Carved Out a Place in This World for Two

      Нил никогда не считал себя человеком, особенно заинтересованным в чужих руках, раньше он даже не стал бы обращать внимание на такие частности. В людях было множество подсказок — их тела выдавали информацию о них, хотят они того, или нет — а их руки были лишь одним из источников такой информации.       Но сейчас Нил не может отрицать, что его взгляд то и дело задерживается на руках. Причем на конкретных. В руках незнакомцев или друзей не было ничего интересного, чтобы удержать внимание Нила. Но были руки, которые приковывали к себе взгляд Нила против его воли.       Это были руки Эндрю, пальцы которых несильно сжимали сигарету, тонкий изгиб его запястья. Его обнаженная кожа с узорами вен, которую Нил мог заметить только темной и тихой ночью. Если бы Нил был поэтом, то сравнил бы это только со звёздным небом.       Ещё это были руки Кевина, сжимающие ракетку в стальной хватке, шрамы на левой руке открыты и отчетливо видны. Белые полосы на коже — память, которая свидетельствует о выживании, не оставляя места притворству.       Кроме этого, это были руки Теи, лежащие на груди Кевина: там, где было его сердце. Ее прикосновения привычные и уверенные, она касается его мягко, но все равно не остаётся никаких сомнений в том, что она принадлежит именно ему.       И чаще всего Нил ловил себя на том, что снова и снова ищет взглядом эти три пары рук.       С руками Эндрю это хотя бы имело смысл. Это были руки, которые дали ему ключи от новой жизни. Руки, которые обеспечивали его безопасность. Смотреть на руки Эндрю было напоминанием сделать вдох, продолжить пытаться выжить. Они были его облегчением. Постоянная в его жизни, хотя всё ещё зыбкая, потому что он не мог до конца убедить себя в том, что больше не нужно бежать, только если ты не на корте, в разгаре игры.       Остальные две пары рук были для Нила вопросом, на который он не хотел отвечать даже самому себе. В обычный день Эндрю мог разложить все эмоции Нила по полочкам, будто это были его собственные чувства, но сейчас Нил не был уверен, что он был готов к Эндрю, который выдавит из него эмоции словно кровь из раны, пусть рана и будет поверхностной.       Он сможет со всем разобраться сам. Он должен разобраться сам. Он должен понять, почему смотреть на руки Кевина — словно гореть, не сопротивляясь огню, позволяя пламени охватывать все тело. Он возвращался взглядом к его рукам, снова, снова, и снова, будто ожог, который они оставляли, был комфортным, а не зудящим.       С руками Теи было хуже всего. Они были самым неожиданным объектом его внимания, потому что они вообще не должны были его интересовать. Нилу было на нее плевать. Она была для него лишь призраком, она появлялась и исчезала, никогда не оставляя заметных следов своего присутствия. Но все же, ее руки были тем, что раз за разом разбивало сердце Нила. Один взгляд на них оставлял после себя необъяснимые чувства и жестокие раны. Нил каждый раз чувствовал, как теряет кровь, и не мог найти этому разумную причину, не мог найти рану, из которой медленно вытекает жизнь.       — Ты пялишься, — Нил резко выпрямляется, когда слышит голос Эндрю. Несколько секунд, уходит на то, чтобы понять, что он только что сказал. На мгновение его сознание замирает, но его тело само поворачивается в сторону Эндрю, только на звук его голоса. Это была реакция собаки Павлова, и Нил должен быть расстроен, но ему все равно.       Когда он наконец понимает, что нужно что-то сказать в ответ, на ум приходит только очевидная ложь.       — Не пялюсь.       Эндрю не удостаивает его ответом. Он только смотрит на него со скучающим выражением лица, и ждёт, пока что-нибудь ещё сорвётся с губ Нила. Нил может предложить ему только вопрос, ответ на который уже известен.       — Может, пойдём?       — Нет.       Нил вздыхает, а глаза возвращаются к источнику его беспокойства. Рука Кевина обвивает талию Теи с явным намеком, он не стал бы обнимать ее так за пределами их общей комнаты, на глазах у других.       