Ночная смена

- Капучино не было - держи американо. - Бакуго непривычно бесшумно приземлился рядом, протягивая рифленый стаканчик цвета темного шоколада. - Молоко у них еще днем закончилось, и до сих пор не подвезли. Встроенные в костюм наручные часы пиликнули два часа ночи. Смена началась час назад. Киришима передал пост Бакуго, а Каминари - Мидории. По составленному их Отделом расписанию все должно было быть иначе: Киришима был поставлен в патруль с Бакуго, а Каминари с Мидорией, но неделя за неделей ребята неизменно менялись. Начальство закрывало на это глаза. Пока улицы оставались спокойными, неважно, кто с кем из супергероев предпочитает нести службу. - На углу Второй и Пятнадцатой взял? - Мидория сделал маленький обжигающий глоток. - Как всегда. - Так-то у них всегда кофе хороший, без разницы какой брать. Бакуго сел рядом по-турецки. Стащил маску с лица назад, почти на затылок, приминая растрепанные волосы. В последние годы он редко открывал лицо на людях, предпочитая даже в стенах Отдела ходить в маске. Но вдвоем с Мидорией все было иначе. Напарник тоже сидел без капюшона, откинув его на спину. Теплый ночной воздух ласкал кожу, почти не освежая после жаркого, буквально огненного дня, когда духота сковывала горло, не позволяя вдохнуть полной грудью. Таким летом, какое выдалось в этом году, было самое то работать ночами. Даже с учетом статистики, говорившей об учащении разбойных нападений в ночное время суток, никто из Отдела не завидовал тем, кому поставили дневные смены. Лучше не поспать ночь, чем умирать от жары в суперкостюме. - Я еще энергетики прихватил, если что, - сообщил Бакуго, отпивая из своего стаканчика. - Угу. Привычным движением Мидория погладил напарника по коленке - не совсем ласка, но и дружеским жестом не назовешь. Он наклонился вперед, просматривая плывущую в мареве ярких разноцветных фонарей и светофоров улицу, по которой неспешно двигались машины, чьи сигналы еле долетали до двадцать четвертого этажа. Нагретая за день крыша медленно остывала. В этом году костюм наконец-то сделали таким, что и летом носить было не жарко. Заплатить за это пришлось чуть ли не трехмесячное жалованье, но оно того стоило. Бакуго сделал себе такой еще в прошлом году и предлагал поделиться сбережениями, чтобы Мидория побыстрее получил улучшенную экипировку, но тот отказался. Такие улучшения с их зарплатами мог позволить себе не каждый супергерой, и Мидория не хотел выделяться, пользуясь своими личными отношениями. - Ну и дурак, - бросил ему тогда Бакуго. - Как будто про нас с тобой в Отделе никто не знает. На работе об их отношениях знали, если не все, то многие. Киришима с Каминари, когда Мидория впервые попросил их поменяться сменами с ним и Бакуго, понимающе кивнули и дальше уже сами вставали в патруль вместе. Начальство догадывалось. В этом году на пост главы Специального отдела по борьбе с преступностью избрали сразу двоих - сэра Ночноглаза и Рюкью. В отличии от Ночноглаза, знавшего ребят еще по Академии, Тацума не одобряла личные отношения на работе и идея разбросать Мидорию с Бакуго по разным сменам была ее. Но когда произошла ракировка с Киришимой и Каминари, Тацума не стала это комментировать и оставила все как есть. Возможно побоялась скандала. А может замолвил словечко Ночноглаз. Его принципы были строгими, но взгляды на жизнь простирались куда дальше, чем у Тацумы. Все остальные сотрудники Отдела никак не комментировали отношения двух молодых мужчин. Кто-то просто не вдавался в подробности, кто-то был из понимающих. Но большинство боялись. Взрывной характер Бакуго, успевший со времен учебы в Геройской Академии обрасти практически легендами, с годами лучше не стал. За неуместное или грубое слово в его или Мидории адрес можно было схлопотать - хорошо, если ответную грубость, а можно было и по лицу. И мало кто мог противостоять по силе фактически первому среди лучших молодых супергероев страны. Разве что только сам Мидория и еще пара человек. Поэтому коллеги Бакуго никогда не задирали и жизнь его предпочитали не комментировать. Мидорию по большей части уважали и из уважения молчали, считая, что парень-то хороший, а уж то, с кем он там спит - это его дело. Все равно, рано или поздно, образумится и женится - так ведь по большей части у всех бывает, даже если по молодости какая глупость и случилась. Так стоит ли ради временного юношеского увлечения портить отношения? Тем более, что и Мидория, и Бакуго были не последними людьми в стране. Знакомство и хорошие связи с ними давали немало плюсов. Взвыв истошной сиреной, по дороге пронеслась машина скорой помощи. Мидория проследил за ней взглядом, затем залпом допил остатки кофе. - Давай сюда, - Бакуго протянул руку, затянутую в зеленую с красным перчатку. - Выкину. Он легко поднялся и так же бесшумно метнулся в сторону, как и появился до этого - стройный, держащий себя в прекрасной физической форме. Не в пример некоторым их коллегам, типа Киришимы, ставшим буквально квадратным от перекаченности, Бакуго с годами не сделался грузным - ни внешне, ни в движениях. В нем до сих пор сочетались еле заметная юношеская угловатость и грация, выработанная в угоду публике, желающей видеть красиво двигающегося и позирующего молодого человека. Мидория любил в нем эту показную красоту наравне со скрытыми ото всех телесными несовершенствами живого, не медийного человека, хотя никогда и не говорил об этом вслух, полагая, что Бакуго догадывается и сам. Он продолжал следить за дорогой. Обычно в этом районе города ничего особенного не происходило, поэтому таких, как