И во сне будем только мы вдвоем.

— Хэй, Кадзу, вставай! — проговорил незнакомый, нежный голос. Приоткрыв глаза, Кадзуха увидел парня, который был примерно того же возраста что и он сам. У обладателя того ласкового голоса были не особо длинные темно-синие волосы, стрижка была чем-то похожа на маллет, но это была не она. Цвет волос сочетался с цветом глаз, они были синие с ярко-красной радужкой. Юноша был одет в довольно длинный белый халат, который чем-то напоминал больничный. — И ты еще долго на меня пялиться будешь? — недовольно проговорил незнакомец, закатив глаза. — А. Прости. — придя в сознание, Каэдэхара встал на ноги. До этого он сидел под небольшим деревцем, которое чем-то напоминало березу. Он начал оглядываться, вокруг была белоснежная бесконечность, лишь иногда стояли одинаковые деревья. — А ты кто?.. — снова глянув на рядом стоящего парня, спросил Кадзуха. — Я Скарамучча, можно просто Скар. Можешь не представляться, ты, думаю, уже понял, что я знаю кто ты. Неудавшийся художник, который не может найти вдохновение уже два года, и при этом пытается доказать себе, что чего-то стоит в этом деле, я прав? — без какого-либо упрека проговорил юноша, ведь он лишь озвучил реальность, которую так не хотел признавать сам Каэдэхара. — Зачем же так грубо?.. Просто непопулярный художник. — с небольшой горечью в голосе проговорил парень. — А разница? Правильно, никакой. Кстати, ты вообще не хочешь задуматься где мы? И почему я здесь? — слегка удручено проговорил Скар. — Если я лег спать, а очнулся уже здесь, то значит это сон, что вполне логично. А ты просто плод моего воображения. — равнодушно ответил Кадзуха, все так же осматривая рядом стоящего Скарамуччу. Блондин раньше явно не видел Скара, даже мельком. Такую внешность грех забыть, будь он реален Каэдэхара давно попросил бы его стать музой, ведь тело юноши довольно утонченное, кожа словно мрамор, парень выглядел будто фарфоровая кукла, к которой страшно лишний раз прикоснуться, притронешься — мигом разобьешь. — Твое высказывание обо мне звучит как оскорбление. Ничего я не твое воображение, я реальный человек. — высказал свое недовольство Скарамучча, при этом фыркнув. — Ладно-ладно, просто странно немного: я никогда тебя не видел, да и как ты оказался у меня во сне? — было сложно поверить, что человек с такой внешностью может быть реален. Кадзуха уже не воспринимал все происходящее всерьез. — Понятия не имею, и вообще, не я у тебя, а ты у меня. Я здесь нахожусь приличное количество времени, никогда не видел здесь кого-то, и в какой момент появляешься ты. — развел руками Скар. Это был действительно первый человек, которого он увидел здесь, хотя находится довольно много времени в этом пространстве. — Ага, лучше не стало. — парень сделал весьма логичный вывод для себя. — Мы так и будем здесь стоять или пойдем? Не знаю куда, просто прямо, здесь, как я понял, все одинаковое и мы никуда собственно не придем… — смотря вниз, Кадзу видел траву, если ее можно так назвать, потому что она была белая, как и все вокруг. Что напрягало, так это то, что юноша ничего не чувствовал, абсолютно ничего. Он провёл босой ногой по так называемой траве и ничего не почувствовал. Глянув на листву деревьев можно подумать, что дует ветерок, но парень его тоже не чувствует. — Ну пойдем. — сперва ответил Скар, а после увидел замешательство на лице нового знакомого. — То, что ты ничего не чувствуешь — нормально. Я тоже, вот, смотри. — с этими словами он прикоснулся к Кадзухе, тот ничего не почувствовал. — Ясно, ну, впрочем, не так плохо, ничего не чувствовать. — проговорив это, Кадзуха начал идти неспешным шагом, смотря то под ноги, то прямо. Каэдэхара и Скар шли в молчании добрых двадцать минут или около того. Кадзуха думал о своем, он даже на какое-то время забыл, что рядом кто-то есть, но вскоре пришел в себя и начал диалог. — Раз ты всё обо мне знаешь, может, расскажешь о себе? А то мне известно лишь твое имя, в то время как ты знаешь обо мне все. Нечестно как-то. — с наигранным недовольством проговорил Кадзуха. — А мне нечего рассказывать: бросил учебу, ничем не занимаюсь. Этого достаточно? — безразлично ответил Скарамучча, на его лице нельзя было прочитать какие-либо эмоции, их не было. Он просто смотрел прямо с пустыми глазами. В какой-то степени было больно на это смотреть, что же с человеком происходило, а может и происходит, что настолько опустошенно выглядел? Все эмоции, которые Скар проявил, это раздражительность, недовольство и все. Кадзуха попытался представить, как бы выглядел Скарамучча, если бы улыбнулся и в глазах был тот самый огонек. — Пошли сядем у того дерева. — Каэдэхара показал рукой на дерево, что отличалось от других. Оно было крупнее, похоже на дуб. — Так мы вроде только начали идти? От силы минут пять прошло, устать ты не мог, мы ничего не чувствуем. — с недопониманием спросил Скар. — Во-первых, мы идем полчаса точно, а во-вторых, я просто хочу посидеть. — сказав это, Кадзуха направился к тому дереву и Скарамучча поплелся в след, а что ему еще оставалось? Это первый человек, которого он встретил за такое время. Но почему именно он? Кадзу только сейчас заметил, что у него была с собой сумка, где лежал блокнот, карандаш и ластик. Скар сел рядом и смотрел куда-то в сторону. Каэдэхара начал рисовать, не прошло и десяти минут, как был готов рисунок, на котором изображен Скарамучча, точь-в-точь как в реальности. Сам парень не понял, как у него получилось так изобразить, ведь уже как два года он не мог нормально писать картины, ему все не нравилось и каждое полотно вскоре оказывалось кучкой пепла. И вот, не прикладывая каких-либо усилий, у него что-то да вышло. — Скар, взгляни. — проговорив это, он протянул свой блокнот с рисунком юноше. Тот принял, и буквально на секунду в его глазах появился тот самый огонек, который так хотел увидеть Кадзу. — Неплохо вышло, но я лучше нарисую, давай карандаш. — проговорил Скарамучча, переворачивая листочек в блокноте. Кадзухе стало интересно и он с удовольствием дал свой карандаш. Парень начал усердно рисовать, время от времени поглядывая на художника. Не прошло и пятнадцати минут, как Скар протянул обратно блокнот с явной гордостью. Когда Каэдэхара увидел, что там нарисовано, он залился смехом. Рисунок можно описать несколькими выражениями: «Один глаз на вас, другой на Кавказ»; «Губы? Нет, не слышали»; «прическа ежик». — Ой, да иди ты. — слегка покраснев проговорил Скарамучча, при этом взяв блокнот, который лежал на земле, сравнивая рисунки. — Ну подумаешь, совсем чуть-чуть хуже твоего. — Определенно, совсем чуть-чуть. — отходя от смеха ответил Кадзуха. — Подкорректировать кое-что и будет вообще пушка. — С этими словами Каэдэхара взял блокнот и карандаш, и, исправив некоторые детали (а именно глаза, волосы, ну и нарисовал губы), протянул блокнот Скару. — Ну, смотри. — Теперь у меня лучше чем у тебя. — усмехнувшись, юноша взял протянутый рисунок. — я же говорил, что у меня лучше получится. — с этими словами Скар встал с земли. — Пошли, мне надоело сидеть. — Ладно-ладно. — просто согласившись с парнем, он поднялся следом. — Кстати, давай уберу скетчбук в сумку. — Скарамучча молча протянул блокнот и художник убрал его. Они шли в никуда, как и в прошлый раз, только сейчас не в тишине, а болтали о всяком. Проще говоря, говорили о мелочах, о любимых блюдах, о предпочтениях в одежде, о музыке… Что в голову взбредет. И вот, два незнакомца стали ближе друг другу, говорили и смеялись без стеснения, редко люди так быстро могут сдружиться, но, видимо, это тот самый случай. Состояние Кадзухи можно описать умиротворением и облегчением. Почему именно эти эмоции? Все просто, впервые за столько лет, он вот так просто с кем-то болтал, никуда не спеша, просто гуляя и проводя хорошо время. Можно даже сказать, что это первый друг Каэдэхары за лет пять точно. Парень испытывал неописуемое чувство облегчения рядом со Скарамуччей, несмотря на то, что он изначально казался холодным и отстраненным. Единственное, было неприятно осознавать, что Кадзуха скоро проснется, а значит придется расстаться со Скарой… Художник очень надеялся, что это временно, что когда он в следующий раз ляжет спать, то тоже встретится с новым знакомым. Только подумав об этом, он заметил, что от него начинает исходить тусклое сияние, которое становится все ярче. — А, ты уже просыпаешься, ну тогда, думаю, до встречи. — проговорил Скарамучча с некой грустинкой в голосе, он сам заметил, что его друг начал исчезать. — Мы же еще встретимся, я уверен. — с улыбкой на лице проговорил Кадзуха, хотя вообще не был уверен в своих словах. Он лишь надеялся. Каэдахара практически испарился, как увидел в последний миг улыбку на лице Скары, именно улыбку, а не ухмылку. Все же небольшое желание парня было услышано — увидеть его улыбку.