Руки Теи, к счастью, держат только кружку. Но это вряд ли имеет какое-то значение, потому что Нил уже чувствует последствия этих действий, и все, что он может сделать — не видеть этого, чтобы остановить кровь из уже нанесенных ран.       — Они не настолько интересны.       Нил вздрагивает от голоса Эндрю, но в этот раз он уже не может отвести от них взгляд. В словах Эндрю недостаточно пыла, чтобы отвлечь Нила от головоломки, которую он пытается собрать. У него будто есть все кусочки пазла, но он не может сложить их в единую картину.       Тея толкает кружку в свободную руку Кевина, касание задерживается, когда она проводит пальцами по его коже.       — Как думаешь, что он в ней нашел?       Эндрю долго не отвечает, поэтому Нил думает, что он больше не заговорит с ним этим вечером. Но он говорит. Слова насмешливы и презренны, словно он пытается скрыть за этим свою горечь. Нил может определить оттенки эмоций Эндрю только по уголкам его губ и по напряжению вокруг его глаз.       — Безопасное и комфортное будущее.       — Ты говоришь это так, будто ожидал от него чего-то другого.       Выражение лица Эндрю возвращается к равнодушному, а руки лениво играются с зажигалкой. Она вырисовывает ровные круги, зажатая между его большим и указательным пальцем. Нил не был уверен, был ли он спокоен из-за присутствия зажигалки, или он был больше готов к его ножам. Нил не подумал бы, что поджог — это слишком низко для Эндрю. Он обдумывает возможные варианты развития событий, хотя никогда и не видел, чтобы Эндрю поджигал ею что-то кроме сигареты.       — Кевин собирается сделать то, что он делал всегда. Всю жизнь он только и знал, что быть трусом.       Нил отказывался читать между строк. Отказывался даже пробовать. Но его слова были, как и ожидалось, слишком близки к правде. ~       Нил сидел за столиком в Сумерках и хмурился, смотря на только что опустевшее место Кевина. Единственным знаком его недавнего присутствия служила пустая стопка на столе. Дэй не сказал ни слова, перед тем, как уйти в сторону уборных, исчезая из поля зрения. Его отсутствие заставляло Нила чувствовать, как в его груди что-то сжимается.       Его глаза инстинктивно пробегаются по толпе, пытаясь заметить высокую фигуру Кевина, но ничего не находят. Почему-то Нил почувствовал ком в горле, когда осознал, что искать Кевина бесполезно. Он уже начал привыкать к этому чувству. Оно возникало, когда он не мог наблюдать одновременно за Кевином и Эндрю, даже находясь с ними в одной комнате.       Он знал, что на корте он не мог держать их обоих в поле зрения, игра требовала его неотрывного внимания. Но здесь? Здесь все было по-другому. Выбор между ними двумя был неизбежен, и Нил не понимал, почему с каждым разом сделать его становится труднее. Ответ должен быть очевиден, но он не казался таким уж правильным. Независимо от того, кого из них он выбирал — казалось, он просчитался. Что-то внутри него ломалось, а нужда делать выбор только углубляла трещины.       — Что такое? — голос Эндрю был четким и громким, сразу же достигая своей цели, сквозь затуманенное мыслями сознание Нила.       — Что? — Нил делает вид, что не понимает его.       Эндрю это не впечатлило. Он указал на стол, на что-то в непосредственной близости от Нила. Когда Нил опустил взгляд, он увидел свои руки. Они сжимались и разжимались без его ведома, и Нил нарочно вытянул пальцы, перед тем, как спрятать руки под стол.       — Ничего.       Эндрю молча смотрел на него. Он не смог удержать эти слова, инстинкт был слишком силен.       — Я в порядке.       Эндрю не изменил выражение своего лица.       — Лжец.       — Нииииил! — закричал Ники, выбегая из толпы с распахнутыми руками. — Потанцуй со мной!       — Я не танцую, — сказал Нил, но все же понял, что протягивает Ники руку. Ему просто нужно было отвлечься, правда? Это никому не навредит. Нил в безопасности.       В безопасности.       Тогда почему он чувствует себя так, будто сейчас его тело вспыхнет ярким пламенем?       