Неуловимое счастье

Я затянулся шипучкой, покатал на языке терпкий горьковатый вкус и выпустил в темноту. Белый дымок, едва заметный в ночном освещении, свился змейкой и исчез, смазанный порывом свежего ночного ветра. Потянуло запахом мокрой листвы и пыли, значит, рядом дождь. Может прогуляться? Заснуть опять никак не получалось. Потребность во сне у биопроцессора меньше, чем у человеческого мозга. Сон для меня — скорее роскошь или дань привычке. И в такие одинокие ночи, когда неспокойно на душе, лучше вообще не ложиться, чтобы не вскакивать в холодном поту от кошмаров. И откуда они берутся? Почему не могу успокоиться и забыть? Неужели недостаточно целого года нормальной человеческой жизни? Всё-таки стоит развеяться. Сегодня гонять не хотелось. Хотелось куда-нибудь уехать. Лучше всего на поезде. Я спустился вниз и вышел в сад, что занимал все пространство между гигантами-муравейниками. Над головой стремительными стрелами поблёскивали эстакады трассы. А здесь внизу тишина и покой. Велодорожки, тропинки для уединённых прогулок, фонарики… Не везде правда. Стоит отойти подальше и начинаются дикие заросли, через которые, конечно, проложены тротуары, но за порядком уже не так ревностно следят. Тут и стаи полудиких щьенов бродят и отбросы общества попадаются. Ну да не мне их бояться. Прогулочным шагом догулял до станции монорельса и сел на первый попавшийся. С уютным шорохом закрылись двери и поезд потёк, покачиваясь, прочь от центра на выезд из пригорода. Я устроился у окна в полупустом и потому полутёмном вагоне, бездумно рассматривал силуэты домов и деревьев на фоне уже светлеющего неба. Накрыло ощущение пути — это расслабленное состояние покоя, передышки. Когда ничего не нужно делать, никуда бежать, ничего решать… Ты просто едешь. И поезд несёт тебя по единожды проложенному пути куда-то в ночь. И можно отбросить все мысли и просто смотреть в окно. Это состояние конечно, путь завершится и нужно будет снова делать, бежать и решать… Но это всё потом. Ранний летний рассвет застал посреди прозрачного бора гуаччи. Тонкие стволы возносились куда-то на головокружительную высоту, где пушились серебристые кроны. А здесь внизу белые стволы и ветви, переплетаясь, создавали причудливый узор, похожий на паутину или кружевную салфетку, пронизанную лучами восходящего солнца. Я вышел на станции, на автомате отметил название и побрёл по дорожке через бор, наслаждаясь звенящей тишиной, которую тревожил осторожный пересвист первых утренних птах, и горьковатым ароматом древесной смолы, грибов и прошлогодней хвои. Дорога вывела к прибрежному посёлку с совершенно земными одноэтажными домиками и маленькой лодочной станцией. С час я просто гулял по спящему посёлку, разглядывая палисадники и клумбы, расписные фасады и флюгеры на острых крышах. Здоровался с первыми рыбаками, торопящимися застать утренний клёв. Спустился к пристани. Лёгкая волна плескалась о каменистый берег, путалась в зарослях камышей, языками сбегавших в воду. Пахло мокрым деревом и рекой. Покачивались деревянные сходни под ногами, лодки поскрипывали бортами. Трещали стрекозы… Может бросить всё и поселиться здесь? Эту удалённую от центра галактики планетку я выбирал тщательно и скрупулёзно. После пары спешных переездов, решил подойти к делу ответственно. И Мидори выигрывала по всем параметрам, главный из которых — похожесть на мой прежний мир, на Землю. Такой же размер, а соответственно и сила тяжести, солнце того же класса, климат, природа, примерно тот же уровень развития технологии. Кроме того, Мидори никак не связана с деятельностью корпораций семьи Кармайклов. Мирное добропорядочное население, в целом