Яства

      Влад знает, что у него будут проблемы, если он сейчас же не погасит все огни и не подойдёт к ложу. Он накрывает последнюю свечу позолоченным гасильником и оборачивается. Комнату поглощает полумрак, однако более чем привычный глазу. Она сидит на краю, её глаза зловеще сверкают, и это так ему нравится.       Влад покорно опускается перед своей принцессой на колени, подбирая её ногу и целуя пальцы, облачённые в белоснежный чулок. Он задерживается, глядя в её глаза и склоняет голову. Дорожка поцелуев ведёт к колену и лишь слегка выше под ночное платье. Влад судорожно сжимает простынь по бокам от её бёдер, чувствуя себя горящим и бессильным. Он тычется носом в её ляжки и слабо кусает кожу, почти поскуливая в её ногах. Варя гладит его голову, зачёсывает чёрные, словно смоль, волосы, вцепляется в прядки и замирает. Морок чувствует её надрывные вздохи и стальную хватку как приказ о том, чтобы его голова вечно находилась в её ногах.       И всё-таки она отпускает его, чуть откидывается, опирается на расставленные за спиной ладони, томно вздыхает. И, чёрт бы всё побрал, её сорочка соскользывает выше, и теперь Морок видит её кружева — её чёртовы белоснежные трусики, слегка зажёванные половыми губами. Он почти готов сойти с ума за это.       Влад подхватывает зубами полоску гипюра и стягивает чулок с её ноги. Проделывает то же самое со вторым и замирает, сидя на коленях на холодном полу у её голых ног. Варя растягивается на кровати и гладит его по щеке, глядя в натянутый балдахин.       — Ложись со мной, — Морок тяжело сглатывает и повинуется.       Она лежит, прижавшись к его боку и сладко постанывает, трогая его везде, где ей только вздумается. Её ладонь гладит его шею, соскальзывая к затылку, ключицам и груди, доступным благодаря широкому вырезу рубашки. Влад тяжело дышит и не смеет шевелиться. Принцесса находит его ладонь и перебирает пальцы, затем опирается подле головы и перекидывает через него ногу, садясь на торс своего рыцаря.       Влад непроизвольно стонет. Её трусики трутся о его кожу, а ладони рьяно скользят под задранную рубашку. Принцесса надвисает над ним и шепчет:       — Дотронься меня.       Ладони Влада дрожат, он послушно кладёт их на бледные лодыжки и поднимается по сгибам выше, останавливаясь, чуть не доходя до бёдер. Варя прикрывает глаза и ёрзает на нём, пытается ползти с живота и сесть на пах, но Влад крепко держит её, не позволяя совершить ошибку, которая будет дорого стоить им обоим. Варя выдыхает, пытаясь успокоиться.

†

      Она знает, что будут проблемы, но всё равно не может пройти мимо его доспех в ровном строю рыцарей. Они начищены лучше, блестят сильнее, гремят меньше. Варя тычет пальцем в металлический нагрудник и ищет его глаза за узкими просветами шлема. Ведёт вниз и слышит, как его кадык шевелится, как он сглатывает, как редко дышит. Она усмехается.       Влад падает на колено, подбирая её руку и утыкается лбом в костяшки, задерживаюсь надолго. Её платье шелестит по пыльной земле от ветра, пока она не шевелится, томно и величественно глядя на рыцаря в своих ногах.       Он поднимает голову и тоже смотрит. Варя чувствует его взгляд.       Морок знает, что у него будут проблемы, но продолжает следовать за своей принцессой, продолжает исполнять каждый её каприз, даже когда она хочет не его, а крови и зрелищ. Он забивает до смерти сослуживца на её глазах и вновь преклоняет колено, опускаясь в месиво грязи и плоти.       Он видит, как она улыбается.       Жестокая, холодная, бездушная — такая же, как он сам. Его королева. Служить ей с первого дня — с первого же приказа, повесить нерадивую камеристку — стало удовольствием. Со второго, — снять скальп с посла любовных писем — Морок уже понял, что влюбился. Ведь так наслаждаться собственной жестокостью, кроме него до той поры, никто не мог.       Её взгляд, словно искра меч о меч. Она не отворачивается головы от крови и не боится запачкать своих нежных рук. Она не смеётся и даже порой ничего не говорит, но он ясно слышит все ликующие нотки, расползающиеся волнами из её груди в его.       Окаянные дни в разлуке с ней проходят в муках, и Влад знает, что у него будут проблемы, когда он вновь погасит последнюю свечу в её покоях.

†

      Влад знает, что у него будут проблемы, если он приблизиться к покоям принцессы ещё хоть раз, но между верным рыцарем и его королевой намного больше связи, чем между ей и суженным принцем. Он мог быть лучше, красивее, вычурнее, вежливее, но Морок знает каждый её каприз, каждый порок, каждое сокровение, — это доверено только ему.       И Влад знает, что у него будут проблемы, когда он коснётся её белых сахарных плеч, по её приказу спустит тонкие атласные лямки и не опустится на колени, как обычно, а наоборот возвысится над ней. Обопрётся о руки, надвиснет, будет тяжело дышать в её бледное лицо, дожидаясь, когда взгляд изучит его полностью. Когда она поднимет руки и опустит на его плечи, выдохнет так близко от его губ, испустит тихий, еле различимый стон.       Влад знает, что у него будут проблемы, но всё равно опускает голову, позволяя ей первой дотронуться своих губ.       Она думает, задерживается, не дышит, а затем отдаляется и в тишину врывается сиплый хлюп. Влада будоражит её слюна на губах, он облизывается и придвигается ближе. Ветер отдаляется, опускается всё ниже и ниже, пока окончательно не ложится в кровать, а Морок — на неё.       Его вес давит, но приятно греет. Потное тело липнет к коже, а шершавые ладони скользят по бокам. Варя знает, что у неё будут проблемы, но ей везёт, что он уже без рубашки, которую сейчас не было бы времени снимать.       Она берёт его голову в ладони, скользит по широй шее, ловит на себе тяжёлый взгляд и отвечает тем же. Она шепчет:       — Поцелуй меня, — и он спешит исполнить её приказ в наилучшее виде, потому что рыцарь всегда верен своей принцессе.