они, сюда практически не посылали. Сегодняшнюю ночь можно было рассматривать как незапланированный выходной. - Может метнемся восточнее, - не отрывая взгляда от дороги, спросил он. - Там Яойорозу сегодня, - донесся из-за спину низкий глухой голос Бакуго. - Мы там нахер не сдались. Щелкнула зажигалка. Мидория поморщился, но комментировать не стал. Бакуго закурил сразу после окончания Академии. Говорил, что так расслабляется. Мидория знал, что тот не врет: при помощи сигарет Бакуго действительно снимал стресс. Его не сломили ни похищения, ни ранения, ни войны с Все-за-одного. Подкосила его смерть семилетней девочки, которую он не смог спасти: никаких злодеев, никакого нападения - обычное землетрясение, в результате которого обрушился дом, и из всех пострадавших она одна умерла у него на руках. Приехавшие медики так и не смогли запустить сердце. Вот тогда Мидория впервые видел у друга дрожащие руки и как он стрельнул у одного из зевак сигарету. С тех пор Бакуго время от времени курил. Причем по странной прихоти никогда не пользовался причудой, предпочитая прикуривать от зажигалки. Мидория думал, что лучше так, чем бессонница и алкоголизм, которыми страдали некоторые из их коллег. Сам он предпочитал секс и побольше дополнительных смен, чтобы физическая измотанность не позволяла много думать. - Какая разница, от чего сдохнуть, - говорил Бакуго. - Кто-то сопьется, сторчится, кто-то тронется башкой, а ты от количества работы загнешься. С нашей профессией иначе не бывает. Но Мидория верил в лучшее. Будь он один, возможно его чаще посещали бы такие мысли, но у него был Бакуго и ради него стоило держать себя в руках и не сдаваться. Если он когда и жалел себя или же задумывался о выбранном им пути, то случалось это редко и только в одиночестве. На людях и рядом с Бакуго Мидория не позволял себе хандрить. У него уже давно прошел подростковый задор и вера в то, что он может спасти всех. Возможно, даже раньше, чем у Бакуго. Но бросить начатое дело, уйти из профессии и зажить жизнью обывателя казалось далекой и уже неосуществимой вещью, словно супергеройство - это яд, однажды попавший в кровь, без возможности как-либо очистить от него организм. - А ведь у тебя была возможность жить спокойно, - как-то раз сказал ему Бакуго. - Ты же родился беспричудным. И, подумать только, сам напросился на геройство! Во времена Академии они все были идеалистами. Борьба с преступностью и суперзлодеями казалась самым естественным и важным делом в мире. Благородство героя, его сила и любовь окружающих - к этому стоило стремиться, по этому стоило горевать, если у тебя этого по каким-то причинам не было. Во время войны с Все-за-одного чувствовался не столько страх, сколько воодушевление. Умереть за правое дело? Да пожалуйста. Спасти других ценою своей жизни? Не вопрос! Супергерой всегда рядом, всегда поможет, поддержит и спасет. И только через несколько лет, войдя в профессию серьезно и обстоятельно, Мидория, как и многие другие ученики Академии, понял, что на самом деле все гораздо сложнее. Бакуго не смог спасти девочку, потому что он один был не в силах остановить землетрясение. Ему, человеку, было неподвластно буйство земли. Никто из супергероев не знал, как спасти людей от СПИДа, как остановить рак или же уберечь кого-либо от горести, порожденной болезнью или смертью близкого и любимого человека. Оказалось, что суперзлодеи не такие уж и супер. У мира были враги куда страшнее - болезни, смерть, стихийные бедствия. Никто не рассказывал об этом в стенах Академии. Ни Всемогущий, ни Старатель, ни Бест Джинс, ровным счетом никто не предупреждал вот об этом обо всем. Одно дело предотвратить ограбление, спасти кассу одного единственного продавца на углу Пятой и Восемнадцатой, и совсем другое прийти в онкоцентр, навестить ждущих супергероя смертельно больных детей, и понять, что ты бессилен, обладай ты хоть трижды силой Один-за-всех. Для многих такая ответственность становилась невыносимой ношей. Многие уходили из профессии супергероя, о чем Мидория узнал уже будучи выпускником Академии. Сперва это было невероятно: как можно бросить геройство и помощь людям? Но с годами пришло понимание, и Мидория никогда не осуждал тех, кто складывал с себя полномочия. - Здесь сегодня ничего не случится, - уверенно сообщил он, проследив за полетом брошенного Бакуго бычка. Яркая оранжевая точка быстро канула вниз: пока долетит до земли - погаснет. “Так же и мы”, - подумал Мидория. - “Пока летим к мечте, истелеваем и гаснем”. Он помотал головой, словно это могло отогнать от него тягостные мысли. Надо продержаться до конца смены - ради Бакуго. А уже придя домой, можно будет расслабиться, дать волю разным мыслям, появившимся, стоило войти во взрослую жизнь. Они с Бакуго до сих пор жили порознь. Супергеройство обрекло их на давно вошедшую в моду публичность. А сделавшись теми, кто победил Все-за-одного, теми, кто закончил войну, став самыми сильными из молодых супергероев, они неизбежно привлекли к себе внимание всех СМИ страны. Почти каждое их публичное действие отсматривалось и комментировалось. Стоило чуть ошибиться, дать слабину, и твоя жизнь тут же попадала на экраны телевизоров и первые полосы газет. Их поедом ела желтая пресса, сплетни текли рекой, вливая жизнь в рекламу, благодаря чему в стране крутились огромные деньги. По Бакуго сохли почти все женщины в возрасте от семи и до семидесяти. Высокий, почти что болезненно красивый блондин, он притягивал к себе взгляд подобно сильнейшему магниту. И, если бы захотел, мог с легкостью сделать карьеру в кино и на