довольное жизнью, не рвущееся покорять космос, воевать или драпать с родной планеты любой ценой. Из-за отсутствия общегалактической связи, звездные системы разобщены как континенты на Земле до наступления эры электричества и радиосвязи. Новости разносят корабли и почтовики-беспилотники, способные совершать гиперпереходы. Первое, что делает любой борт, входя в звёздную систему — обменивается информацией с местной сетью, доставляет новости и корреспонденцию. Только так. И только эта разобщённость позволила мне так легко спрятаться. Даже если Гил захочет меня найти и разошлёт запросы во все сорок три тысячи обитаемых миров, могут пройти годы, пока они все достигнут места назначения. И ещё столько же, чтобы вернуть ответ. Но я всё равно ревностно слежу, чтобы никакая информация обо мне не попадала в сеть. Потому что есть ещё Грей. Он другой. И если будет искать, то совсем по-другому. А если найдёт…

***

— Так и кто ты такой, Тщёрт? И что здесь делаешь? — с громким стуком его рука врезалась в косяк в опасной близости от моей головы, отрезая путь к бегству. Что, серьёзно? Прям властный властелин. Оценивающий взгляд голубых глаз скользнул по обнажённому телу. Даже его парфюм вел себя агрессивно, тараня обоняние. Почему это выглядит как дешёвый подкат? Поняв, что передо мной не Гил, я выкрутил наглость на максимум. — Аналогичный вопрос, — и попытался вывернуться, но был остановлен второй рукой на плече, припечатавшей обратно к стене. Как же ты не вовремя, кто бы ты ни был! — Грей, — обронил он и прищурился, разглядывая в упор. — Мы где-то встречались? — Нет. — Что ты здесь делаешь? Почему в таком виде? Ты вор? Знаешь в чью каюту забрался? — большая горячая ладонь в грубой кожаной полуперчатке переместилась на шею, длинные пальцы прихватили затылок, зарываясь в ёжик волос, большой чётко лёг на кадык. — Работу! Работу ищу. Гил обещал мне работу, — заторопился я, чувствуя как реагирует кожа на дразняще-опасные прикосновения. Попытался скинуть хотя бы его руки, но… — Трахались, — припечатал Грей совсем не вопросительно. Перед глазами тут же встал кончающий Гил. Лицо вспыхнуло. Глазки сами собой потупились, выдавая меня с потрохами. — Вау! — хохотнул он, поняв всё абсолютно правильно, и придвинулся ещё ближе. — Всё-таки би. Я знал, что рано или поздно ты проколешься, братец. Я не сразу сообразил… а потом как сообразил! — Гил — ваш брат? — Близнец. Час от часу не легче! Как же ты не вовремя, брат-близнец Гила! Я бы с таким самцом охотно замутил, но не сейчас! И не здесь. И не в таком состоянии. Обезболивающее подействовало, но вселенская усталость никуда не делась. И меньше всего сейчас хотелось разбираться с ним и с реакциями глюканутого организма, накачанного хрен знает чем под завязку. Который как ни странно отвечал вполне охотно, рассылая по нервам разряды возбуждения. Надо как-то отбрехаться и сбежать. Но возможности мне не дали. Грей нависал, вжимая уже всем телом. Потянул за шею, поднимая к себе моё лицо, провёл по губам большим пальцем. Всё понятней некуда. — Что же он с тобой тут делал? Без меня, подлец такой. Поработай и для меня, куколка, — и потянулся губами. Куколка?! Я аж дёрнулся. — Нет! Не такая работа! Я… пилот… Мне в порт надо. Луизиана… — затрепыхался настолько беспомощно, что даже самому понятно стало, что это лишь раззадорит. Да что происходит? Что ещё за «тело предало»? — Луизиана никуда не денется. Без меня. Не переживай, пилот, — хищно осклабился Грей и присосался пиявкой. Великий Ктулху, как же хорошо! Эти губы. Такие властные и нежные. И язык. Не знал, что целоваться может быть так вкусно. Аж голова закружилась. И колени ослабели. Ещё