Ники широко ухмыляется. Он не даёт Нилу и шанса передумать, хватает его за руку и затягивает в толпу танцующих тел. Словно они делали так каждые выходные, хотя это совсем не так. Нил чувствовал, как он теряется в этом. Музыка гремела в его ушах, руки Ники придерживали его и задавали темп движениям, люди толпились вокруг, но Нил был в порядке.       — Просто закрой глаза! Не думай ни о чем, — Ники закричал ему в ухо, чтобы Нил его услышал.       И Нил поддался. Весь остальной мир погас, осталась только музыка и прикосновения Ники. Все было хорошо. Очень хорошо. Он позволил себе расслабиться, и у него было достаточно времени, чтобы не думать ни о чем.       Это закончилось, когда он открыл глаза. Он заметил, что в ответ на него смотрит пара зелёных глаз. Он почувствовал, как оставшееся напряжение тает в его груди от этого взгляда. Он так хорошо знает этот взгляд.       Но видеть только эти глаза было недостаточно. Инстинктивно, Нил перевел взгляд в сторону, ища другие глаза. Взгляд обжигал, оставляя невидимые следы на теле.       Глаза Эндрю неотрывно смотрели на Нила, словно он был его путеводной звездой. Непоколебимая. Знакомая. Его.       Нил снова мог дышать. ~       Если в этом мире было что-то, что всегда чувствовалось правильным, то это были пальцы Нила в волосах Эндрю. Руки Эндрю, крепко держащие бедра Нила. Его губы.       Кусочки пазла, идеально подходящие друг другу. Это было просто и легко.       Нил мог целовать Эндрю часами. Это то, что никогда не надоедало и не могло наскучить.       Рассеянно Нил подумал о том, как он хочет потереться о тело Эндрю. Но он не мог об этом спросить, потому что не мог отвлечься ни на секунду. Для него было достаточно просто крепче ухватиться за его волосы и продолжить изучать рот Эндрю своим языком. Где-то в уголке своего сознания Нил услышал звук, хотя для него это сейчас не имело никакого значения. Если услышал он, то услышал и Эндрю. И если Эндрю было все равно, то и Нилу тоже.       Руки Эндрю скользнули под его рубашку и Нил тихо застонал. Чем больше прикосновений он получал, тем больше ему хотелось ещё. Ещё и ещё, хотелось узнать границы дозволенного, как много Эндрю может ему дать. И ему было плевать, если это были лишь редкие и недолгие прикосновения, он хотел получить все, что сейчас предлагал ему Эндрю.       Миньярд провел пальцем вдоль позвоночника Нила, и он изо всех сил сопротивлялся импульсу, заставляющему его вскинуть бедра.       — Спальни существуют не просто так, — слова звучат натянуто, больше похожие на мольбу, чем на упрек.       Нил не мог ничего сделать, когда его тело рефлекторно повернулось на голос Кевина. Такая реакция была очень близка к тому, как он отзывался на голос Эндрю. Центр тяжести изменился, а Нил пошатнулся в направлении Кевина. Тот стоял в дверях, крепко сжимая в руке пакет. На его лице блестел оскал, но выражение лица не сочеталось с тоном его голоса.       — Твое мнение принято к сведению и отклонено, как никому не интересное, — невозмутимо ответил Эндрю, а затем притянул Нила за воротник, чтобы снова поцеловать.       Нил охотно поддался, не сомневаясь ни на секунду. Он оторвал свой взгляд от Кевина и вернулся к губам Эндрю, словно их никто и не прерывал. Кевин пробормотал что-то себе под нос, что было похоже на ругательство на неразборчивом японском. Он вывалил содержимое пакета на кухонный гарнитур со всей имеющейся у него силой, затем зашагал в спальню и хлопнул дверью.       Нил хотел нахмуриться, когда услышал хлопок, но Эндрю коснулся точки его пульса своими пальцами, и Нил забыл обо всем, кроме губ Миньярда напротив его собственных. ~       Как обычно, после полуночи, Нил, Эндрю и Кевин были на корте. В этот раз Эндрю решил почтить их своим присутствием, хотя он просто стоял на воротах и наблюдал за ними.       