, что Роуз — именно тот слушатель, который мне нужен.              — Ты проигрываешь свою ставку, сестричка. Я принудил женщину к сексу — Ли.              Она окаменела. А я прикрыл глаза, потому что зрение сейчас не давало никакой информации, и я сосредоточился на своем шестом чувстве. Что-то такое я и ожидал. Шок, неверие, гнев со вспышками ненависти и унижения. Она вспоминала свой опыт. Я ждал, когда оно трансформируется в разочарование и отвращение. Но Роуз не могла обработать свой жгучий гнев так скоро. Она действительно меня отмутузит.              Я открыл глаза, и Роуз нанесла первый удар — только в плечо. Я двигался перед ней, лениво уклонялся, притворно замахивался, чтобы это больше походило на драку, а не избиение в одну калитку — чтобы она не потеряла свой запал слишком рано, как это было с Эдвардом. Сгоряча она забыла все, чему я ее учил, неправильно держала кулак и могла вскоре травмироваться, неприятно даже для вампирши. При подходящем случае я упал, и она несколько раз пнула меня ногой в живот. Для вампира это не было очень болезненно, однако в активе Роуз больше фильмов с драками, а не самих драк. И в фильмах обычно с ноги в живот бьют лежачего одни негодяи, а битого по сценарию надо жалеть. В ней всколыхнулось сомнение. Она отошла на несколько шагов, а я встал.              — Нет! Лежи там!              И я снова лег.              — Это невозможно… К черту! Как ты умудрился? Дерьмо! Ты хотел ее унизить?              — Что?!              Я сел на земле.              — С чего бы это вдруг? Унизить?              — Но… Технически… Ты не мог изменить Элис, если она твоя соединённая!              Стало ясно, что Розали не собирается избивать меня дальше. Я поднялся.              — Элис не моя соединённая.              — Нет?! А я… Я думала… Разве что… Меня удивляло, что вы не пометили друг друга… Но… Господи! Вы такие разные! Я думала, ваш брак держится только на связи!              Черт побери, приятно знать, что в нашей семье не сплетничают за спиной. Болтать о том, кто кому соединённый, действительно считалось моветоном среди вампиров. Такое можно было рассказать только о себе — в кругу самых близких людей, как проявление безусловного доверия, в конце концов это вопрос безопасности. Ну или можно было говорить о той связи, которую в принципе не скрывали, если она была. А если не было — это как обсуждать за глаза чужую неполноценность. Эдвард знал, потому что он чёртов телепат. Карлайл — из-за огромного опыта, ведь значительную часть своей вечности он посвятил изучению вампиров.              — И что дальше? Элис уехала из-за этого?              — Нет. Сначала я просто переспал с Ли. Это было более или менее добровольно.              К чертям спектакль Элис! Уже прошло больше недели, она так мне и не отвечала.              — Я не понимаю, Джаз… Постой!              Розали запрыгнула на толстую старую сосну и вскарабкалась вверх. Зачем-то начала ломать ветки. Она набросала на землю целую кучу. Когда от верхушки осталась половина, перепрыгнула на соседнюю, и стала ломать там.              — Что ты делаешь?              — Сейчас! Минутку.              Вскоре Роуз спрыгнула на землю и принялась складывать из веток продолговатую кучу.              — И что это будет?              — Кушетка. Ты ляжешь и расскажешь мне. А я буду для тебя самозваным психологом. Они и так все шарлатаны.              Она сгребла оставшиеся ветви в корявую пирамиду и уселась словно в кресло, полулежа.              — Ну? Ложись.              Я поправил так называемое «изголовье», лег и сложил руки на животе, словно покойник. Или стереотипный вампир из человеческих сказочек.              — И что дальше?              — Представь, что мы не знакомы.              — Вряд ли…              — Давай-давай! Закрой глаза. Это не из-за Элис… Из-за Ли?              