чуть-чуть и повисну на бедре, которое он мне между ног втиснул. И чёрные точки поплыли. Или это от слабости? Хорош растекаться! Я попытался отодвинуться. Не тут-то было. Только рука на шее сжалась сильнее, на мгновение перекрывая воздух и удерживая на месте. А вот это уже насилие. Не надо так со мной. Замычал и снова рыпнулся. Безрезультатно. Вот так, значит? Я сказал, нет! Сжал кулак и без замаха двинул ему под дых. — Кхык! — Грей сложился пополам. Я же, наконец, оттолкнул его и рванул к выходу. Ожидающая у дверей сумка манила призовым кубком. В ней всё собрано, готово, схватить и за дверь. За спиной что-то кликнуло, над ухом сухо треснуло, мышцы скрутило мгновенным спазмом. Я рухнул как подкошенный, пропахав по инерции пару метров. Больно, блин! А самое отвратное — мышцы перестали подчиняться. Размякли киселём. Как упал, так и лежал не в силах пошевелиться. Парализатор. В космосе нельзя пользоваться огнестрелом. Вакуум убивает быстро и без разбору. Поэтому в ход идёт холодное оружие, парализаторы, травматы… Откуда я это знаю? А. Космодесантник. Биопрограммирование. Вот как это работает. Пришаркал Грей, плюхнулся рядом. — Тяжёлая у тебя рука, Тщёрт, — потянул за плечо, разворачивая к себе. Он походу решил, что «Чёрт» моё имя. Я его по-русски ляпнул. Да и похер, пусть думает, что хочет. — Прости за парализатор. Но ты сам напросился. В данной ситуации получалось только сверлить его взглядом и протестующе дышать. Козлина. Эти братцы достойны друг друга. Надо было сильнее бить, зря пожалел. Однако, быстро он парализатор выхватил, несмотря на пропущенный удар в солнышко. — Далеко бы ты в таком виде всё равно не ушёл, — он многозначительно скосил глаза куда-то вниз. А я не стал. И без того догадывался, что там увижу. Вместо этого продолжал, не моргая, буравить его взглядом. Но смутить Грея оказалось не просто. — Ты пойми, Тщёрт. Мы же близнецы с Гилом. Двойняшки. Всё всегда пополам, всё одинаковое. Даже партнёры. Не веришь? — он усмехнулся и придвинулся ближе. — Правильно. На самом деле, просто хочу узнать, чем ты его взял. Мой яйцеголовый братик польстился на твою задницу. А твердил, что гетеро. Что же в ней такого? М? Пошли в кровать? Не дожидаясь ответа, что характерно, взвалил меня на плечо наподобие мешка, не отказав себе в удовольствии облапать беззащитный зад по дороге, и сгрузил на кровать. Скинул куртку, футболку, обнажая прекрасно сложенный торс, и склонился опять ко мне, жадно блестя глазами. — Красивый. Не задохлик. И не амбал. Как раз как я люблю, — ворковал он озабоченным голубем. Так-то ты тоже ничего. Только гондон редкостный. Он разложил мою обездвиженную тушку, закинул руки вверх и наглаживал телеса, любовно разглядывая и не смущаясь обилием синяков. Обрисовал мышцы пресса, груди, потискал соски, сжал ствол, дрочнул разок. Чёрт! Что за тело мне выдали? Ему реально всё равно, с кем, как, когда и где? От каждого прикосновения тёплых рук внутри разбегались горячие брызги. Ну что за гадство! Я бы дал такому, с удовольствием дал. И вставил бы с удовольствием. Но не так! Почему мы не встретились в других обстоятельствах? А сейчас вот как изображать гордое презрение, если я теку как сучка. — Не смотри так. Да, я мудак. Что поделать? — и опять крышесносно поцеловал. Вроде ничего особенного не делал, но вашу машу, как же хорошо! В голове загудело, в паху сладко потянуло. Я просто тряпка? Определённо, да. — Ты ведь тоже хочешь на самом деле, только сказать не можешь, да? Да-а, стоит охерительно. Я начинаю, ладно? Пока ты расслаблен, и больно не будет, — он расположился между ног, потянул к себе, устраивая мою задницу у себя на бёдрах. Зрачки