GAME OVER

      Быть родителем — ремесло не из лёгких. Особенно когда ты Злая Королева. Поправка: БЫВШАЯ Злая Королева.       После всех произошедших событий, после снятия проклятия и своего разоблачения Реджина потеряла не только контроль над Сторибруком. Это всё были мелочи по сравнению с другими, очень болезненными для неё изменениями. Генри. Они забрали у неё её сына. Её маленький принц уехал жить в другое королевство. Новоиспеченные бабушка и дедушка приняли его с распростертыми объятиями. И пускай их старая потрёпанная квартирка и близко не напоминала огромный мэрский особняк, тут он чувствовал себя лучше. Тут он знал, что его не предадут.       Потеряв доверие самого близкого человека, Реджина всеми силами пыталась восстановить своё доброе имя. Если его можно считать таковым. Чёрт возьми, она даже стала оставлять чаевые «У Бабули». Возможно, Генри замечал положительные изменения, но Прекрасные всячески пытались ограничить их общение, сомневаясь в чистоте намерений его матери. Пока в весь этот спор не вмешалась та, из-за которой они пришли ко всему этому.       Эмма, вопреки советам родителей, позволяла Генри проводить время с Реджиной. «Она меняется. В конце концов она остается его матерью», — это было последнее слово в данном вопросе.       Реджина знала, кто оказался решающим фактором. Прекрасные не стали бы пререкаться с недавно вернувшейся дочкой. Она всё ещё хотела убить Эмму Свон, но в глубине души была очень ей благодарна.       Время шло своим чередом. Генри заново начал привыкать к новой Реджине, так же, как и Реджина начала привыкать к новой себе. Их прогулки стали чаще и дольше (и теперь за ними не наблюдал никто из Прекрасных, спрятавшись в кустах). Они возобновили свои походы в кафе и кинотеатры. Мальчик даже стал оставаться на ночевки, это не могло не радовать. Да, многие жители всё ещё косо смотрели на свергнутую королеву, но ей было плевать. С ней был Генри.       Однажды Генри невзначай рассказал о новой приставке, недавно вышедшей на прилавки. Он не пытался настойчиво уговаривать её приобрести, потому что «у всех в его классе есть такая» (после того случая он даже не вспоминал об этом), но Реджина, долго взвешивая «за» и «против», всё же сделала заказ в интернете. Сомнения одолевали. Ей не хотелось покупать любовь Генри, задаривая его очередными подарками, как она делала в прошлой жизни. Однако, видя неподдельную радость на лице мальчика, когда тот распаковывал массивную коробку вместе с родными, она поняла, что поступила правильно.       Генри быстро приноровился к более усовершенствованной модели (прошлая уже глотала пыль на чердаке). Бывали дни, когда он мог немного позависать в виртуальном мире со своими интернет-друзьями (Реджина была в шаге от того, чтобы пробить каждого из них). Но в основном он играл в одиночные игры, пока его мама вертелась где-то поблизости и без особого энтузиазма следила за процессом игры.       Реджину затащить в игровую среду не удалось: ей хватало наблюдения со стороны. Зато был один человек, который точно смог бы составить компанию.       Эмма Свон не была против.       Узнав о том, что у Генри дома стоит новенькая «Playstation 4» и что играть в неё почти не с кем, Свон незамедлительно намерилась это исправить. Всё чаще и чаще Спасительница приходила к ним и под скептический взгляд Реджины располагалась в гостиной, где они и начинали свой марафон.       Что ей дома не сидится? Она могла бы провести это время со своими родителями и не мозолить ей глаза ещё и дома. Но, судя по тому, как Прекрасные не отлеплялись друг от друга ни на минуту в общественных местах, страшно было представить, что происходило за закрытыми дверьми их квартиры. А потом Снежка и вовсе пролепетала о потерянном для них детстве Эммы, и тогда она, сложив пазлы, всё поняла.       Эмма, видимо, приняла единственное стратегически верное решение — отдалиться от этой сладкой парочки, предоставляя возможность насладиться друг другом сполна. Всё чаще и чаще она стала появляться в особняке, проводя кучу свободного времени с сыном.       