Нил был измотан. После двух часов изнурительных тренировок его тошнило от всего, что говорил Кевин, тошнило даже от того, что он находится в своем теле. Он был полностью выжат, так что он больше не обращал внимания на Кевина, который кричал ему о том, как тяжело было его учить, на протяжении всей ночи. В конце концов Кевин развернулся и ушел, чтобы продолжить тренировку в одиночестве. И было не понятно, кого он пытался этим наказать: себя или Нила. Но сейчас Джостену было все равно. Он просто закрыл глаза и пытался дышать. Он слушал, как мячи ударялись о стену корта в равномерном ритме, и его успокаивал это звук. Кевин, даже в своем самом разъяренном состоянии, был непоколебим и предсказуем. Звуки, которые Кевин создавал на корте были знакомой закономерностью.       Нил не знал, сколько времени прошло, но в конце концов голос Кевина вернул его в чувства.       — Блять, блять, блять! — Нил открыл глаза и обнаружил, что Эндрю уже двигался по направлению к Кевину. Миньярд потянулся за ракеткой Дэя, и тот неохотно выпустил ее из рук. На его лице застыла яростная смесь разочарования, боли и упрямства, словно его движения подвели его в момент, когда он ожидал этого меньше всего, и он злился сам на себя.       Эндрю бросил ракетку в сторону Нила. Все тело Кевина напряглось, когда он это увидел, но его плечи опустились, когда он заметил, с какой лёгкостью Нил поймал его ракетку. Его волнение было нелепостью. Эндрю и Нил никогда не могли выдержать гневную тираду Дэя за неаккуратное обращение с экипировкой, и уж точно не хотели провоцировать его на что-то подобное в этот момент.       Эндрю не спускал глаз с Кевина, а когда Дэй снова повернулся к нему, он потянул его за левую руку, чтобы осмотреть. Кевин закатил глаза, но поддался Эндрю. Он позволил снять с себя перчатку, и Эндрю немного склонился над его рукой, чтобы удостовериться, что он не был серьезно ранен.       Нил проследил за линией шеи Эндрю и почувствовал почти непреодолимое желание прижаться к ней губами. Но сдержался. Он вообще не сдвинулся с места, он только смотрел, как Кевин рассматривает руки Эндрю. Дэй заметил взгляд Нила и прочистил горло.       — Все нормально. Я продолжу.       Эндрю, ничего не ответив, начал массировать руку Кевина. Тот зашипел, но не отнял руку, поддаваясь опытным рукам Эндрю. Это был не первый раз, когда Миньярд помогал ему, когда он чересчур напрягался на тренировках. Нил не знал, когда и где Эндрю научился успокаивать боль Кевина таким образом, но это не первый раз, когда он стал свидетелем этого. И сейчас он почувствовал, что отдал бы все, чтобы тоже научиться этому.       Это было странное, даже смешное желание. Особенно в эту ночь, когда он должен злиться на Кевина или хотя бы быть раздраженным. Но вместо этого он жаждал быть частью того, что сейчас происходит между этими двумя.       Он заставил себя сдвинуться с места. На корте был беспорядок, и когда он собирал инвентарь, ему хотя бы не нужно было думать о том, какой вывод он должен сделать из того, что он думает и чувствует. ~       Учитывая то, как часто Нил отвлекался на Кевина, когда он находился в поле зрения, он обнаружил, что учиться в его присутствии было удивительно легко. Его успокаивало тихое мурлыканье Кевина, когда он перечитывал свои любимые учебники по истории. Это помогало ему сосредоточиться на решении уравнений. Они могли проводить так время часами.       Кевин сидел в кресле-мешке, с открытой книгой, лежащей на его бедрах. Он немного хмурил брови во время чтения, выдавая свою задумчивость, его волосы мягкие и взлохмаченные, когда он запускает в них свои пальцы. Губы немного изгибались, словно он дуется, когда он доходил до тех моментов в тексте, которые не хотелось читать вслух.       Эндрю сидел свернувшись на другом мешке, намного ближе к столу, за которым сидел Нил. Его пальцы лениво перебирают ножи, а взгляд прикован к Кевину, словно он был причиной этих посиделок. Как будто это не Нил был первым, кто сел сюда решать свои задачи. Ему это нравилось, потому что он мог заниматься ими до тех пор, пока не найдет верное решение. Его не сильно волновала учеба в целом. Нил улыбнулся сам себе и вернулся к своей работе. Он позволил всему остальному померкнуть, оставляя только числа.       