телевидении. Предложения не переставали сыпаться, хотя Бакуго, по приказу свыше, не раз делал заявление, что не собирается заниматься в жизни ничем иным, нежели супергеройством. С Мидорией дело обстояло немного иначе. Он не был секс-символом, но сделался предметом обожания всех без исключения детей и подростков, мечтающих стать такими же крутыми, как Деку. Его история беспричудного мальчика, на которого обратил внимание сам Всемогущий, мальчика, всего добившегося самостоятельно, мальчика, победившего Все-за-одного, до сих пор гремела по всей стране, растиражированная в журналах, газетах, интернет-пабликах, соцсетях и даже в книгах, которые о Мидории не писал разве что только ленивый. На его имени делали деньги все, кто только мог. Люди, которых он спасал, по десятку раз выступали на телевидении, рассказывая о своем знакомстве с великим супергероем. Соседи Мидории раз в пару месяцев давали обстоятельные интервью о том, как живет Деку, что ест, во что одевается, кто ходит к нему в гости и как часто он сам бывает дома. После этого люди толпами кидались в магазины покупать те же продукты и предметы быта, какие закупал домой Мидория, одежду, которую он брал, все, вплоть до придверного коврика, стабильно воруемого фанатами. При таком пристальном внимании ни о какой тайне личной жизни речи идти не могло. В начале Мидория попытался, предложив Бакуго снимать вместе квартиру, но друг резко отверг это предложение. - Ты с ума сошел? Мы по отдельности ходячие мишени, а тут будем вместе! Да нас сожрут в десять раз быстрее! Даже не думай. - Но мы же будем типа как бы просто соседи… - И что? Зачем нам жить вместе, если в нашем собственном доме я тебя даже за руку взять не смогу, не то, что трахнуть? У нас сейчас репортеры у домов дежурят и камеры в окна суют. Или ты предлагаешь жить в бронированном бункере? Они встречались только на сменах и миссиях - чем дальше, тем лучше, а если в глухое место, где почти нет людей, так и вообще прекрасно. Сперва это раздражало Мидорию, а Бакуго бесился из-за того, что его парень вечно недоволен таким положением дел. Но затем все вошло в привычную колею. Мидория понял, что Бакуго был чертовски прав. Это не сделало их жизнь проще, но смирение помогло больше не раздражаться и не вываливать раздражение друг на друга. С годам оба стали ценить те редкие минуты уединения, которые им доставались. Они любили общие смены, ждали совместных миссий, оставались на ночь в бункерах Академии, когда приходили туда выступить с лекциями перед студентами. В такие моменты можно было представить, что они живут вместе, что у них есть общий дом, своя спальня, что они почти нормальные люди, такие же, как все. И что не надо скрываться от консервативного общества, в котором даже представить страшно героя гомосексуальной ориентации. И Мидория, и Бакуго понимали, что их не примут. А рано или поздно встанет вопрос о женитьбе. - Не все герои семейные люди, - говорил Мидория. - Мы можем сказать, что работа для нас приоритетнее. Это вполне себе обычная причина, не раз озвученная в СМИ. Всемогущий, например, не был женат. - У Всемогущего были женщины, - парировал Бакуго. - И об этом всем известно. Тебе, как его фанату, в первую очередь. А у Старателя многодетная семья. И, кстати, Шото наш ровесник, а уже женат. - Ястреб не женат. - У него столько женщин в постели перебывало, что даже если он выйдет к прессе и заявит, что гей, ему никто не поверит. - Но ведь не всегда надо быть всем одинаковыми. - Деку, мы первые люди страны. Мы лицо страны. На нас направлены все камеры, все взгляды. Мы пример, на который равняют детей. Герои, кумиры - черт бы всех побрал! - почти что боги для людей. Не жениться - это значит дать понять людям, что что-то не так, что где-то нестабильно, что даже лучшие не оправдывают ожиданий… Нам никто не позволит этого сделать. Да ты сам себе этого не позволишь. Мидория это понимал. И от этого понимания каждая встреча была слаще и одновременно горче предыдущей. Он хватался за Бакуго как за того, кого скоро у него отберут, и Бакуго отвечал ему взаимностью. Каждая минута вместе была для них как последняя: вот еще чуть-чуть, вот еще один поцелуй, один вдох, одно объятие и все, конец этой тайне, конец всему. Они оба не представляли себе жизни друг без друга: столько вместе, сколько себя помнили. Друзья детства, школьные враги, соперники в Академии, затем напарники и вот сейчас тайные любовники. Казалось, их отношения - неделимая величина, убери которую и привычный мир рухнет. Мидория сменил позу, подтянув к себе ногу, вторую свесив с парапета. Багуко расхаживал у него за спиной, засунув руки в карманы и насвистывая приставучую попсовую песенку, услышанную днем по радио. Маска все так же стягивала волосы назад. Если кто из репортеров сфотографирует его сейчас, завтра тому журналу, который больше всего заплатит за снимки, будет обеспечен сногсшибательный тираж - поклонницы сметут весь в первый же час продажи. Еще бы: красавчик Бакуго Кацуки без вездесущей маски на лице. Но, видимо, сейчас это не особо заботило Бакуго. Он мерил крышу шагами, изредка бросая взгляд на темнеющую на фоне городских огней спину Мидории. Можно было парой шагов преодолеть разделяющее их пространство, опуститься на колени, обнять за плечи, притянуть к себе… Слишком дорогое желание для одного из главных супергероев страны, слишком человечное, запретное. Часы снова пиликнули - перевалило за три часа. Машин внизу стало в разы меньше. Некоторые из светофоров автоматически отключились за ненадобностью, погас свет в нескольких стеклянных