его расширились и светлые глаза потемнели, алчно блестя в искусственном свете, будто он меня жрать собирался, а не трахать. — Вы ведь недавно это делали. Гил хорошо тебя раздолбил, да? Тут даже, кажется, что-то осталось. Я буду трахать тебя по его сперме, Тщёрт. В этот момент я реально ненавидел ублюдка! Он вжикнул молнией, что-то размазал по члену и приставил его ко мне. Если бы взглядом можно было убить, он бы уже сдох. В корчах. Но вместо этого Грей жёстко надавил, проникая, и вдруг дёрнул меня за бёдра, насаживая разом на всю длину. Больно! Сука, больно! — Ссссссссукхх… — вышипел-высвистел я, покрываясь холодным потом. Убью гада! Клянусь, убью! — Тщёо-о-орт… как же в тебе кайфо-о-ово, — загибался Грей надо мной. Дотянулся до груди, облизал сосок. Пососал его, погрыз, помучил, разгоняя жар по телу, заставляя вновь почувствовать себя шлюхой. Нутро моё стремительно привыкало к его размерам. Боль сменилась чувством натяжения пополам с мучительной сладкой истомой. И когда он начал долбиться, я уже ничего не мог противопоставить. Только закрываться локтями в жалкой попытке спрятать, как балдеет моё глупое тело. Мозг здесь уже ничего не решал. Я даже пропустил момент, когда отпустила парализация. Просто понял, что подмахиваю и надеваюсь, ритмично постанывая на толчках. Да и похер. Глубоких, мощных, душевынимающих, дарящих горькое наслаждение. Кончину нашу я мысленно поставил на первое призовое. Так я ещё ни с кем и никогда… Даже с Гилом. Но… Твою ж мать! Чуть только перестало колотить, Грей опять захватил мой рот. Видимо, чтобы продлить минуты кайфа, прежде чем выскажу всё, что думаю о нём. В глубине души я был не против. Вселенская усталость после оргазма навалилась с новой силой. А мне ещё в порт же… Просрать из-за потрахушек свой шанс свалить от Гила — это будет невероятно, феерически тупо. — М-м-м-м! — я высвободил, наконец, рот. — Слезь с меня! И почему ты до сих пор внутри? Сделал, что хотел, теперь отвали. — Тщё-о-о-орт. Ты такой очешуенный. А я так быстро кончил… — и опять полез целоваться, как бы незаметно прихватив обе руки. — Даже не вздумай, ублюдок! — я пытался выкрутиться. Но тело окончательно предало, сил справиться с возжелавшим меня самцом почему-то не находилось. Совсем. — Мне в порт надо… Луизиана… Да отвали уже! — Один разок, Тщёрт. По-быстренькому, — он резво перевернул меня на живот и придавил загривок лапищей. Вздёрнул задницу, сунул под пузо подушку… Я оглянуться не успел в прямом смысле, как он уже вошёл плавно и легко по собственной сперме. Задвигался медленно, вставляя на всю длину. — Ммммххх. Кайф!.. За Луизиану не волнуйся… Я тебя туда за ручку отведу… Капитана знаю… Ты такой скользкий внутри… Великий Космос!.. А всё равно сжимаешь как целка, засасываешь… И где тебя братец откопал такого?.. Как подумаю, что пялю его сучку… Вот тварь! При упоминании Гила член во мне ощутимо окреп. И резко увеличил скорость. Психованная семейка! Ненавижу! Но как же… как же… Грей крепко сжимал мои руки, вдавливая в постель и таранил откляченную задницу. Да, откляченную, раскрытую, текущую и громко хлюпающую. Ну не мог я сопротивляться этому. Хотелось ещё, и ещё. Глубже, жёстче, громче. Сразу было понятно, что быстренько не получится. Второй раз быстренько не бывает. Останавливаться не хотели оба. Я в полубессознательном состоянии качался на предоргазменных волнах, боясь соскользнуть и не выдерживая напряжения. Грей будто чуял, когда ускориться, когда притормозить. И пытка удовольствием продолжалась. Чем закончилось, не помню. Кажется, потом меня вытирали, одевали, несли куда-то. Даже не знаю, сам это запомнил или автопилот в биопроцессоре.

