Пять крайне Винчестеровских Хэллоуинов

Прошло четыре года, и Хэллоуин еще не наступил, но Дину кажется, что он уже в доме кривых зеркал. Во сне приходит ангел, хотя порой он приходит и когда Винчестер бодрствует. Дин больше не знает что реально, а что — нет. Все, что бы он ни предпринимал, не приносит результатов, а то, что действительно важно, он сам изменить не в силах. Он кричит во сне, когда оказывается в своем далеком прошлом. Галлюцинации, что приходили во время призрачной болезни нисколько не помогли. Порой лампы начинают странно мигать сами собой, и тогда Дину кажется, что в глазах Сэма он вновь видит желтые искры. Но затем, когда брат встает и начинает говорить, иллюзия рассеивается. А Дин просыпается — весь мокрый от пота, а глаза — сухие, как никогда. Он чувствует себя кораблем, выброшенным на мель. Горе вытесняет всю радость от воскрешения и встречи с братом. Призрачная надежда песком утекает сквозь пальцы. Он бесполезен, он ничего не может сделать. Его тело ломит, в глазах плещется море непролитых слез. У него больше нет ориентира в жизни, некому направить его. Джон ошибался, Дин не сможет. Это предназначено не ему. Судьбу не изменить, Дин. Дин не хочет такой судьбы. Почему именно ему предназначено любить Сэма настолько, чтобы пожертвовать своей собственной жизнью, а потом быть снова вытащенным на свет божий только для того, чтобы любимого брата убить. Мир не может быть настолько жестоким. С другой стороны, Дину вообще в жизни не довелось видеть свидетельств того, что в жизни есть хоть какая-то доброта. Ему хочется снова спать в машине, вдыхать запах кожи и машинного масла — задобрить свою изголодавшуюся душу. Но он никогда так не делает — еще чего, шпионить за Сэмми. Сэмми и его демоницей. Иногда на ум приходит мысль, что он все еще в аду. Кастиэль ни разу не говорил, какому именно Богу он служит, и все эти декорации вокруг него запросто могут быть еще одной попыткой сломить волю Дина. Если ему придется убить Сэма, чтобы остановить его, он, возможно, снова окажется в аду. Кошмары не оставляют, но стоит им появиться, Дина будит Сэм. Он не спускает с него глаз теперь — как когда-то Дин не спускал глаз с Сэмми. Брат всегда на чеку, стоит старшему начать метаться по постели: — Дин? Дин судорожно вдыхает воздух и спрашивает: — Ты — действительно ты? — Ну да, — кажется, Сэм на секунду замешкался перед тем, как ответить, и теперь Дин опять сомневается. Однажды ночью его сомнения одерживают верх, он сдается и залезает к Сэму в постель. Если именно Сэм — источник его горя, то он и станет его единственным успокоением. Ему уже хорошо от мысли, что Сэм сегодня здесь, а не улизнул куда-то неизвестно с кем. — Ты чего? — спрашивает Сэм, затем поворачивается к нему и молча обнимает. Сэм совсем как настоящий — теплый, дышащий, он чувствует каждое движение его тела. Хотя ангел со своей способностью менять реальности так вынес ему мозг, что Дин снова не доверяет происходящему вокруг. Мэри тоже была как настоящая, когда плакала на его плече. — Мне нужно убедиться, что я существую. — Как? — Сэм проводит рукой по его руке, — что для этого нужно? Дин выбирается из-под одеяла и быстро раздевается. Понимание медленно растекается по лицу Сэма, когда Дин возвращается в постель. И поворачивается задом к Сэму. — Иногда я сомневаюсь — жив ли я вообще. Мне кажется, что все, что я вижу и чувствую — сплошная иллюзия. Преврати ее в действительность. Брат нежен с ним, но прошло уже достаточно много времени, плюс он побывал в аду и вернулся. Немного неприятно, но когда Сэм входит в него, Дин чувствует огромное облегчение. Мир возвращается на круги своя, пока он извивается на пронзающем его члене. Когда он кончает, то понимает — ему плевать какого цвета глаза у Сэма. После этого случая они спят вместе каждую ночь. Сэм становится гораздо реальнее, когда он внутри Дина. А остальное пусть все катится к черту.