окнах соседних высоток. Воздух наконец-то сделался прохладным, приятным. Бакуго подошел к самому краю, выставив носки ботинок вперед и опасно наклонился. Мидория тут же выпростал руку вбок, предостерегая. - Даже если упаду, - усмехнулся Бакуго, - ты забыл, что мне похер? - Зачем лишний раз рисковать? - не глядя, отозвался Мидория. - А то что? Поседеешь раньше времени? - С тобой-то? - Мидория улыбнулся, стукнув кулаком по коленке Бакуго. - Странно, что до сих пор не поседел. По дороге один за другим с ревом пронеслись мотоциклисты. - Следующей весной куплю себе байк, - заявил Бакуго. - Ты ж квартиру хотел сменить? - Не, нахер. Куплю байк - будем мотаться на озеро. - То, что за вторым пригородом? - Дальше. Я разузнал. Места тихие. А надо будет - еще дальше заберемся. - Я думал, можно совсем из страны уехать. В отпуск, - пояснил Мидория на удивленный взгляд. - Кто нас выпустит из страны, с нашим-то статусом секретности?.. - Можно попытаться. - Ну да. Так и вижу: мы с тобой на приморских пляжах юга и десяток соглядатаев с Ястребом во главе лежат позади нас на соседних лежаках, будто бы мы их не видим. - Ну, хотя бы так… Ястреб про нас знает. - Про нас много кто знает… на работе. Но побег за границу не вариант. Или ты думаешь, что в других странах прессы нет, или сейчас не у каждого первого смартфон с интернетом и камерой? - Ладно, забей. Бакуго пнул торчащий их крыши штырь. О, как бы он хотел поступить так, как предлагал Мидория. Как бы хотел сказать своему парню: да, блядь, давай бросим все, возьмем пару недель и свалим подальше, будем бухать как нормальные ребята, объедаться на шведских столах ресторанов, трахаться под кондеями в дорогущих номерах, арендуем машину и свалим на побережье, будем нестись по хайвею и горланить песни, целоваться на закате до боли в губах, не боясь друг друга обнимать, давай, давай, давай… Но это бы значило дать Мидории ложную надежду. А он ведь такой человек - он будет надеяться, строить планы, выкраивать деньги и время, продумывать… то, чему никогда не суждено сбыться. Так зачем тогда? Лучше смолчать, проглотить неприятные слова, готовые сорваться с губ. Он старался не злиться на Мидорию, предложившего такое, разбередившего мечты, перенося эту злость на себя самого - за то, что вообще завел этот разговор. Внизу, на углу высотки, ближе к темной подворотне произошло неясное шевеление. Какие-то еле заметные точки дергались - то ли люди, то ли животные. Бакуго натянул на лицо маску, позволяющую хорошо разглядеть то, что там происходило. - Эй, Деку, - позвал он. - Глянь. Накинув капюшон, тут же сцепившийся с нижней частью маски, Мидория посмотрел туда, куда указывал Бакуго. - Там драка. - Разнимем? - Естественно. И не успел Бакуго возразить, как Мидория соскользнул с крыши вниз. - Твою мать, - выругавшись, он сделал шаг в пустоту следом за плавно скользящим вдоль стены напарником. Черные плети причуды Мидории перемещались от окна к окну как лапы гигантского паука. Со стороны смотрелось жутко и угрожающе. Иногда злодеи сдавались просто от одного вида Деку, зная его репутацию - местами разрекламированную, а местами оправданную. Бакуго достиг первого этажа буквально на пару секунд позже Мидории. Напарник уже шел к дерущимся. Плащ мотался у него за спиной как крылья большой зеленой птицы, черные плети тянулись вдоль спины, спускаясь на асфальт и вытягиваясь подобно щупальцам осьминога - не обратить на такое внимание просто невозможно. И, тем не менее, дерущиеся не остановились. Заметив супергероев, они принялись с каким-то особым задором и усердием наносить друг другу удары, сдабриваемые руганью и воинственными криками. Нападавших было пятеро. Здоровые парни чуть моложе Мидории и Бакуго. Скорее всего, студенты последнего курса университета. У двоих из них причуды были связаны с водой и в драке не особо помогали. Еще у двух причуды были земля и камень, а это уже было куда серьезнее. Последний из нападавших владел звуком. Именно он кричал громче всех в попытках оглушить противника. Отбивались от них двое молодых мужчин. Один владел чем-то вроде стекла, создавая его буквально из всего, до чего дотягивался - отколовшийся асфальт, камень, мусорный пакет, брошенная банка из-под пива, принесенные ветром листья… Второй дрался по-старинке, руками, не используя причуду, которой, по всей видимости, у него просто не было. Бакуго отметил, что первый мужчина всячески пытался защитить второго, не нападая, хотя при помощи стекла сделать это можно было без проблем. Нет, он лишь выстраивал один стеклянный барьер за другим. Защищать получалось плохо: противник перевешивал силами, земля и камень легко пробивали стекло. Да и сам защищаемый рвался в бой чересчур активно, не оставляя попыток выскочить из-за стеклянной преграды. - Что здесь происходит? - задал вопрос Мидория. - Деку! - заорал один из студентов с неподдельной радостью в голосе. Другие парни начали поворачиваться в сторону пришедших, но одновременно продолжали теснить двух мужчин, которым некуда было деться, разве что в темный переулок, заканчивающийся тупиком. - Вам вопрос задали, олухи. - Бакуго поравнялся с Мидорией. - Какого черта у вас тут происходит? - Динамит! - не менее радостно воскликнул другой нападавший. - Деку! Динамит! Вот это нам свезло ребята! - Смотрите, кого мы поймали! - вступил в разговор третий, владеющий звуком. Он ткнул пальцем в сторону настороженно замерших в начале переулка мужчин. Один из них, разведя в стороны руки, в которых больше не было ни стекла, ни чего-то, из чего его можно сделать, заслонял собой приятеля. Бакуго