Он не заметил, что делает что-то не то, пока не почувствовал, как что-то касается его ноги.       Когда Нил посмотрел вниз, он понял, что Эндрю пытался таким образом привлечь его внимание, тыкая в него рукояткой одного из своих ножей.       — Не заставляй меня слушать ещё и тебя.       Нил в замешательстве поморщился, поворачиваясь к Кевину в поисках ответа, но тот был полностью погружен в чтение. Его губы двигались, когда он тихо читал сам себе.       — Ты о чем?       — Ты бормочешь себе под нос. Говоришь ту же самую скучную херню, которую он читает снова и снова. Ещё немного, и я сожгу его книжки. Как будто я недостаточно натерпелся этого дерьма, — Эндрю кивнул в его сторону, и Нил не пропустил его намека.       — Я не заметил, что говорил что-то, — Нил едва сдержал извинения.       Нил собирался попытаться лучше себя контролировать во время работы, когда Эндрю начал монотонно проговаривать фразы из книги Кевина. Он специально выбрал предложения, которые Кевин вот-вот должен был произнести. Только тогда Дэй понял, что они говорят о нем.       Кевин метнул на Эндрю злой взгляд, а затем схватил подушку и швырнул ее в Миньярда, а Эндрю только засмеялся и поймал подушку. Он прижал ее к своей груди, словно он спланировал все это, только чтобы заполучить подушку, не вставая со своего места.       — Я могу уйти, — сказал Кевин, с кислым лицом.       — И испортить Нилу его настрой на учебу? Расслабься, — Эндрю пожал плечами, словно ему было все равно, останется ли он. Но Нил видел его притворство. Для человека, которому наплевать, он был слишком сосредоточен на своих словах.       — Останься. Эндрю просто должен был взять себе мороженое, если ему совсем нечем заняться.       Нил почувствовал, как Эндрю собирается сказать что-нибудь оскорбительное, так что он кинул в него свой ластик ещё до того, как Эндрю открыл рот.       — Как хотите, — проворчал Кевин, возвращаясь к чтению.       Нил ничего не ответил, только последовал примеру Кевина и вернулся к уравнениям. ~       Иногда, смотря на свое отражение, Нил не вспоминал о своем отце, не думал о том, чьи глаза смотрели на него. Иногда он думал только о своих шрамах. Он чувствовал себя лишь паутиной из бледных следов от ожогов, порезов и огнестрельных ранений.       Он проводил линии по своей щеке и понимал, что эти шрамы означали, что он выжил. Но также они значили, что он уже никогда не станет тем человеком, которым он был до того, как получил свои шрамы. Все они, бесспорно и невозвратно, изменили его. А те, что были на лице, просто вызывали больше всего обсуждений.       И поэтому он не был удивлен, что застал обрывок разговора, который не должен был услышать. Они с Кевином покидали корт, когда он понял, что стал предметом случайно подслушанного разговора. Никто больше не выглядел так, как Нил.       Это была парочка студенток, которые ждали чего-то снаружи, опираясь на припаркованную машину на стоянке. Они смотрели друг на друга, и, судя по всему, не заметили приближения Нила и Кевина.       — А его лицо? Он был таким секси до всего этого... Ну, ты знаешь, — одна из девушек показала на свое лицо, при этом немного корча его в отвращении.       Нилу хотелось бы сказать, что он привык к таким комментариям. Раньше он скрывал большинство своих шрамов под униформой, и о их существовании знали лишь некоторые члены команды, и только Эндрю видел их своими глазами. Тогда он мог притворяться, что его прошлое не было выцарапано на его коже. Сейчас, когда его лицо тоже было изрезано шрамами, его прошлое больше не было тайной. Он не мог скрывать свое лицо.       И все же, замечания немного ранили его. Они незаметно впивались в его самооценку, заставляя чувствовать себя неуверенно. Слова не должны были ничего для него значить, и не значили, по правде говоря, просто иногда они были достаточно громкими, чтобы Нил услышал их эхо в своем сознании.       