***

— …господин! Молодой человек! — хриплый окрик вырвал из задумчивости, жестоко возвращая из воспоминаний на грешную землю. Обернулся на крик и увидел спешащего ко мне мужичка с широким пластмассовым ведром. Кажется, рыбак, я с ним здоровался по дороге сюда. Рыбу, что ли, продать хочет? — Господин, вы ведь из города. Видать по вам-то. Не ваше это? — он, отдуваясь, поставил передо мной ведро. — Упал в кусты. А я заметил, подобрал. Не хотите приобрести? Отдам задёшево… Я с первого же взгляда понял, что это. Спина вдруг вспотела, сердце неприятно ёкнуло и тревожно забарахталось в груди. Дрон. В пластиковом ведре из-под краски лежал разбитый дрон. Откуда он в этом богом забытом углу? Что ему здесь понадобилось? Точнее, кому понадобилось запускать здесь дрона? Ради чего? Красивые снимки бора гуаччи с высоты птичьего полёта? Детские игры? Доставка, полиция, метеонаблюдения — так-то, дроны сейчас повсюду. Или… слежка? На загривке встопорщились волосы. Я почти физически чувствовал чужой взгляд, ползающий по телу отвратительным насекомым. «Беги! — орала паранойя, — бросай всё и беги, глупец!» Лишь усилием воли удержал себя на месте. — Нет. Это не моё, — выдавил я, нервно оглядываясь. Место мгновенно потеряло всё очарование. Мелкая, грязная, заросшая камышом река, по которой ветер таскал водоросли и мусор. Скрипучие прогнившие сходни под ногами. Запах сырости, тины и тухлых водорослей. Надоедливый стрёкот насекомых. И тягостное чувство «под прицелом». Чёрт, на этом причале я, как мишень в тире. Сдерживаясь, чтобы не побежать, резко развернулся и поспешил к станции монорельса. Идиотина! Выперся на природу, называется! В поезде тоже пропало всё очарование. Мысли крутились вокруг дрона. Рассудительные мысли, которые не успокаивали. Что я никому нафиг не сдался, и никому не впилось тратить на мои поиски время и деньги. А если бы и впилось, то зачем продолжать слежку? Не проще ли сразу взять. Ну или подстрелить. Они наверняка наняли бы профессионалов. Которые с лёгкостью подстроили бы мне внезапное исчезновение. Например, в безлюдном бору гуаччи. Или полупустом междугороднем поезде. Всё же я идиот. И постоянно наступаю на одни и те же грабли.