***

Художник резко сел на кровать оглядываясь. Он действительно был в своей комнате, ничего не изменилось, оно то и понятно: это всего лишь сон, самый простой. Но кое-что было не на месте — скетчбук, он обычно лежал либо в сумке, либо на столе, а сейчас он находился рядом с Кадзу в кровати. Открыв его и пролистав до последних страниц, парень увидел портрет. Тот самый Скарамучча, все же это был необычный сон. Только юноша не сразу заметил важную деталь — не было лица. Было нарисовано все до мельчайшей детали, но не было лица. Пролистав на следующую страницу, он увидел там рисунок Скара, он не изменился, был таким же. Кадзуха не хотел терять время в пустую, поэтому сразу поднялся с кровати и пошел к мольберту, где еще стоял чистый холст, и, взяв карандаш в руки, он начал работу. Не прошло и десяти минут, как художник встал в ступор: он не помнил лица Скарамуччи вообще, оно как белое пятно… Он помнит очертания лица, его тела, силуэт, этот нежный голос, он помнит короткие темно-синие волосы… Но лицо он не может вспомнить, только цвет глаз, они и были синими, будто море, когда смотришь на них появляется ощущение, что тонешь в них. — Ладно. Нарисую просто картину, где не будет видно его лица… — пробормотал сам себе под нос художник, стирая карандаш и начиная новую работу.