Нил заметил, как выражение Кевина изменилось. Лицо его далеко не походило на дружелюбное, брови были нахмурены. Наверняка, он обдумывал закончившуюся тренировку, но когда он услышал их слова, его глаза блеснули холодом. Прежде чем заговорить, его губы были сжаты в тонкую линию.       — Что ты сейчас сказала?       Девушка, которой принадлежали те слова, выглядела потрясенной, словно Кевин ее ударил. Его взгляд был тяжёлый, когда он смотрел на нее, и она даже начала заикаться.       — Я... Я только...       Нил не хотел устраивать сцену. Только не из-за этого.       — Кевин, все нормально.       Но Дэй его не слушал. Он уже начал наполнять свои слова презрением.       — Во-первых, какое это отношение имеет к игре? Или ты думаешь, что твои пустые комментарии помешают ему стать ещё успешнее чем он сейчас, а ты даже и мечтать о таком не можешь? Или ты здесь вообще не из-за экси? Только чтобы поглазеть на игроков, словно они куски мяса?       Кевин никогда не вел себя так на публике. Он не показывал эту часть себя, жестокую, ту, что не подходила для прямых эфиров со звездой экси.       Девушка, как и ее подруга, была ошеломлена и стояла неподвижно. У нее на глазах застыли слезы, а нижняя губа дрожала. Она опустила свой взгляд на землю, рассматривая свою обувь. Нил встал между ними, чтобы не усугублять ситуацию. Он не думал, что Кевин мог навредить ей физически, но возможно, если Кевин не будет смотреть прямо на нее, все само как-нибудь разрешится.       — Все нормально Кевин, она не... — Нил изо всех сил пытался, чтобы его голос звучал успокаивающе.       Кевин не дал ему закончить, он повернулся к нему и зашипел.       — Это не нормально! И не отвечай за нее.       — Мне кажется, сейчас ты должна перед ним извиниться.       Нила удивил голос Эндрю. Он словно забыл, что Эндрю был где-то поблизости. Он был так сосредоточен на том, что происходило, что не слышал, как он подошёл. Только почувствовал тепло Эндрю позади него. Когда Нил обернулся к Миньярду, он понял, что тот уставился на девушку, которую уже трясло из-за слов Дэя. Нил не был уверен, переживет ли она контакт с Эндрю.       Нил хотел вмешаться, но снова не успел.       — Попроси прощения. Кевин успокоится и даст тебе автограф, и, возможно, когда-нибудь ты перестанешь прокручивать у себя в голове этот момент своей жизни.       Девушка не хотела, чтобы Эндрю передумал, и попыталась выдавить из себя слова. Кажется, она никогда в жизни не была напугана больше, чем сейчас.       — Извини.       — Извинения приняты, — Нил заспешил с ответом, чтобы снизить накал ситуации.       — Теперь дай Кевину свой блокнот, и он его подпишет.       — Не подпишу! — Кевин рявкнул, смотря на Эндрю с едва сдерживаемой яростью в глазах.       — Подпишешь. Дай ему блокнот, — Миньярд был спокоен, словно это было привычным для него положением дел и он не тратил свою энергию на такие пустяки. Но все же, он не позволил никому другому взять контроль над ситуацией.       Девушка не выглядела так, словно хочет получить его автограф, но она не могла сопротивляться взгляду Эндрю. Она протянула открытый блокнот своими трясущимися руками. Кевин смотрел на Эндрю так, словно хотел разбить ему лицо. С оскалом на лице, он написал свое имя на странице блокнота.       Как только он отнял ручку от бумаги, девушка запрыгнула в машину, садясь на пассажирское сидение. Ее подруга последовала ее примеру и, только сев за руль, нажала на газ, словно от этого зависела ее жизнь.       — И как часто такое случается? — Кевин сейчас явно был не прочь избить кого-нибудь, его глаза чуть ли не сияли от подавленной ярости.       — Какая разница? — следующие слова вылетели ещё до того, как он смог остановить себя. — Не то чтобы это не так.       Слова Кевина и Эндрю прогремели хором.       — Это не так.       Нил закатил глаза, но он чувствовал, как быстро колотится его сердце внутри грудной клетки. Он хотел, чтобы это закончилось.       — Это просто слова.       Кевин не изменил свой настрой, с тех пор, как услышал, что о Джостене говорили девушки, и отказался отступать.       — Слова, в которые ты веришь, хотя не должен. Все нормально у тебя с лицом.       Нил засмеялся, но смех был далёк от радостного.       — Громкие слова от того, кому не приходится видеть в отражении только шрамы, каждый раз, когда смотришь в зеркало.       — Кажется, я вам помешала, — это был последний человек, которого Нил ожидал сейчас услышать. Тея.       Она стояла в нескольких шагах от них, задумчиво посмотрела на каждого, переводя тяжёлый взгляд.       Нил развернулся, чтобы уйти. Он не мог вынести ещё больше. Если это продолжается хоть ещё на секунду, он сделает что-нибудь очень глупое, и потом будет слишком упрям, чтобы даже жалеть об этом.       — Он весь твой. Мы с Эндрю уже уходим.       — Нил, — и все же, голос Кевина остановил его. Он не мог просто уйти, когда его голос звучал так хрипло.       — Забудь все, что я сказал. Это ничего не значит.       — Для меня значит, — сказал Кевин.       Взгляд Нила остановился на Тее. Ее лицо не выражало ни одной эмоции. Она всегда была такой. Навсегда замершая, с безмятежным выражением лица, словно ничего не могло её пошатнуть.       Он повернулся к Кевину и помотал головой.       — Твоя девушка здесь. Лучше удели ей свое внимание, — с этими словами он ушел прочь. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что Эндрю идёт за ним. Им больше нечего было там делать. ~       Нил ненавидел, когда он не мог заснуть. Он лежал на своей кровати, пялясь в темноту, и у него возникало желание что-нибудь сломать. Это было нерациональное желание: здесь не было ничего, что можно было бы сломать, и несмотря на всю серьезность намерений, он не хотел отвечать за последствия таких импульсов.       Так что вместо этого Нил перемещался на диван в гостиной. Он лежал там, все также смотря в потолок, но его пыл сходил на нет. Свет из окна освещал комнату, образовывая мягкие тени. Это делало все вокруг более хрупким, помогая Нилу остудить свое желание разрушать все вокруг.       Эндрю не всегда следовал за ним в такие ночи, но этой ночью он пришел. Он тихо закрыл за собой дверь, и прошел вглубь гостиной. Он не сказал ничего, только сел, облокотившись спиной к дивану. Он был достаточно близко, и Нил мог бы поцеловать его в макушку, если бы немного наклонился вправо. Но он просто смотрел на него, не двигаясь.       — У меня завтра тест, — сказал Нил, словно это имело какое-то отношение к его бессоннице.       — А лёд — холодный, — сказал Миньярд, отвечая одним бесполезным фактом на другой.       — Как думаешь...— Нил услышал, как дверь открылась, ещё до того, как придумал, как закончить свой вопрос. Он молча ждал, но уже знал, кто это.       Кевин появился в поле зрения, одежда его была мятая из-за того, что он ворочался в постели, левой рукой он прижимал к себе подушку. Он ничего не сказал, когда он подошёл к дивану, кидая подушку к ногам Нила. Дэй свернулся около дивана, устроил голову на подушке, как будто это было в порядке вещей. Словно он привык везде следовать за ним, а потом засыпать в неудобных позах, только лишь бы быть поблизости.       — Я думал, ты спишь, — соврал Джостен. Всем было понятно, если Кевин не спал. Он спал неподвижно, как мертвец, и его не могло бы разбудить даже падение метеорита. Как будто он думал, что он играет роль спящей красавицы, но принц, который сможет разбудить его своим поцелуем, так и не нашелся.       — Не мог заснуть. Ты слишком громко думаешь, — Кевин закрыл глаза, и ухватился за подушку. — Идите спать.       Эндрю повернулся, ища Нила взглядом. Когда их глаза встретились, пальцы Эндрю скользнули по краю его скулы, едва касаясь. Нил понял, что вряд ли сможет сегодня заснуть. ~       Нил давно не видел Дэя таким пьяным. Он смог только добраться до дивана в своем пьяном угаре, и свалиться на него, хотя возможно и сам не был уверен, что приземлится именно на него. Правой рукой он держался за макушку, а левая рука свисала с подлокотника, указывая на Джостена.       