***

Очнулся в темноте в незнакомом месте. Но как только пошевелился, зажглось освещение. Каюта на яхте типа Луизианы. В материалах были изображения, я сразу вспомнил. Грей сдержал обещание. Но я не помню, как попал сюда. Ужасно хотелось пить. В остальном жив-здоров. Поднялся, осмотрелся. При движении тело реагировало ноющей болью, наверное, биопрограмма ещё не закончилась. Или просто перетрахался. Терпимо, если без резких движений. Интересно работали искусственно внедрённые знания. Я видел ряд дверей и вдруг «вспоминал», что одна из них — санблок, другая — шкаф, третья — входная. На таких яхтах максимум четыре каюты для экипажа и пассажиров. Рубка, машинное и грузовой. Коридор по внутреннему кольцу пончика соединял все помещения и выводил в рубку с обоих концов. Не заблудишься. Да, именно пончика. Опять подкинула «память». Для всех кораблей, и для станций в том числе, действовали одни и те же правила. Энергетическая ось и нанизанные на неё пончики отсеков и модулей. Наш кораблик состоял из одного, в центре которого сиял шаровой молнией реактор. Что за энергия его питала, не понял даже с подсказками биопроцессора. Но именно с её открытием каждая планета «выходила в космос» и официально присоединялась к галактическому сообществу. Самообразовательный процесс оборвался не самым приятным ощущением — из меня текло. Грей — мудак! Я рванул в санблок, врубил душ. Быстро привёл себя в порядок, умылся, напился из крана. В шкафу нашлась одежда. Та самая, что я натаскал себе из шмоток Гила. Что ж пора посмотреть, кто у нас тут такой заботливый. Я велел себе собраться и не бздеть, шлёпнул по сенсору и дверь бесшумно отъехала. Рубка оказалась довольно просторной, но сейчас скрывалась в полутьме. По внешней стене шёл большой экран, который транслировал какой-то фильм. Под ним длинная, полупустая приборная панель с двумя штурвалами и два внушительных кресла сложной футуристичной конструкции с повышенным классом амортизации и эргономики, как подсказала «память». Больше всего это напоминало навороченный домашний кинотеатр. В одном из кресел развалился Грей собственной персоной, ловко крутя в руке что-то подозрительно похожее на нож-бабочку. Услышав как я вошёл, развернулся вместе с креслом и расплылся в широкой радостной улыбке. Чёрная рубашка распахнулась на мощной груди, закатанные рукава обнажали красивые рельефные предплечья, на руках знакомые кожаные полуперчатки. Мачо, прям! Сигарки во рту не хватало. — Горазд же ты спать, Тщёрт! Почти двенадцать часов! И нафига мне такой пилот, скажи? — он остановил трансляцию и прибавил свет. — Где я? — На Луизиане. Я же обещал, — выдал он невозмутимо. — Где капитан? — Прямо перед тобой. И владелец тоже. Гил не говорил? Я прикусил язык. Совсем забыл, что не проработал легенду. Нельзя, чтобы Грей догадался, кто я на самом деле. — Куда идём? — Сейчас конкретно, — он сверился с навигатором, как будто не был уверен, — на Селесту-24. — Я не ответил. Про эту Селесту я знал примерно ничего. Но Грей видимо интерпретировал по-своему. — Что? Удивлён, что курьером подрабатываю? Нет? Вот и молодец. Ну, в основном, понятно. То есть ровным счётом ничего. Но главное я уяснил — мы улетели со станции Гила. Какое-то время он будет далеко. Этого достаточно. Осталось ещё кое-что… — Как спалось? — продолжал он изображать радушие. — Нигде не болит? Я кажется, немного перестарался. Но тебе ведь тоже понравилось. Два раза кончить успел, прежде чем… хм. Ну чего молчишь? Обиделся, что ли? Я продолжал молчать и не двигался с места, прикидывая, справлюсь ли с управлением самостоятельно. В принципе, убийство этого гадёныша не помешает долететь до места назначения на автопилоте. Но там возможно потребуется объяснять, куда делся капитан и владелец. Придётся пока потерпеть… — Не злись, Тщёрт. Я же всё сделал, как ты хотел. Вот Луизиана. Пилотом хотел наняться? Поздравляю, ты принят. Ты ведь тот самый крутой штурман с Кассиопеи, про которого