вздрогнул от молнией полоснувшего узнавания: кто-кто, а он ни с кем не спутает двух мужчин, состоящих в любовных отношениях, любовников, тех, кто вместе, но опасается, что об этом станет кому-то известно. Это было сложно объяснить, но Бакуго читал это в затравленных взглядах, во всем внешнем виде, ощущал это интуитивно и был уверен, что Мидория чувствует то же самое. - Голубых заловили! Педиков! - Да, пидорасов. Стояли тут, лизались себе в тени - думали, никто их не увидит, упыри проклятые. Все пятеро очень оживились, наперебой хвастаясь подошедшим супергероям о своем подвиге: они изловили извращенцев! Кончено, голубые оказали сопротивление, но когда здесь Деку и Динамит, им просто некуда будет деться, останеться только сдаться в руки правосудия и отправится в отделение полиции. Конечно такое поведение надо пресекать - об этом ежедневно говорят по телевизору, пишут в интернете. У них традиционная страна и никакого извращения они, граждане, не потерпят. Пока парни говорили, объясняя ситуацию и рассказывая о том, как и при помощи каких причуд задали голубым жару, Бакуго искоса смотрел на Мидорию. В отличии от него самого, маска Деку полностью скрывала лицо, не давая возможности прочесть, какие эмоции испытывает ее владелец. Но Бакуго и не надо было видеть - он чувствовал своего парня как самого себя: Мидория злился и старался перебороть это чувство. Наверняка сейчас он вспоминал все то, о чем они когда-либо говорили: о том, что они первые люди страны, пример для подражания, что они не принадлежат самим себе, а принадлежат народу, добропорядочным гражданам - вот таким вот пятерым парням, напавшим ночью на пару любовников. - А мы в баре засиделись, идем, значит, и видим, как эти двое тут обжимаются. Сперва подумали: парень с девушкой, а потом ближе подошли - эти педики не успели спрятаться или сделать вид, что ничего там между ними не было - и тут на тебе, пидорасы! Сосутся посреди улицы! - Это неправда! - подал голос беспричудный. - Мы не стояли посреди улицы! И не делали ничего плохого. Мы взрослые люди и только нам решать, с кем и какие отношения иметь! Мы никого не трогали, все было прилично. А эти… - А эти вас отмудохали, свиньи! - загоготал один из студентов, подбрасывая на ладони камень. Бакуго уловил движение мышц и буквально за секунду до броска произнес: - А ну опустил камень. Получилось тяжело и угрожающе. Студенты, ожидавшие от супергероев совсем другой реакции, удивленно притихли. Камень, правда, все-таки упал на асфальт, откатившись к ногами Мидории. - Мы не пойдем в полицию, - заявил тот, что владел стеклом. - Мы не преступники, не делали ничего плохого. Мидория, наклонившись, поднял камень. Некоторое время он вертел его в пальцах, переводя взгляд с одного парня на другого. Бакуго надеялся, что ему не придется в одиночку решать эту ситуацию, потому что единственное, чего он сейчас очень хотел - это проломить пятерым оболтусам головы и сказать, что так оно лучше для всего мирового сообщества. Привычный, резкий гнев, который обычно так помогал в бою, бурлил в нем, слабо смешанный с чувством долга и ответственности. К счастью, Мидория все-таки заговорил. Голос его был глухим и спокойным. Никто со стороны не понял бы, но Бакуго знал, что Мидория также сдерживает гнев, маскируя его под деловую вежливость медийного человека. - Спасибо вам за исполнение вашего гражданского долга. От лица Специального отдела по борьбе с преступностью выражаю вам благодарность. Напрягшиеся было парни заметно расслабились, снова заулыбавшись. - Спешу заверить вас, - продолжал Мидория, - что мы непременно доставим нарушителей гражданского спокойствия в полицейский участок и составим протокол о неподобающем поведении. - Да как так-то!.. - возмутился беспричудный, но Мидория предостерегающе поднял руку. - Не надо, - тихо попросил беспричудного его любовник. - А теперь, прошу вас, расходитесь по домам. - Нет! - Нет! Они были возмущены тем, что их отправляют восвояси. Им хотелось участвовать в карательной операции, своими глазами увидеть, как наказывают голубых. Они надеялись поработать вместе с супергероями, чтобы потом до конца жизни рассказывать всем и каждому про общение с Деку и Динамитом, может быть даже чуток приврать про дружбу и подвиги - никто же не проверит, а фотографии, которые подоспевшие к полицейскому участку репортеры сделают на утро, запротоколируют истинность истории. А там, глядишь, и на телевидение пригласят, и в шоу сниматься… Нет, они не могли так просто уйти домой, не сейчас, когда жизнь дала такой потрясающий шанс. Голос Мидории стал суровей и грубее, в нем появился метал: - При оказании вами сопротивления, мы будем вынуждены также препроводить вас в участок как людей, противящихся букве закона. На вас будет составлен протокол за неподобающее поведение, мешающее супергероям исполнять свой гражданский долг. Плюс, еще один протокол будет составлен за злоупотребление спиртными напитками и нахождение в ненадлежащем виде на ночных улицах города, что несомненно может привести к травмирующим ситуациям. Мой долг напомнить вам, как это может отразиться на вашей дальнейшей карьере и социальном статусе в целом. Вам все ясно? “Люблю тебя, детка”, - ухмыльнулся про себя Бакуго. Нехотя студенты начали отступать, понурив головы. Слава уплывала из-под самого носа. - А можно хотя бы автограф? - Никаких автографов, - жестко отрезал Бакуго. - Мы при исполнении. Расходитесь по домам, пока мы щедро предоставляем вам такую возможность. Второго раза не будет. Через несколько минут все пятеро скрылись за углом. На