Реджина немного сочувствовала Свон во всей её странной ситуации с родителями, и, несмотря на изначальное раздражение, она начала привыкать к их совместным посиделкам у экрана телевизора. Эмма каждый вечер приходила к Генри, тот тут же летел встречать её, всучая в руки женщины второй геймпад и буквально таща за локоть по всему коридору. С Эммой он был действительно счастлив.       И пока она, терзаемая скукой, сидела за столом и читала утреннюю газету (второй или третий раз), из гостинной доносились звонкий смех вперемешку с громкими резкими звуками какой-то игры (это ведь не хруст костей, правда?).       Реджина почти не ревновала.       Красная кожанка, привычно валявшаяся на подлокотнике сбоку, так же привычно была повешена в шкаф. Реджина зашла в комнату и присела на пустующее кресло, пытаясь вникнуть в происходящее на экране. Получалось так себе, но она старалась делать вид, что понимает резко сменяющиеся анимации и необходимость треска кнопок на геймпаде.       Судя по обреченным вздохам Генри, по дерганным, нервным его движениям и по абсолютно спокойному лицу Эммы, которая даже прилегла на спинку дивана, нетрудно было догадаться, кто вёл в этой игре.       — Генри, малыш, пора спать, — Реджина подошла к нему и слегка потрепала по голове.       — Сейчас, мам, — поглощенный игрой, Генри еле улавливал слова извне, продолжая усердно жать на все кнопки подряд, — только выиграю Эмму хотя бы раз.       — Тогда мы точно застрянем тут до утра, пацан.       Эмма взглянула на неё, криво ухмыляясь. Реджина улыбку не вернула. Тот приподнятый уголок губ не считался.       Внезапно привычный фон сменился другим, более крупным и кинематографичным: один из персонажей просто взял и голыми руками вырвал у другого позвоночник, а после раздробил его. Реджина выпучила глаза, яростно вдыхая воздух для очевидной порции негодования. А Эмма вытянула затекшие руки вверх и выгнула спину, наблюдая за тем, как от противника остаётся только кровная масса. И абсолютно не замечая, как, переключив всё своё внимание с телевизора, за ней неотрывно наблюдала пара темных глаз.       Видя, как напрягаются накаченные руки Эммы, как растягивается её и без того длинная шея, Реджина даже забыла, что хотела сказать в тот момент. Что-то вроде: «Генри, отвернись сейчас же!» Но он, видимо, привыкший к подобной мясорубке, спокойно отложил геймпад в сторону и встал с дивана.       — Завтра я точно уделаю тебя. Спокойной ночи, — поцеловав каждую из матерей, он ушел готовиться ко сну.       И если обычно Эмма, стоило Генри отправиться в кровать, тут же прощалась с Реджиной и стремительно покидала дом, то сегодня она никуда не торопилась. Идти домой категорически не хотелось. Она помогла Реджине разобрать кофейный столик, нагроможденный грязными тарелками и чашками.       — Знаешь, я бы выпила чего-нибудь, — сказала она, стоя на кухне и загружая посуду в посудомойку, — Отпраздновала оглушительную победу, так сказать.       — Да, это огромное достижение — обыграть маленького ребёнка в какой-то…дурацкой кровожадной игре.       — Хэй, этот «маленький ребёнок» постоянно выдергивал из моих рук геймпад и мешал мне использовать комбинации.       А Реджине было нечего на это ответить. Половину сказанных слов она и вовсе не поняла. Поэтому девушки просто уцепились взглядами, будто пытаясь найти ответы в отяжелевших от этого бесконечного дня головах. Они стояли на достаточно близком расстоянии, что было заметно, как Реджина прикусывает внутреннюю сторону щеки, думая о чем-то далеком. Если можно назвать далёким расстояние вытянутой руки.       Возможно, она уже прикидывала план, как более эффектно разделаться со Свон. Звук включения посудомоечной машины выдернул её из дум. Эмма всё ещё была здесь, хлопая своими огромными ресницами с абсолютно идиотским выражением лица. Эта улыбка всегда вызывала бурную палитру эмоций. Мэр Миллс отвернулась и закатила глаза, но всё же отправилась за выпивкой.       