Гил твердил? — заговаривал зубы гадёныш, вставая и делая шаг ко мне. Давай. Ещё чуть чуть… — Ну, не злись. Можешь даже мне двинуть… Бах! Шарах! Хук справа отшвырнул его обратно в кресло. Приятно было наблюдать как дёрнулась голова и клацнули зубы. Мне так-то разрешение не требовалось. Просто ждал, когда подойдёт на расстояние удара. — Ы-ы-ы-ыхх… Твою ж мать! Сука! Больно! — взвыл Грей, хватаясь за челюсть. — Ты сам предложил, — я потряс рукой. Не всё ещё зажило после сражения с наручниками. Но на душе полегчало. Особенно, при взгляде на скрюченного Грея. — Я не думал, что ты реально… мммммм… Дерьмо! Ты мне челюсть сломал! — Враньё, — я прошёл ко второму креслу и расположился с чувством выполненного долга. Если б сломал, он бы мне об этом сказать не смог. Пока страдалец корчился, я спокойно осматривался в кресле пилота. — Животное… — заключил он и встал. Спектакль одного актёра окончен? — Искин, второй пилот Тщёрт… Как фамилия? — Побери… — фыркнул я. — Странная фамилия. Искин, второй пилот — Тщёрт Побъери. Передаю управление второму пилоту. Твоя вахта восемь часов. Маршрут в навигаторе. Я ушёл. И реально ушёл. Охренеть просто! — Эй. Не боишься оставлять за штурвалом незнакомого человека? — крикнул ему вслед. — Да куда ты денешься в гипере? — донеслось ворчливое. А потом смешок и совсем другим тоном: — И почему незнакомого? Мы с тобой вчера очень близко познакомились. Куколка. Мысль об убийстве капитана снова показалась очень заманчивой. Я остался один, и был за это несказанно благодарен. И не только потому, что воротило с этой самодовольной рожи. Нужно решить, что дальше. Куда я бегу, от кого, почему и зачем? Почему — понятно. Не хочу быть чьей-то собственностью, подопытной мышью. И сладкой девочкой в особенности. А вот куда… Со станции вырваться получилось. Только вот Грей его брат. А ещё самодовольный ублюдок, не обременённый моральными принципами. В гипере я и впрямь ничего не смогу сделать, порылся в «памяти». Пока корабль не выйдет из гиперпрыжка, покинуть его нельзя. Прерывать прыжок в случайном месте — тоже. Есть вероятность обнаружить себя в центре звезды. Ну или в необитаемых жопенях без топлива. И тогда болтаться в ледяной пустоте, ожидая, когда закончится кислород. Уж лучше в звезде. Связь здесь также невозможна. Значит, я должен свинтить при первом заходе в порт. В навигаторе отмечено три пункта назначения. До первого на Селесте-24 пара дней. За это время надо подготовиться, не спалиться перед Греем, и не убить его. Вернулся он часов шесть спустя. За это время я успел «вспомнить» управление, примерить очки пилота с дополненной реальностью и разобраться с ними. Поковыряться в бортовом компе. Доступ у меня оказался ограниченный, что не удивительно. Решил не наглеть, полазил там, где смог, искин не взламывал, в личку не совался. Как раз пытался понять, что у Луизианы в грузовом отсеке, когда явился Грей. Только почему-то в другую дверь, с моей стороны. Молча обошёл сзади, пока я сворачивал лишние окна. Вдруг кресло резко отклонилось назад, так что я почти лёг на спину, лицо Грея нависло надо мной. — Ты бы прикрылся, что ли, Тщёрт. Я ж не железный. — и прежде чем я успел что-то сделать, отпустил спинку, возвращая его и меня в исходное состояние. — Правило номер раз — не трахаться на рабочем месте. — Что? Ты о чём вообще? — на всякий случай окинул себя взглядом. Даже лётная куртка застёгнута. — А что на Кассиопее принято с голыми руками ходить? — таким тоном, будто я с голой жопой сидел. Пока он устраивался в кресле, я смотрел на руки — незакрытыми оставались только кисти. Да и те заляпаны облезающей белой хренью. Ничего не понял. — Я не с Кассиопеи, — решил не врать про то, чего не знаю. Вдруг он там бывал. — А откуда? — С Земли, — признался я. Сердце вдруг взволнованно зачастило. Вдруг тут тоже есть Земля? И я смогу вернуться хотя бы на свою планету. — Хм. Не слышал. А где это? — Если б я знал, — проворчал разочарованно