улице все стихло: ни ветерка, ни проезжающей мимо машины. Двое мужчин напряженно ожидали дальнейших действий супергероев, которым их сдали. Владеющий стеклом казался сейчас взрослее и невозмутимее своего негодующего спутника. Он заговорил первым: - Делайте то, что должны. Но я хочу сказать, что мы не совершали ничего предосудительного. Два взрослых человека, вступивших в отношения по обоюдному согласию, имеют право самим решать, целоваться им или нет. Возможно, мы действительно были не правы, сделав это на улице. Но… - Хорошо вам, да? - спросил беспричудный у Бакуго, видимо потому, что у того было больше, чему у Деку открыто лицо и было хотя бы какое-то подобие живого взаимодействия с мимикой и эмоциями человека. - Можете ходить по улицам, держаться за руки, целоваться когда и где вам вздумается, и никто не плюет вам под ноги, не пытается унизить или избить вас. Наоборот, все умиляются: влюбленные, возлюбленные!.. А мы такие же люди, и нам тоже хочется обнимать любимого человека, не боясь осуждения и агрессии со стороны. Тоже хочется жить как все нормальные обычные люди. Ведь мы люди, понимаете?! Такие же люди, как и все! Сколько раз Бакуго хотел обнять Мидорию на людях, прижать к себе и сказать “Да, это мой парень” - не сосчитать. На концертах и презентациях, куда их приглашали как звезд, на банкетах по случаю праздников и чьих-нибудь дней рождений. Отогнать от него всех девушек, освободиться самому от навязчивого женского внимания, преследующего, стоило ему выйти из пубертата. Заявить всем и каждому, что он занят, что он в отношениях, в которых, черт возьми, счастлив. Да, он прекрасно знал, о чем сейчас говорил этот мужчина. Знал лучше, чем кто-либо другой. Но не мог вымолвить ни слова, потому что боялся, что, стоит ему открыть рот, он выдаст себя с головой. Его опять спас Мидория. Сняв маску, он просто спросил: - Где вы живете? - Я сообщу об этом в участке, - отозвался тот, кого Бакуго окрестил как старшего. - Не будет никакого участка, - устало вздохнул Мидория. Они уставились на него, не мигая. Двое мужчин пытались понять, что имеет в виду супергерой, еще недавно собиравшийся арестовать их. У Деку, как и у Бакуго была безупречная репутация и предположить, что подразумевается нечто непристойное, было крайне трудно. Но люди, ожидающие подвоха из-за каждого поворота и от каждого человека, считали возможным любой плохой вариант. - Что вы имеете в виду? - Мы проводим вас до дома. - Зачем? А как же арест? Мидория медленно, словно был смертельно уставший, покачал головой. - Так что? Где вы живете? Старший еще немного помедлил, оценивая ситуацию, а потом тихо назвал адрес. - Все равно, - сказал он младшему, - они могут пробить нас по базе. Так какая разница? Они жили достаточно далеко, в частном секторе одного из пригородов, и Деку придумал вариант доставить мужчин при помощи своих черных плетей. - Хотите полетать? - полушутя предложил он. - А у нас есть выбор? - Вообще-то есть, - сказал Мидория. - Но так будет быстрее и безопаснее. Они перелетали с крыши на крышу, шли по широким перилам мостов, прыгали с дерева на дерево, хрустя ветками и осыпая наземь листья. Деку удерживал в своих путах двух людей. Бакуго следовал за ним как охрана, в которой не было нужды, но ему почему-то было приятно ощущать себя спасителем этих людей, тем, кто следит за их безопасной доставкой до дома. Только тогда, когда они и правда оказались рядом с местом проживания, оба мужчины расслабились и наконец-то поверили, что их действительно не арестовали, что все это не издевка скучающих на ночной смене супергероев. Поддавшись чувствам, старший обнял младшего. - Спокойной ночи! - отворачиваясь и направляясь к ждущему его на тротуаре Бакуго, попрощался Мидория. Они уже почти ушли, когда старший их окликнул. Быстрым шагом он нагнал ребят и протянул руку для рукопожатия. - Спасибо, - сказал он. - За нас обоих. По-очереди они пожали друг другу руки, после чего мужчина произнес: - Надеюсь, когда-нибудь мы сможем держат наших любимых людей за руки и не бояться быть избитыми за это. Помолчав он неожиданно тихо добавил, заглянув Мидории в глаза: - Я никому не скажу. Бакуго вздрогнул, а Мидория лишь согласно кивнул. Только тогда старший ушел в дом. - Деку?.. - начал было Бакуго. - Ничего страшного, - остановил его Мидория. - Все хорошо, поверь. Пойдем. Я сообщил в Отдел, что мы отлучились на пару часов. До утра нам надо вернуться на пост. Они шли по слабо освещенной улице пригорода, состоящей из двухэтажных коттеджей, перед каждым из которых простирались маленькие ухоженные лужайки. Кто-то из хозяев оставил на улице газонокосилку у забора, у кого-то на участке были разбросаны детские игрушки и стоял надувной бассейн, внутри которого на поверхности воды мерно покачивались принесенные ветром листья. В одном из домов, за наглухо зашторенным окном горел уютный теплый свет. С крыши следующего дома так и не сняли рождественские лампочки. Некоторые из них перегорели и лента медленно мигала оставшимися синими и зелеными, лишь под козырьком крыльца изредка вспыхивал желтый огонек. Бакуго прикурил, скрыв сигарету от ветра в сложенных лодочкой ладонях Мидории. Несмотря на слова о необходимости вернуться на пост, они не спешили, размеренным шагом идя рядом и рассматривая дом за домом. - Когда-нибудь хотел иметь такой? - Дом? - переспросил Бакуго. Останавливаясь перед одноэтажным белым с голубой крышей строением, больше напоминавшим католическую церковь, нежели жилой дом, Мидория кивнул. - Не, такой не хотел. Мне одному и квартиры бы хватило. Своей, я имею