Эмма тут же пошла следом.       Реджина наполнила бокалы и села рядом. Там, где пятью минутами ранее сидел Генри. Они пили в тишине, изредка поглядывая друг на друга. Казалось, Эмма уже успела пожалеть, что напросилась остаться ещё ненадолго. Время близилось к полуночи, Реджина точно будет не в восторге, если проспит завтрашнее совещание. Но неловкость внезапно спала, стоило мэру продолжить неначатую тираду о вреде подобных игр для психики ребенка.       Вот такая Реджина мне нравится больше, подметила Свон и с готовностью вступила в дискуссию с ней.       Спустя несколько часов оживленного спора и пару бокалов сидра они так и не пришли к общему решению. Это было очевидно, учитывая, что Реджина намеревалась выкинуть диск с игрой прямо в окно.       — Это варварство — убийства ради забавы! Причем с такими шокирующими подробностями! Чему ты учишь нашего ребенка?       Ведь это не Реджина, будучи Злой Королевой, устраивала прилюдные казни.       — Это всего лишь игра, Реджина. В неё играют все дети, — она сама почувствовала себя ребенком, объясняющим своей матери шокирующую истину современного мира, — Хочешь, и тебя научу?       — Мисс Свон, мне не пятнадцать, — Реджина поправила волосы. Она всегда поправляет волосы, когда нервничает. Свон это знала и решила использовать редкий момент её неуверенности в своих целях.       — Так и скажи, что боишься, что у тебя ничего не получится.       Стараясь выглядеть при этом абсолютно беззаботно, она покосилась на Реджину, почти усмехаясь над выражением её лица. А она со своим затуманенным разумом пребывала в полном шоке, изо всех сил пытаясь сформулировать максимально колкий ответ. Но тут же сдалась.       — Прошу прощения?       — Боишься мне проиграть, да? — Эмма продолжила гнуть свою линию, — Что я тебя уделаю?       Это была точка невозврата. Мэр Миллс напрягла челюсть, прожигая её одним только взглядом, и Эмма поняла, что взболтнула лишнего. Она подумывала остановиться и извиниться за свои слова, но Реджина схватила оставленный без присмотра геймпад, с вызовом глядя на ошарашенную девушку.       — Врубай свою игру.       Спустя несколько феерически проигранных сражений на самом легком уровне сложности, Эмме начало казаться, что, быть может, Реджина не такая уж и идеальная. Что, даже умея владеть магией и несколькими языками, имея в подчинении огромный город (формально он всё ещё принадлежал ей), она не могла обучиться элементарному владению пластикового геймпада. Кидать файерболы оказалось легче, чем нажимать на кнопки.       — О нет, Реджина, это не так делается. Вот, смотри. Ты должна держать его обеими руками, вот так, — она обхватила геймпад с двух сторон, кладя большие пальцы на вращающиеся «стики».       Но Реджина даже не старалась вникать в слова Свон. Вместо этого она уставилась на её глупую физиономию, которая почему-то перестала быть глупой, а казалась очень даже милой. Особенно когда женщина вкрадчиво объясняла что-то, вертя геймпад в своих ладонях. Свон правда старалась преподнести всю суть самыми элементарными словами, повторяя одно и то же не один раз, и это подкупило суровую Королеву.       Возможно, Эмма не так уж плоха.       — Ничего сложного, правда?        Для Эммы, конечно, это было чем-то обыденным. Но вот Реджине, привыкшей вести записи вручную, несмотря на наличие ноутбука в её кабинете, это казалось самоубийством. Как будто это была противопехотная мина, настолько она боялась до этого напичканного кнопками куска пластика. Наконец она взяла контроллер правильно, медленно положив большие пальцы на странные вращающиеся штуки. Стики, как их назвала Эмма. Указательные пальцы её заставили поместить на скрытые наверху кнопки. Так даже удобней, заметила женщина, но не стала говорить этого вслух.       Игра снова запустилась.       Сейчас она продержалась на пятнадцать секунд дольше. Но всё равно не выдержала постоянных замечаний и поправок со стороны Эммы, чье терпение начало сдавать позиции с каждым необдуманным действием своей ученицы.       — Я несколько месяцев пыталась разобраться, как работает сотовый, — прорычала Миллс после очередного фиаско, — А ты требуешь, чтобы я за секунду запомнила значение этих кнопочек? Вздор.       — Реджина, я не… — девушка даже не успела оправдаться. Её нагло перебили, отчего стало ещё неприятнее.       — Доброй ночи, мисс Свон.       Реджина вскочила с места и пошла в сторону кухни, сопровождаемая взглядом полного непонимания. Нужно было охладиться. Она выпила залпом несколько стаканов воды, пытаясь не выглядывать в коридор.       Черт бы побрал эту Эмму Свон.       Эмма, задетая внезапной реакцией женщины, немедленно ушла прочь, забыв висевшую в коридоре куртку. Лишь на полпути она обнаружила недостающую часть своей одежды и долго думала: вернуться за ней сейчас и быть убитой прямо на месте или подождать до завтра — и тогда, возможно, дело обойдётся оторванной конечностью. Но делать ничего не пришлось — кожанка упала на неё сверху.       Она даже не обернулась в сторону дома, хотя точно знала, что Реджина смотрит ей вслед. Миллс продолжала стоять, даже когда Спасительница пропала из виду.       Она ненавидела этот включенный «режим злой королевы». Когда Реджина саморучно выстраивала стену между ними и не принимала никаких объяснений. Еще обиднее, что во всём была виновата её любимая игра.       Черт бы побрал эту Реджину Миллс.       Зарёкшись никогда больше не пытаться ничему научить Реджину, Эмма ничуть не удивилась, когда на следующий день Реджина снова совершила попытку вникнуть в современные технологии (на этот раз более успешно). Она не из тех людей, которые готовы сдаться при первых трудностях. Тем более, когда речь идёт о любимом развлечении Генри.       Конечно, она решила наступить на те же грабли.       — Постарайся ударить меня.       — Зачем?       Искреннее недоумение на лице бывшей Злой Королевы застало Эмму врасплох. «Реджина точно уловила смысл игры, или она думает, что здесь надо собирать цветочки?» — она всерьез задумалась над этим.       — Ну, это Mortal Combat, здесь нужно убивать людей, чтобы победить.       — Я могу заниматься этим и в реальной жизни.       — Реджина… — она переложила геймпад в одну руку, второй же обхватила ладонь женщины, — просто нажми на эту кнопку.       Один из персонажей на экране совершил захват и бросил своего противника в сторону. Миллс даже не взглянула на это. Всё внимание было обращено на теплую ладонь Эммы Свон, контролирующую движение её запястья. Она со всем трепетом держала её руку, боясь причинить малейший дискомфорт. А Реджина даже не думала отстраниться, смотря на это, словно олень на фары приближающейся машины.       Эмма и сама поняла, что явно переборщила с объяснениями. Но держать мэра за руку было так приятно, что она не сразу сообразила отпустить её.       — Вот. Ну, то есть…ты поняла, да? Эта кнопка отвечает за захват.       «Покажи мне ещё раз», — чуть не вырвалось изо рта, но Реджина медленно кивнула, тупо уставившись на кнопку с эмблемой треугольника. Кнопку захвата, точно.       Так прошло ещё несколько дней. Эмма приходила, уделывала Генри, они провожали его спать, а затем принимались за игру. С каждым разом Реджина училась всё быстрее, она соображала на ходу и даже смогла удивить неожиданным знанием некоторых, пускай и самых легких, комбинаций. По мастерству она уже точно сравнялась с Генри. В какой-то момент они стали собираться втроём, устраивая небольшие турниры с очевидным концом. Победитель из пары «Генри — Реджина» встречался с Эммой, которая всегда без проблем одерживала победу и самодовольно ухмылялась на негодования своих соперников. Особенно забавно было подмечать их схожесть реакции на проигрыш.       Но если Генри воспринимал эту игру как забаву и одним из способов совместного времяпрепровождения, то Реджина явно была настроена на что-то большее. Эмма не знала, на сколько хватит этого запала. Было понятно одно: Реджина не успокоится, пока не одолеет её.