и быстренько перевёл тему. — А почему нельзя с голыми руками? Вместо ответа он повернулся и схватил за кисть, развернул тыльной стороной. — Хм. Что с руками? — Нормально уже всё. Эта хрень не смывается. — Не хрень, а умный бинт. Он слезет сам, когда всё заживёт. — Что ты хотел мне показать? — напомнил я. — Да метки же, — он отодвинул край собственной полуперчатки, мельком показав рисунок на тыльной стороне правой ладони. — Метки соулмейтов. Открыть её — показать, что ты в Поиске, ты доступен, готов встречаться и потрахаться не прочь. Ты в Поиске, Тщёрт? Я покачал головой. Метки соулмейтов. Вот что искал Гил на моих руках. И не нашёл. Вдруг понял, что все, кого я до сих пор встречал, носили перчатки, но в лаборатории это не удивительно. Оказывается, кроме прямого назначения они ещё скрывали метки. Но у меня ничего подобного нет. Наверное, болванкам не полагаются. И значит, отсутствие метки выдаёт меня с головой. Я торопливо натянул лётные перчатки, благодаря Ктулху, что бинты спасли от провала. — А у нас это… родинками называют. Просто родимыми пятнами. — Нда. Похоже твоя Зеля та ещё дыра. Не знать элементарные вещи. — Земля, — поправил я его, стараясь не раздражаться. — Так и зачем эти метки нужны? — И про соулов не знаешь? Снова покачал головой. Не, я помню, конечно — половинки души, истинные, идеальные партнёры, бла-бла-бла. Но я думал, это так, в порядке романтического бреда для юных барышень. — Да ладно! Хах. Откуда ты такой взялся? — Но я лишь выжидающе молчал. Грей сдался и завёл лекторским тоном. — Ну, ладно. Надеюсь, это не развод. Короче, соулмейт — идеальный партнёр, предназначенный тебе одному. Только с ним ты будешь жить долго и счастливо. В прямом смысле — союз с соулмейтом продлевает жизнь человека до двухсот, а в идеале до трёхсот лет. Без него старение начинается в сорок, в шестьдесят превращаешься в больную развалину. Мало кто дотягивает до семидесяти. Это и сам должен знать. Дети соулмейтов самые здоровые, красивые и умные. Он с картинно самодовольным лицом указал на себя большими пальцами, дескать, полюбуйся на здорового красавчика. Придурок! Но уголки рта сами поползли в стороны, пришлось хвататься за переносицу, чтобы сохранить лицо. Вообще-то, серьёзные вещи обсуждаем! — Выходит, найти соула жизненно необходимо. А не просто приятно. — Типа того. — И как это сделать? Соулы рождаются недалеко друг от друга? — Неа, — Грей хохотнул. — В любом из сорока тысяч миров. — Это же нереально! Как ваша… Как человечество не вымерло? — Ну, а как вы не вымерли на своей Зельме? Тщёрт, не тупи. Соул — лучший из партнёров, но не единственно возможный. Ну, если сильно хочется — сейчас везде Банки меток. Они постоянно обмениваются данными и подыскивают вероятные пары. Но чтобы произошло Слияние, нужно встретиться лично. А это значит, поднимаешь свою задницу и мотаешься по всей Вселенной на бесконечные свиданки. Нда, всё не просто тут у них. Представил, сколько это должно доставлять проблем… — Куча времени и денег… — Да. И то не факт. Мне соула с рождения ищут… Кармайклы много поколений только на соулах женятся, — тон вроде безразличный, даже слегка насмешливый. Но мне вдруг показалось, что это показное. — А как понять, что нашёл? Бабочки в животе? — Угу, и тараканы в голове… Метки объединятся, станут одинаковые — единственный верный признак. С газиками не перепутаешь. — Понятно. Значит, одинаковые метки — соулмейты. — Не всегда. У нас с Гилом одинаковые. Мы близнецы, генетические копии. Но не соулы. И соулы у нас могут быть разные. Могут быть… Значит, у Гила тоже нет. С рождения ищут — это значит тридцать шесть лет уже. И всё не найдут. Интересно, каково это? Из задумчивости вывел писк искина. — Тщёрт, твой выход! Скопление по курсу. Плотность средняя. Давай вывози, я посмотрю. Не зря же на два часа раньше встал. Искин призывно пиликал и моргал на весь экран «Внимание! Звёздное скопление. Требуется ручная корректировка курса!».