в виду, не съемной как сейчас. - А я бы хотел свой дом. Наш с тобой общий дом. - Не начинай, - попросил Бакуго. - Прости. Просто… Эти двое… У них же, получается, есть свой дом. Ну, несмотря на то, что общество вряд ли когда-нибудь это одобрит, они все равно живут вместе. - Мы тысячу раз об этом говорили, Деку. Мы же не обыватели. - Знаю, знаю. Просто я что-то… - Он умол, засунув руки в карманы и потупив взгляд себе под ноги. - Расклеился, - закончил за него Бакуго. Он подошел к урне близ стоящего дома и затушил недокуренную сигарету о ее бок. Десятки маленьких искорок вспыхнули и полетели к земле. - Вроде того. Ладно. - Мидория мотнул головой, отчего отросшие, отдающие в свете фонарей зеленцой кудри упали на лицо, скрывая взгляд. - Не будем. Я правда сегодня какой-то… Вообщем, не слушай меня. Я все знаю, ты все знаешь. Чего гонять по кругу одно и тоже. “Красивый”, - невольно подумал Бакуго, почувствовав как в нем поднимается волна теплой, очень человечной любви, а вместе с ней и тихо зарождающегося плотского желания к этому парню - его парню, стоящему сейчас посреди ночной улицы, расстроенному, но делающему вид, что все в порядке, стоит только произнести все эти “хорошо”, “ладно”, “не будем”, как все наладится, забудется и на какое-то время войдет в привычную колею. - Не старайся Деку, не делай хорошую мину при плохой игре. Я знаю, что ты держишься ради меня, стараешься все сглаживать, чтобы я окончательно не тронулся кукухой. Нахер. Прекрати это делать, иначе отъедешь сам. А я один, без тебя… Мне нахер не сдались дом, лужайка и бассейн. Мне нужен ты, и ты об этом знаешь. Сильный, слабый, позитивный, негативный - все подойдет. - Да ладно? - рассмеялся Мидория, смотря исподлобья. - Так уж прямо и все? - Ну, а что? - в тон ему ответил Бакуго. - Ты же как-то терпишь мой характер все эти годы? - Не такой уж он и плохой. - Как много людей с тобой бы не согласились! Они прошли квартал и свернули с освещенной улицы на ту, где работало всего два фонаря. Здесь уже не было ухоженных лужаек и бассейнов. Большинство домов оказались заброшенными. Кое-где валялся мусор, у громадного с заколоченными окнами дома оказался перевернут бак, на котором и вокруг которого восседала небольшая стайка котов, настороженно уставившихся на проходящих мимо людей. Бакуго шикнул и коты мгновенно прыснули в разные стороны. - Как думаешь?.. - остановившись возле утопающего во тьме нежилого дома, тихо спросил Мидория. - За нами сейчас идет слежка? - Вроде бы нет. - Я тоже никого не замечал. Ни своих, ни репортеров. - А что? - Пойдем. - Он поманил Бакуго за собой, ступая в тень проулка между двумя домами. Внутри громоздились пустые баки, стояли потрепанные картонные коробки, лежал полусдутый футбольный мяч. К стене прилегающего к дому гаража был приставлен грязный в синюю звездочку детский матрас, подпираемый сетчатой основой для кровати. Мидория втиснулся между толстым стволом постепенно сохнущего дерева и башней из коробок с каким-то тряпьем. Его, поглощенного тьмой, почти перестало быть видно. - Иди сюда, - позвал он. - Уверен? - Да. Я тебя так хочу, что сейчас на все плевать. Он притянул к себе Бакуго за шею, впиваясь в губы жадным голодным поцелуем и запуская пальцы в волосы. Мир вокруг померк, концентрируясь для каждого на одном единственном человеке. Окружающая тишина вдруг загустела, стала почти плотной, и в ней отчетливо слышались сбивчивое дыхание и звуки поцелуев. Бакуго отстранился, чтобы быстрым движением стащить с лица маску. Вжал в стену, поглаживая затянутые в костюм бедра Мидории. Эрекции терлись друг о друга, сладко и больно сдавленные тканью штанов. - Черт, а ведь я даже не думал, что сегодня получится. Оба стянули с рук перчатки. Боевые браслеты с тихим стуком упали под ноги. - Я тоже, - признался Мидория, утыкаясь лбом в лоб Бакуго, а руками нащупывая и судорожно расстегивая ремень на его штанах. Возбуждение зашкаливало, сердца обоих заходились от желания и спешки. Когда Бакуго расправился со сложным устройством на поясе костюма Деку и сжал твердый обнаженный член в ладони, Мидория с шумом втянул носом воздух, утыкаясь своему парню в плечо. - Черт!.. - Тихо, - бездумно прошептал Бакуго, покрывая мелкими спешными поцелуями подставленную ему шею, прикусывая ухо. - Тихо, детка. Они ласкали друг друга в тени грязного проулка, на короткие мгновения спрятавшись от всего мира за стволом дерева и кем-то брошенным барахлом. Безуспешно старались особо не спешить, но все равно неумолимо приближались к оргазму. Хотелось вместе, одновременно, но Мидория - более чувствительный в умелых, давно знающих его тело руках - сдался первым. Кончив, он обмяк, сбившись с ритма, одной рукой ухватился за плечо Бакуго, а второй все равно продолжил водить по его члену. - Да, вот так, - сбивчиво шептал ему в висок Бакуго. - Еще немного, чуть-чуть… Да… После они стояли, обнявшись и застыв в безвременьи, тяжело дыша и поглаживая друг друга по лицам и плечам, пока усовершенствованные костюмы впитывали проступивший пот. Это был момент того самого единения, когда роднее никого на свете нет, нежели человек, только что занимавшийся с тобой любовью. Его расслабленное тело, его медленно восстанавливающееся дыхание, его неизмеримое доверие тебе, позволившее открыться, показать свое несовершенство, свою человеческую природу - оба чувствовали это сейчас в полной мере. Не хотелось ни говорить, ни двигаться. На какое-то время мир замер, дав двум любящим людям передышку. - Еще бы салфетки, - улыбнулся Мидория. - Да уж. - Бакуго вытер рукою их обоих, снимая