***

      Генри сегодня ночует у Прекрасных. Родители Эммы настояли на этом. Видимо, вспомнили, что, помимо их двоих, в мире существуют ещё миллиарды людей. Нужно было наладить отношения хотя бы с двумя.       Снежка решила устроить вечер игр. Определенно не потому, что была наслышана о совместных посиделок в другом конце города. Она даже откопала старую-добрую Монополию, чтобы доказать, что она ничуть не хуже портящей глаза электрической коробки. Ох уж эти выходцы из Зачарованного Леса.       Несмотря на огромную любовь Эммы к любым видам развлечений, сейчас всё было по-другому. Она сполна оценила старания своей матери и правда старалась получить удовольствие даже от настольной игры, где её отец явно поддавался Мэри-Маргарет, не покупая полезные улицы и «случайно» переплачивая за аренду. Но всё это было лишь бутафорией, за которой скрывалась тоска по чему-то другому. Или кому-то. Чей разгоравшийся азарт нравился ей больше всего.       Раздавшийся посреди ночи звонок в дверь не на шутку напугал Реджину. Она ещё не отвыкла от постоянных нападок со стороны местных, поэтому отнеслась ко всему осторожно. Во всяком случае, магия всегда была при ней. Медленно приблизившись к входной двери, она почувствовала очень знакомую энергетику, после чего забеспокоилась еще сильнее.       — Эмма? — произнесла она, не успев открыть дверь. Свон стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу и смущенно улыбаясь.       — Привет.       — Ты же не забыла, что Генри ночует у твоих родителей, — это был не то вопрос, не то утверждение. Ведь Эмма сама сегодня забирала сына к себе.       — Точно, — она нервно рассмеялась и почесала затылок, — Точно. Но я просто подумала…может ты…хочешь поиграть со мной в приставку?       Реджина с недоумением уставилась на неё. Эмма Свон пришла сюда (а возможно, что и вовсе сбежала, не сказав никому об этом) в половину двенадцатого ночи, чтобы поиграть со ней в приставку? Только сейчас, посмотрев на всю ситуацию со стороны, Эмма почувствовала себя идиоткой.       Она ожидала от Злой Королевы что угодно. Что она испепелит её взглядом за столь наглый поступок. Или рассмеётся в лицо и запретит приходить сюда без Генри вновь.       Но совсем забыла, что перед ней в этот момент стояла просто Реджина. С влажными от недавнего душа волосами, без макияжа, одетая в шелковую пижаму. А уголки её губ медленно поползли вверх. Её позабавила эта ситуация.       — Ты не перестаешь меня удивлять, Свон.       Она отошла, пропуская девушку внутрь. А душа её обрела потерянное спокойствие.       Казалось, что они достигли потолка в комичности всей ситуации, но полную абсурдность придавал тот факт, что приставка была уже включена. Реджина играла без неё. Она не признается, что не могла заснуть без ставшей привычной ночной рутины.       — Ты же не…       — Тренировалась, чтобы наконец уделать тебя? Нет, с чего бы мне этим заниматься. Я же взрослый человек. Просто включила это, ну, знаешь, по инерции.       — По инерции включила, запустила игру и прошла уже несколько уровней. Тоже по инерции, разумеется.       — Ты пришла сюда языком трепать?       Эмма послушно заткнулась, присаживаясь на свое законное место. Реджина не раз сдвигала её, пытаясь проверить свою теорию о «магической силе» именно этой части дивана. Как же ещё она могла объяснить семь поражений подряд?       Но сегодня всё было иначе. Сегодня Реджина должна была победить.       Она явно не сидела всё это время сложа руки. Играя ничуть не хуже своего учителя, временами ей удавалось удивить знанием особых приёмов в игре. Одержимая совершенством во всём, она обязалась покорить и мир игровых технологий. Овладеть им, как когда-то овладела Зачарованным Лесом. Как сейчас она овладела сердцем Эммы Свон. Спасительнице было нелегко справиться с ней. Учитывая, что, по иронии судьбы, играть ей не хотелось категорически.       Ведь не в игре было дело.       