Я молчал. Просто не мог… Я слышал как Роуз слезла со своей нелепой кучи и пересела возле моей на землю, она оперлась рукой на «кушетку» слева от меня. Положила голову на предплечье.              — Ты снова внушаешь, знаешь?.. Так ты влюблен? В Ли?.. Никогда не слышала от тебя такого, пока ты был с Элис.              — Технически, мы еще не расстались. Я еще не сказал. Она знает, но я не успел ничего объяснить, Элис просто сбежала.              Я не мог говорить о Ли, пока нет.              — Не знаю, как бы я сама поступила на ее месте… Нет, я бы точно отметелила тебя! А дальше… Я бы тоже, наверное, не хотела тебя потерять. После Эммета ты лучший в мире мужчина.              Ее ободряющий спич не произвел на меня впечатления.              — И вы с Ли еще не вместе?              Розали произнесла это таким тоном, будто действительно верила, что это только вопрос времени.              — Ты применил дар. А она? Ли не хотела? То есть… Была настроена против?              — Не знаю.              — Я не верю, что ты стал бы манипулировать, если бы точно знал, что она не хочет.              — Я бы стал! Ты не понимаешь… — я вскочил, оперся на локоть, и яростно посмотрел Роуз прямо в глаза.              — И как все прошло? Ей же не могло не понравиться? Ну, ты знаешь… Она тебя простила?              Я сокрушенно повалился назад, снова закрыл глаза.              — Я облажался!              — Джаспер, мне нужны подробности!              — Хочешь подробности — держи! Она должна была стать моей соединённой, если бы могла обратиться в вампиршу.              — О! — Роуз выдохнула это, как только я произнес «соединённой», а потом надолго замолчала.              В пустой неуютной тишине был слышен только писк комаров. Они кружились где-то вверху, не заинтересованные двумя хладнокровными вампирами. Роуз, как и я, не дышала. Даже листья на деревьях замерли.              — У нас был секс. Почти случайный. Не думаю, что могу рассказывать подробно за её спиной… Я укусил Ли, пометил. И тогда понял, что больше не буду с Элис. На днях я ощутил на себе компас соединённых.              — По крайней мере, теперь все ясно с твоим «облажался». Когда мы с Эмметом не видимся хотя бы два дня, нам очень тяжело думать о чем-то еще. Вы ведь не виделись перед этим?              — Шесть суток и девять часов. Неадекватен был только я.              — Джаз, вы все равно должны идеально подходить друг другу, по всем параметрам. Даже если у нее сама связь не проявляется… И ты нравишься ей, это очевидно! На бейсболе между вами чуть не сыпались искры. Я тогда думала, что вы с Элис соединённые. Думала, что Ли тобой заинтересована, а ты искришь в ответ из-за своей эмпатии. Я еще подумала, что у нее есть вкус. Теперь ясно, что это было от вас обоих.              — Или только от меня…              — Я уверена, что не только. Я тебя не узнаю! Ты вдруг забыл, какой ты шикарный?              Роуз даже толкнула меня за плечо. Я снова привстал на локтях, потом сел, потому что локтями сильно проваливался в рыхлый стог еловых лап.              — После того мы купались в реке, она увидела мои шрамы и испугалась.              — Клируотер не похожа на ту, которая может испугаться шрамов… Молчи! Мне вообще кажется, что инстинктом самосохранения её обделили при рождении.              — Ты не была там. И не слышала то, что слышал я.              Я нервно взъерошил волосы, а Роуз упрямо сжала губы.              — Вот именно! Господи! Ты и так должен знать, ты же эмпат, к счастью! Ну?!              Это ее «Ну» было с командно-выжидающей ноткой. Будто она рассчитывала, что я немедленно подробно доложу и полностью признаю ее правоту.              — С Ли есть трудности. Я не всегда могу отличить ее эмоции от своих. Они «звучат» абсолютно идентично. Я выделяю только по контексту, не все.              — То есть если бы она была так же влюблена в тебя?..              — Я думал об этом… Не знаю… Любовь — длительное чувство. Должна быть какая-то разница: мелкие нюансы, примеси, не тождественные акценты — когда мы вместе, и когда я один. Если в ней есть любовь ко мне, то она должна быть точно как моя. Мне кажется… Кажется… Что это крайне фантастическая вероятность.       Я снова повалился на колючую перину и закрыл глаза. Меня утомил этот разговор, все мои предыдущие сомнения. Не хотелось думать об этом снова и снова, анализировать, мне не нравились выводы.              — А может, я и не смог бы выделить нюансы. То, что я чувствую к ней, слишком мощное. Если в ней есть какой-то умеренный вариант симпатии, то я его просто не услышу из-за того, что чувствую сам.              Рози раздраженно фыркнула.              — Тогда тебе всего лишь придется действовать как обычному смертному, или любому вампиру — сказать ей прямо о своих чувствах.              Я молчал. А Роуз через некоторое время нерешительно подвинулась. Стала гладить мои волосы.              — Ну чего ты?.. Боишься, да? Вот бы мне кто сказал, что ты можешь чего-то испугаться…              Она прижалась холодными губами к моему виску, словно извиняясь, что посмела сказать обо мне и страхе в одном предложении.              — Я уже был в таких отношениях, когда любил, а она только позволяла себя любить. Мне не помогло то, что она знала о моих чувствах. И к Марии это даже на десятую долю не было так, как сейчас.              — Джаз, Ли — не Мария. Она такая, как нужно именно тебе, твоя соединённая.              Я застонал и с силой зажмурился.              — Ты можешь давать ей больше намеков, знаков. И сам тщательно следи, как она на тебя смотрит, как реагирует на прикосновения…              — Ли не давала мне оснований считать, что я ей нравлюсь. Может, разве что раньше, в начале. После нашего первого раза… Первых нескольких десятков раз — не спрашивай! Она была холодна и отстранена, избегала меня и моих прикосновений.              — А ты не думал, что ее не устраивает твой брак?              — Не знаю… Думал. Ее отношение к Элис что-то между нейтральным и враждебным. С чего ей запариваться?              Роуз тяжело вздохнула и не стала объяснять со своей «женской» точки зрения.              — Я все равно сильно накосячил.              — Ты отмочил что-то еще?! Кроме сомнительного согласия?              — Кажется…              — Ну? И?              — Во-первых, я извинился за тот наш первый секс. Кажется, ей это не понравилось.              — Конечно! Ну ты и болван! Ты сказал «извини», или что тебе жаль?              — Кажется, и то, и другое.              — Феерический идиот! Но если она обиделась — это хороший знак для тебя.              Хотел бы я поверить.              — Есть еще во-вторых?              — Как минимум. Я был груб в нашу последнюю встречу. Наговорил ей кучу лишнего. Я не хотел, чтобы она догадалась, как я одержим ею… А еще…              — Ну? Что?              Роуз уселась на краешке моей кушетки и теперь зловеще нависала надо мной.              — Я так боялся, что вот-вот услышу в ней ненависть, отвращение. Боялся и хотел. Хотел, чтобы этот мучительный страх наконец-то прошел — когда это всё-таки произойдет… Знаешь, в своей человеческой жизни я боялся высоты. Эту фобию я поборол уже в армии, для кавалериста это самое настоящее издевательство. Там и так хватало вполне рациональных причин для страха. А до того… Когда ты на высоте, боишься упасть, и ничего не поделать — вдруг приходит мысль спрыгнуть самому и положить этому конец.              Роуз закрыла лицо ладонями.              — Ну ты и болван. Заткнись, не хочу слушать дальше. Не сомневаюсь, что твой замысел удался.              Она убрала руки и посмотрела на меня решительно.              — Ли остынет. А ты больше не косячь! Никто до сих пор не придумал ничего нового: цветы, комплименты, плюшевые медведи, шоколад, украшения… Потренирую тебя прилично петь серенады.              В Роуз теперь тихо полыхало злорадство. Я встал и сел на еловой куче, свесив скраю ноги.              — Все? Твой лимит сочувствия исчерпан?              — Нет! Ты же знаешь, во мне бездна сочувствия и доброты, — Роуз произнесла это с присущим ей сарказмом, — Но я не жалею, что избила тебя. Это тебе за Элис! В остальном ты уже и так себя накрутил.              С ее лица вдруг спало суровое сердитое выражение, и Рози бросилась меня обнимать.              — Бедняжечка ты мой!              — Роуз, прекрати! Ты должна успокаивать Элис, а не меня.              — Да, я должна. Но кто сказал, что я объективна или всегда права?              На обратном пути Роуз доставала меня бесконечным потоком вопросов, в основном, чересчур личных. Не жарко ли мне с Ли, не холодно ли ей со мной, достаточно ли она крепкая, о моем яде и ее крови, запахе… могут ли у нас с Ли быть дети… Я в основном съезжал с ответов, но все равно, чем дальше — тем большим энтузиазмом и ожиданием наполнялась Розали. В конце пути она уже чуть не подпрыгивала от задора. Мне был в тягость такой диссонирующий фон от нее. Но мне действительно чертовски полегчало. Не знаю, что бы я без нее делал.              ***              Эдвард с семьей приехали в воскресенье после обеда. Эммет и Роуз отправились в аэропорт встречать. А я пришел в большой дом незадолго до того, как они должны были вернуться все вместе. Помог Эсми с десертами для малой. Хорошо, что она была занята и взбудоражена предстоящей встречей, чтобы донимать меня вопросами. Эсми не хватало чутья Эммета, когда ко мне лучше не навязываться. Конечно, жизнь с Роуз — как перебежки по минному полю, Эммету пришлось научиться. А Эсми — может, она просто игнорировала внутренние предостережения, всегда слишком обеспокоенная и деятельная.              Они приехали: шум, веселье, объятия, подарки… Невыносимо скучные несколько сот фоток, пустая болтовня, шквал раздражающих восторженных эмоций. Наконец Белла засобиралась домой, чтобы уложить Ренесми спать. Эдвард предсказуемо отмазался. Зато предложил Эсми и Розали помочь Белле. Предполагалось, что Эммет, как обычно, будет неизменным приложением к Роуз. Но сестричка выкрутилась филигранно. Она что-то наврала на полпути и быстро прибежала назад одна. Мы только что перешли в кабинет Карлайла. Она влетела в комнату и молча уселась возле меня на диван.              Карлайл и бровью не повел, Эд разозлился:              — Ты здесь не в тему.              — Джаз все мне рассказал, так что можем начинать, — она ​​положила ногу на ногу, сомкнула руки в замок, и обхватила ими колено.              — Это не честно, — не унимался Эд, и как избалованный маленький мальчик жаловался Карлайлу, — так на стороне Джаспера будет двое, а ты — нейтральный.              — Разве вам не нужна женская точка зрения? — фыркнула Розали свысока, даже не взглянув на ХуЭдварда.              — Она права, и это не состязание, мы все беспокоимся об Элис, — решил спор Карлайл, — мы слушаем тебя, Эдвард.              Тот сложил руки на груди и слегка подвинулся в кресле, подальше от нас с Роуз.              — Она не хочет возвращаться! — выпалил Эдвард нервно.              — То есть я теперь официально свободен? — я хотел выбесить только Эда, но все трое обратили на меня укоризненные взгляды, Эдвард — скорее даже ненавидящий.              — Расскажи, как она себя чувствует, вы поговорили? Элис сказала тебе что-то вслух, кроме того, что ты услышал в ее мыслях?              — Она избегала серьезных разговоров. Ты же знаешь Элис… Но в голове будто смирилась, кажется… — выдохнул Эдвард, — Или близка к тому. Долго перебирала сценарии в надежде, что сможет повлиять на решение Джаспера. Я не сказал ей прямо. Но прозрачно намекнул, что Джаз не передумает.              