потеки спермы и взмахом отряхивая ладонь. - Подсуши огнем, - пошутил Мидория, застегивая ремень. - Ты ж можешь. - Мм, никогда не знаешь, для чего пригодится причуда. Они рассмеялись - просто, с облегчением. Из проулка выходили друг за другом, словно нашкодившие школьники, боящиеся того, что их поймают сразу же после того, как совершили шалость. Привычным движением Бакуго на ходу застегивал на руке боевой браслет, словно он, выходя из дома, собирается на миссию, а не только что подрочил своему парню. Мидория приглаживал растрепанные вихры, никак не желавшие ложиться так, чтобы не мешать обзору. - Подстригись уже, - заметил Бакуго. - А за что ты держаться тогда будешь? - За хуй. - Логично. От полупустой улицы обратно на пост они добрались еще затемно. Бакуго достал из оставленной на крыше сумки энергетики - один себе, один Мидории. Они уселись на парапете, свесив ноги. Небо посветлело. На горизонте занималась алая полоса зари. Медленно она ползла по стенам домов, отражаясь в стеклах окон. Какое-то время они пили молча, любуясь рассветом в ожидании сменщиков, которые должны были принять у них пост на утреннее дежурство, но те по какой-то причине задерживались. - Кто сегодня? - спросил Бакуго. - Мина с кем-то новеньким, не помню его имени. - Ясно. Слушай… - А? - Я тут подумал… - Ты подумал? - Прикинь!.. - И что надумал? - Мидория легко смял пальцами опустевшую жестяную банку будто она была бумажной. Бакуго ответил не сразу. Какое-то время он молчал, вертя в руках недопитый энергетик. Это особое, напряженное молчание всегда значило одно. Мидория успел досконально изучить поведение своего партнера: Бакуго на что-то решался - на что-то серьезное, что требовало обдумывания и только затем проговаривания Мидории, от которого потом нужен был совет. Влезать раньше времени и перебивать было нельзя, иначе Бакуго закрывался и в лучшем случае откладывал разговор на потом, а в худшем не рассказывал вообще ничего. Поэтому Мидория терпеливо ждал. - Я тут подумал… - через какое-то время продолжил Бакуго голосом тихим и очень задумчивым. - Я согласен. - На что? - На то, чтобы жить вместе. - Серьезно?! - Да не ори ты! Мидория развернулся и подался к Бакуго, стараясь заглянуть тому в глаза. - Нет, ты это серьезно?! - Да. - А… С чего вдруг? - Я подумал… Понимаешь, вот сегодня ночью те ребята, которые напали на ту пару, они же реально считали, что правы, что они хорошее дело сделали - поймали грязных извращенцев. Им даже в голову не пришло, что они напали на точно таких же людей, как и они сами, на нормальных обычных людей. Мидория слушал, не перебивая. - И я что понял… Ведь эти ребята не прямо вот чтобы козлы или подонки. Они вполне себе обычные, студенты. У них есть семьи, друзья, любимые люди. Может быть кто-то из них тоже в тайне заглядывается на парней, просто не признается в этом даже самому себе. А, не в этом суть. Просто… Все наше общество считает, что это нормально: нормально сделать то, что сегодня ночью сделали эти пятеро. И в этой нормализации насилия год за годом живут все. Понимаешь? - Понимаю, - кивнул Мидория. - И я подумал… Мы же медийные лица, первые люди страны, на которых равняются все остальные, и мы… Своим молчанием, замалчиванием… - Подыгрыванием, - подсказал Мидория. - Да, подыгрыванием. Всем этим мы как бы говорим, что те, кто напал - правы, а те, кто защищался - нет. А это не так. Мы же супергерои, мы должны быть за правду, против насилия, против зла. А получается, что мы зло поддерживаем. - Получается так. Но ты же сам говорил, что общество нас не примет. Его не изменить… - Сразу - нет, конечно. Можно менять общество постепенно. Я не говорю, что надо вот прямо сейчас бросаться грудью на амбразуру. Нет. Но с чего-то начинать надо. Хотя бы с малого. Поэтому… Давай снимем квартиру вместе, давай наконец-то съедимся. Да, это не будет легко. Надо будет с умом подойти к этому вопросу, понять, где нас сложнее всего будет достать, возможно, поселиться в охраняемом доме или правда что ли забраться в бункер, - Бакуго хохотнул. - Но с чего-то начинать надо. Давай начнем с себя. Он повернулся и посмотрел на Мидорию. - Согласен? - Согласен. Снизу раздались первые недовольные гудки машин. Вскоре на дороге должна была образоваться привычная для этого места пробка. Самые ранние из водителей пытались ее проскочить, злясь на тех, кто мешал им это сделать. Бакуго допил энергетик и, смяв банку, откинул ее назад. - Не мусори, - предупредил Мидория. - О, уже чую все прелести нашей совместной жизни, - весело отозвался Бакуго, закидывая руки за голову. - Так и вижу заголовки газет: “Деку наказывает Динамита за разбрасывание носков по дому!”. И крупным планом моя рожа с подбитым глазом. - Ты в маске ходишь - фиг там кто что углядит. - Ну все, домашнее насилие, все дела. - Отыграюсь на тебе за школьные годы, - улыбнулся Мидория. - Не дашь мне больше заставлять квартиру немытым кружками и копить нестиранное белье горой. - Ну-у, - протянул Мидория. - Тут, думаю, нам придется нанимать уборщика, потому что кружки - это и мой косяк. - Круть. - Ага. Они помолчали. Затем Мидория тихо произнес: - Люблю тебя. Знаешь же об этом? - В курсе. - Бакуго повернулся и посмотрел на Мидорию. Затем осторожно накрыл его ладонь своей и - благодаря перчаткам неловко - переплел их пальцы. - Ты же в курсе, что это взаимно? - Да. Ночь подошла к концу. Солнце нового дня поднялось над горизонтом, осветив просыпающийся миллиардами звуков город. Мидория, прильнув к Бакуго, поцеловал его. И обещание неизбежных перемен застыло в постепенно нагреваемом воздухе.