Эмма всё чаще отвлекалась, с трепетом наблюдая за абсолютно сосредоточенным лицом Реджины. За тем, как она сидела, поставив локти на колени и уперевшись на них, как внимательно она смотрела за каждым движением чужого персонажа, пытаясь найти лазейку для контратаки, как мило скалилась при пропущенном ударе — она действительно отдалась всему процессу.       — Да, черт возьми! Я сделала это.       Свон вздрогнула. Её замыленный взгляд быстро сфокусировался вновь. Реджина криво улыбнулась, даже не пытаясь скрыть своего превосходства, и перевела глаза на Эмму, как истукан сидевшую и будто видящую её впервые. Эмма не могла подобрать слов. Кровавая плашка «FATALITY» сказала всё за неё. Она была безоговорочно сражена этой женщиной.       Реджина не могла не предложить Эмме выпить. Учитывая, что они пили за её победу. Абсолютно заслуженную, как бы Свон ни твердила обратного.       Сейчас они включили какую-то абсолютно детскую игру, больше напоминающую классического «Марио», но Эмма даже не пыталась вникнуть в сюжет. Ведь когда с тобой сидит женщина, которая светится от счастья, всё остальное уходит на второй план.       — Знаешь, — внезапно сказала Реджина, оторвавшись от экрана загрузки, — я никогда не замечала в тебе такую страсть к компьютерным играм. Откуда это пошло? Эмма напряглась, это было заметно. Девушка выпрямилась и, пригубив немного сидра, начала говорить.       — В одной из моих приёмных семей была приставка. Родители купили её на распродаже. А потом поставили на самую верхнюю полку в шкафу и не позволяли в неё играть. Но иногда, когда у отца было хорошее настроение, он доставал её оттуда и звал меня к себе. Один раз мы просидели перед телевизором всю ночь, пытаясь пройти уровень в «Космической Одиссее». Я помню её, приставку: такая маленькая серая коробка с такими же маленькими геймпадами. Я называла её «коробкой чудес», потому что искренне не понимала, как она может воспроизводить столько разных игр. Даже пыталась разобрать её ночью, чтобы понять, в чём секрет. Уверена, они бы сдали меня раньше, узнав об этом.       А потом я нашла клуб игровых автоматов в городе. Сливала туда все свои деньги. Мне даже пришлось раздавать газеты, чтобы провести там хоть немного времени. С другими детьми. Мне нравилось там, ведь всем было всё равно, кто я. Главное, что я умела играть. Тогда я забывала обо всём на свете. Тогда я действительно была счастлива.       А счастлива ли она сейчас? Сидя рядом с той, кому было не всё равно. Которой было наплевать на все её выкрутасы в игре. Ей не было дела до какого-то мирового рейтинга, для неё Эмма была номером один. Этого было достаточно.       От осознания всей несправедливости, всей боли, которую Эмма пережила, Реджине захотелось обнять её. Обхватить это несносное лицо и прошептать: «Я рядом. И это не зависит от какой-нибудь картинки на экране». Она продолжала слушать.       — Не подумай, что я игроманка или что-то подобное. Мне нравится проводить время здесь. С Генри…и с тобой, несмотря на то, что временами ты хочешь меня убить, — Свон на секунду замолчала, повертела геймпад в руках, будто вспоминала нужную последовательность кнопок для успешного прохождения (но сразу поняла, что это не игра, хоть Реджина и заставляет её внутренности сжаться сильнее самого тяжелого уровня), — Я думаю, из нас получилась отличная команда. Дело не только в играх, понимаешь?       «А в чем же?» — хотела спросить Реджина, но Эмма её опередила.       — Всё дело в эмоциях, в чувствах. Игры, конечно, приносят некую радость. Но когда ты играешь с кем-то, кто тебе небезразличен, когда чувствуешь, что он так же, как ты, погружен в этот мир с головой; когда видишь, как он искренне радуется победе или мило негодует из-за обидного проигрыша — это не сравнится ни с чем.       Эмма понимала, что нужно уносить ноги как можно скорее, пока она окончательно не закопала себя в могилу. Пока Реджина не оклемалась от её пламенной речи и не выставила за дверь. Но она не предприняла никаких попыток сбежать.       Не сейчас, когда Реджина безотрывно смотрит на неё, а в её голове крутятся шестеренки.       