Он говорил Карлайлу, а меня и Роуз игнорировал, поэтому я у него был в третьем лице.              — Элис как будто сначала не обращала внимания, а потом… Последние два дня она перебирала варианты своего будущего без Джаспера. Я не видел среди них такой, где она в ближайшее время вернулась бы в США надолго.              Он сердито, взглянул на меня, в эмоциях тот же гнев с переменчивой примесью страха и раздражения.              — Почему она решила именно так, ты слышал? — вернулся Карлайл снова непосредственно к Элис.              — Она видела нескольких вероятных партнеров для себя. Кажется, Элис остановилась на двоих. Оба будут с ценными дарами. Француз будет видеть прошлое через прикосновение. Австриец будет способен отнимать травмирующие воспоминания. Думаю, она склоняется к французу, но до сих пор не решила окончательно. Ей не нравится немецкий, а еще она предпочитает брюнетов, — злорадный насмешливый взгляд на меня, — но ему сейчас только пятнадцать.              — Она готова обратить человека, чтобы только иметь кого-то в постели? — вскричала Розали гневно.              Эдвард и Карлайл неловко молчали. Они не видели в этом ничего такого, но репутация святош обязывала.              — Ну и что? Им не рожать, Роуз, расслабься, — она сердито сверкнула на меня глазами, упрямо сжала губы, — на нашем клане, по меньшей мере, Джеймс и Виктория. Косвенно — Лоран и Ирина. На моем персональном счету пару тысяч, и не все из них были одноразовые новорожденные. Мир не развалится, если Элис обратит одного или двух. А люди умирают пачками…              — И она даже не собирается у них спросить?              — Брось, Роуз. Кто откажется от вечной жизни и молодости, неземной красоты и мифической силы? — я вернул насмешливый взгляд Эду, тот стиснул зубы, — да и раздобыть денег для вампира не проблема.              — Если она выбирает, то никто из этих двух ей даже не соединённый! — упрямо продолжила Розали.              — Она будет с ними, то есть с кем-то из них счастлива? — нерешительно спросил Карлайл.              — Думаю, она и сейчас уже не слишком убивается.              Эдвард снова злорадно повернулся ко мне, неужели он думал, что меня это уязвит? В его эмоциях до сих пор был едва окрашенный тревожностью гнев.       — С обоими она видит себя до две тысячи пятдесят восьмого. Так что она или встретит наконец своего единственного, или…              — Не думаю, что ее жизни может что-то угрожать. В конце концов, она провидица. К тому же Аро скорее приставит к ней круглосуточную охрану, чем позволит упасть хотя бы волоску с ее головы. Даже несмотря на то, что Элис не хочет в их клан. Все в нашем мире знают, что Элис находится под персональным покровительством Вольтури. Разве что начнется ядерная война…              Я действительно не сомневался, что единственное для Элис неудобство от Вольтури — навязчивое внимание и гиперопека. Эдвард нервно заерзал.              — А если Челси привяжет Элис к клану вопреки ее воле? Теперь, когда ее эмоциональные связи с нами ослабли. В одном из тех вариантов событий, которые я слышал, она была с Вольтури.               Еще один злобный взгляд.              — Не привяжет. Эмоциональные связи и Элис — понятие разного рода.              — Как ты можешь, Джаз! — воскликнула Роуз.              — Говорю, как есть. Ведь это я эмпат. Не думайте, это не очень ей мешает. И мне тоже не мешало. Чтобы иметь Элис в клане, им придется придумать другой мощный стимул продолжительного действия. Ей было бы хорошо с ними. Аро исполнял бы все ее прихоти.              Эдвард снова окинул меня презрительным взглядом. Медленно гнев в нем уступал страху.              — И я именно об этом! Если Элис не вернется, а она не собирается, наш клан снова окажется под угрозой, моя семья окажется под угрозой! И все из-за тебя! Это ты должен был уйти. Не Элис!              — Эдвард, — суровым тихим тоном произнес Карлайл. А Роуз вскочила на ноги.              — Я уже говорил, что уйду, если так будет лучше Элис или клану.              — Джаспер, заткнись!.. И ты заткнись, идиот! — последнее Роуз крикнула Эду.              — Элис все равно не собирается возвращаться. Ждет встречи с новыми человеческими подружками, студентками из академии искусств.              Мой невыносимый названный брат говорил заносчивым презрительным тоном. А внутри было больше страха, чем спеси.              — Ты должен ее вернуть!              — С каких пор ты здесь решаешь? — накричала Роуз на ХуЭдварда, а потом одарила Карлайла недовольным взглядом.              — Действительно, ты не будешь решать ни за Элис, ни за меня, ни за всех остальных.              — Я не стану ждать, пока они придут снова.              — И что же ты сделаешь? — я окинул рыжую истеричку насмешливым взглядом, — Вот именно, это — будешь сидеть и ждать. Как всегда. Или снова сбежишь.              — И это мне говорит чувак, который десятилетиями скрывает свою личность!              — Если бы ты поступал так же, не выделывался — до сих пор имел бы ноль проблем. Но нет, тебе втемяшилось ехать к Вольтури ради пафосного самоубийства… Ты мог бы развести в лесу большой костер, или попросить меня — я бы тебе не отказал, честное слово!              — Джаспер, Эдвард, прекратите, — Карлайл попытался нас утихомирить.              — Признайся, королева драмы, ты надеялся, что тебя будут уговаривать и спасать. Это ты выставил Элис и Беллу перед носом Аро, будто морковку перед ослом. Но Вольтури — не ослы. А ты — самый настоящий!              Эдвард кипел от ярости, но не придумал, что мне ответить. Он снова повторил сквозь зубы:              — Ты должен ее вернуть! Элис нам нужна.              — Нет, все ваши планы — дерьмо. Теперь я сам буду решать.              Эдвард вскочил на ноги.              — Что ты задумал?              — Пока ничего.              Я тщательно прокручивал в голове поэтапный рецепт кесадильи и внушал Эдварду спокойствие и скуку. Чуть не спалился. Черт, мне не понравился взгляд Роуз… Я услышал все, что было нужно и, сославшись на невыносимость ХуЭдварда, скорее убрался прочь.              Я принял решение еще со вчерашнего дня, как только пришел к выводу, что мое настроение качнулось из суицидального в сторону нейтрального. Я уже заказал самолет и обновил завещание, вписал в него Ли — на всякий случай. Я не собирался умирать. По большей части. По крайней мере, после разговора с Роуз… Было бы тупо умереть, так и не решившись рассказать Ли о своих чувствах. Или наоборот. Умереть, когда она согласится на отношения — если она согласится — это было бы очень грубо по отношению к Ли.              Но, главное, я не мог подвергнуть её опасности, пока не выясню, считают ли теперь Вольтури меня мишению. А еще какой-то иррациональной наивной влюбленной частичкой я надеялся, что если мне все удастся с Вольтури, то и с Ли удастся тоже…              Интуиция все равно подсказывала, что у меня нет времени улаживать свои проблемы с Ли. Будь я Вольтури, то выбрал бы именно это время для удара. Элис только что уехала, но как знать, может передумать. Я, зацикленный на личных проблемах, удалился от семьи, еще и не в лучших кондициях из-за стресса. А сама семья должна считать меня виноватым. Именно этого они и ждали — раздора, чтобы развалить клан, уничтожая нас по одному.              Я решил не рисковать на тот случай, если Роуз или Эдвард захотят вмешаться в мой замысел, поэтому выключил мобильник и отправился в Портленд прямо из дома Калленов. С собой у меня была сумка с наличными в долларах и евро, кредитки, несколько комплектов документов и несколько одноразовых телефонов.