Не сейчас, когда она отложила свой геймпад, не удосужившись нажать на паузу, и выпила содержимое бокала залпом.       И уж тем более не сейчас, когда она медленно приблизилась к её лицу, не сводя взгляд своих потемневших, почти черных глаз с её губ. Она была настолько близко, что Эмма начала улавливать слабый яблочный запах вперемешку с дорогим лосьоном для тела. Реджина пахла великолепно. Её расширенные зрачки смешались с потемневшей радужкой, образуя беспросветную пропасть. Пропасть, в которую хотелось упасть, которая манила её, притягивала как магнит. А потом она облизнула верхнюю губу, и Эмма неосознанно подалась вперед.       — Прости, Реджина, я слишком сентиментальная…       — Да заткнись ты уже.       Эмма всё ещё сидела, вцепившись мёртвой хваткой в чёртов джостик, когда Реджина поцеловала её. Легкое касание мягких губ оглушило её. А когда она почувствовала тепло ладони на своей щеке, отключилась окончательно.       Еле сообразив разжать пальцы и выбросить ненужную вещь куда-то в сторону под гул ярого одобрения, Эмма начала улавливать суть происходящего.       Реджина целует её. Чёрт, да она прошла эту жизнь!       Освободившиеся руки тут же принялись изучать мягкое податливое тело, скрытое под проскальзывающей тканью. Свон намеревалась избавить Реджину от ненужной на данный момент одежды, но у Реджины были другие планы на этот счет. Резкими движениями она стала подталкивать девушку к подлокотнику, чтобы та смогла лечь. Но Эмма, расценив это как попытку отстранения, остановилась и с недоумением глянула на разгоряченную женщину, готовую убить её прямо на месте. Для этого ей не нужна была дурацкая игра.       — Тугодумка, — она всё же повалила Эмму на диван, нависая сверху, и пресекла попытку ответить на оскорбление, вновь завладев её ртом.       А Эмме Свон, осознавшую всю свою безнадежность в вопросах, не касающихся компьютерных игр, только и оставалось, что позволить Реджине диктовать свои правила. В реальной жизни всё сложнее: тут не сможешь предугадать точную комбинацию для полного сокрушения соперника. Здесь Свон была бессильна.       Зато Реджина точно знала, что делать сейчас. Не нужно было объяснять, куда именно нажимать, чтобы победить. Да и не факт, что Эмма вообще бы смогла. Она лежала на спине, заочно признав поражение, а изо рта один за одним раздавались громкие стоны, заглушаемые очередным поцелуем.       Еле стянув с неё тугие джинсы, Реджина тут же нависла сверху, притягивая Эмму к себе. Губы плавно перешли на шею, и Свон закричала, даже не пытаясь сдерживаться.       Румянец на щеках Спасительницы начал распространяться по всему телу, захватывая шею и грудину. Свон старалась вдохнуть в себя хотя бы каплю кислорода, но не могла. Тело перестало её слушать, полностью подчинившись рукам Злой Королевы. Эмма почувствовала себя одним из персонажей Mortal Combat, какими она управляла, и рассмеялась от собственной мысли. Смех же сменился протяжным стоном, когда Реджина опустила руки на её грудь, сжимая её через несколько слоев одежды.       Реджине было этого недостаточно. Ей хотелось завладеть Свон без остатка. И если белая майка Эммы была снята не без проблем, то нижнее бельё будто испарилось (Реджине явно стоит поработать над своим терпением). Эмма была уверена, что без магии тут не обошлось. Но настоящая магия началась после, стоило Миллс слегка прикоснуться к её пылающему центру. Она дразнилась призрачными, еле ощутимыми прикосновениями, заставляя Эмму поднимать бедра, чтобы получить долгожданный контакт.       Ей определенно нравилось наблюдать, как Эмма беспомощно стонет, ёрзая на кровати. Как шепчет проклятия и призывает её сделать хоть что-нибудь. Это вызывало улыбку, перерастающую в тихий смешок, когда Свон, еле сдерживаясь, твердила, что ненавидит её. А потом забывала обо всём на свете, стоило Реджине прервать глубокий поцелуй и провести губами по её шее, прикусывая точку пульса на ней.       Она откинула голову назад, призывая сделать это ещё раз.       Несмотря на всю любовь к прелюдиям, Реджина решила больше не мучать бедную девушку. Она, еще немного повращав пальцами вокруг набухшего клитора, нащупала вход и резко вошла двумя, впитывая весь спектр эмоций на лице Спасительницы в тот момент: от неожиданного аха до протяжного стона. Эмма постаралась раздвинуть ноги, но не учла, что диван не так уж и широк. Тогда она просто закинула болтающуюся ногу на спину Реджине, устраиваясь как можно удобнее.       Затем Миллс начала двигаться в ней. Сначала это были медленные, неторопливые толчки, которые Эмма с готовностью принимала в себя, двигая бедрами навстречу, но с каждым разом они становились всё жестче. Реджина хотела заставить её кончить. Эмма, неотрывно смотря ей в глаза, молила об этом всеми своими обреченными вздохами и криками.       Чтобы не разбудить полгорода, Эмма прикусила запястье. Но даже пульсирующая боль от жесткого укуса не могла противостоять нарастающему наслаждение, вязко распространяющемуся по всему телу, отдавая в затылок. Пальцы на ногах немели, трясущиеся руки искали, за что зацепиться. Она извивалась под тяжестью чужого тела, скребла ногтями обивку дивана, хватала Реджину за волосы и за плечи, сжимая их с такой силой, что та начинала шипеть, но не прекращала начатое. Точно останутся синяки от такой хватки, но сейчас это заботит её меньше всего. Тем более она уже успела отомстить, нагло прикусив губу Свон в каком-то из поцелуев.       Реджина упивалась моментом. Ей нравилось то, как отзывчиво тело Эммы. Нравилось, как оно реагирует на изменение скорости и силы давления её пальцев. Как подрагивает плоский живот, как напрягаются его мышцы.       Как Эмма была на грани, раскрыв рот в немом крике и закатив глаза. Как старательно она сжимала пальцы внутри, пытаясь получить долгожданную разрядку. Реджине это понравилось больше всего.       Когда Реджина добавила третий палец, Эмма не выдержала. После нескольких резких толчков она кончила с громким стоном, выгибаясь в спине настолько, что, казалось, она вот-вот разломается пополам. Её руки сжали ткань пижамы Реджины в кулаке, не давая отстраниться. Как будто Реджина этого хотела. Спазмы прошли, напряжение спало, и Свон медленно опустилась, расслабленно выдыхая.       Реджина явно была довольна собой. Вытерев влажные пальцы об штаны своей пижамы, она вновь легла сверху, прижимаясь к потному телу, и вовлекла Эмму в ленивые поцелуи, неторопливо касаясь губами до раскрасневшегося лица.       Те минуты спокойствия и тишины были необходимы. Женщины мирно лежали, переплетя свои ноги. Реджина удобно устроилась, положив голову на грудную клетку Эммы и обвив её талию рукой. Сердце Спасительницы продолжало сильно колотиться, она с особым трепетом вслушивалась в его ритм. А Эмма, приводя дыхание в норму, неосознанно погрузила свою руку в океан темных волос, медленно перебирая пряди пальцами, отчего Реджина почти начала мурлыкать как кошка.       — Я победила, — отстранившись, прошептала Реджина, — Опять. Игра окончена.       Силы тут же вернулись к Эмме. Она не была готова останавливаться на этом. Ведь было немного несправедливо, что одна из них до сих пор была одета. Неравная игра получается.       — О нет, подожди, я ещё не наигралась. Тут ещё столько комбинаций можно провернуть. Я хочу попробовать все.       — Ты чёртова игроманка, Свон. Тебе пора что-то сделать со своей зависимостью.       Эмма рассмеялась в губы Реджины, захватывая её в плен своих рук.       — Единственная игра, которая вызывает у меня зависимость, — «Доведи Реджину Миллс до оргазма». И я намерена перепройти её несколько раз.       Подхватив бёдра Реджины, она поменялась с ней местами. Эмма с большим энтузиазмом перешла на новый уровень, который должен быть пройден на сто процентов. Иначе она не заслуживает звание лучшего геймера Сторибрука.       Забытые геймпады лежали на полу. А на экране мерцала огромная надпись «GAME OVER».       Но для них всё только начиналось.