Нил завороженно смотрел, как двигается татуировка под его глазом, когда он моргает. Шахматная фигура необъяснимо тянула к себе. Пальцы Нила чесались от желания провести по её контуру. Но он сидел, сложа руки.       Во рту пересохло. Неожиданно, он представил, как поцелует Кевина в щеку.       Это не может быть правдой.       Нил встряхнул головой, пытаясь успокоить свое желание дотронуться до кожи Кевина. Словно он сможет выбросить из головы мысли о поцелуе и его губы в целом. Это все становилось слишком опасным. Где Эндрю? Кто-то более разумный должен быть с ним, прежде чем Нил случайно не напортачил. Но все же, он должен был спросить.       — Что случилось?       — Тея меня отшила, — сухо ответил Кевин. Его пальцы дрогнули, словно он искал бутылку водки, но ее здесь не было. Нил её спрятал.       — Почему? — Нилу было плевать. Но он должен был знать.       Это была катастрофа.       Он не ожидал, что Кевин разразится в смехе. Это был тот самый бесконтрольный и опасный смех. Это был смех того, кто пытается сдержать плач или крик. Нил не мог это слышать. Он потянулся к Кевину и встряхнул его за плечи.             — Перестань! — смех Кевина постепенно затихал, а его глаза остановились прямо на Ниле. Улыбка на его лице была вымученной и раненной.       — Она сказала, что я влюблен в тебя и Эндрю.       Нил чувствовал, словно истекает кровью, а Кевин ещё даже не закончил.       — Она сказала, что это очевидно. Сказала, что вы с Эндрю едва ли терпите ее присутствие. Что мы втроём, на корте, или за его пределами, ведём себя так, словно соединены невидимыми нитями. Что мы дополняем друг друга.       Нил тяжело сглотнул. В голове роились тысячи слов. Он не мог думать.       — Я даже не гей, — добавил Кевин, предварительно покачав головой.       — А меня не интересуют ни те, ни другие. Это ничего не меняет, — сказал Нил, ещё до того, как обдумал свои слова. Были ли они его признанием?       Входная дверь открылась, не дав ему продолжить, хотя Нил все равно не знал, что сказать дальше.       Эндрю тихо шагнул в комнату. Он не изменился в лице, когда увидел расстроенного Кевина, и Нила, который стоял перед ним на коленях, и выглядел как... А как он выглядел? Нил не знал, и это его пугало. Он теперь не знал, что происходит ни внутри него, ни снаружи.       Кевин усмехнулся, когда заметил Эндрю.       — Это должно было быть самой простой частью моей жизни, — Кевин спрятал лицо в ладонях, — Я больше не играю за Воронов. Рико мертв. Я наконец-то начинаю разгребать дерьмо в отношениях с отцом. Мы с Теей должны были быть вместе, и никакая херня не должна была нам помешать.       Когда Эндрю подошёл ближе, Кевин выглянул, чтобы посмотреть на него сквозь пальцы, и снова спрятал лицо. Миньярд сел слева от Нила, и Кевин продолжил.       — Быть вместе должно быть легко. После всего, что мы пережили.       — Я никогда не считал отношения чем-то лёгким, — Нил был поражен ходом мыслей Кевина. Тот только сухо засмеялся.       — Ага. Словно вы с Эндрю не общаетесь телепатически, вместо того, чтобы использовать нормальные слова, как обычные смертные.       — Ты думаешь, что мы с Эндрю не используем слова, чтобы решить наши проблемы? Мы с ним — самые ебанутые люди, которых ты когда-либо встречал. Ничего бы не получилось, если бы мы не разговаривали.       — Хорошо. Назови хоть одну вещь, о которой вам с Эндрю пришлось поговорить, — по тону Кевина стало ясно, что он начинает раздражаться.       — Поцелуи. Касания. Секс, — Нил не знал, какого чёрта он творил. Зачем он говорил всё это? — Если бы я не пытался понять его снова и снова, он бы закрывался и отдалялся от меня, каждый ёбаный раз. Он отдалялся, а я снова убеждал его вернуться. А затем пытался понять, почему вообще это происходило, — Нил не знал, почему он всё ещё говорит. Эндрю был прямо здесь. Почему он позволяет ему говорить это? — Я пытался узнать, было ли это из-за того, что я сел ему на колени. Или может я поцеловал его на миллиметр выше, чем мне позволено. Или Эндрю отвлекся, а я слишком поторопился.       Наконец Эндрю заговорил. И это было единственным, что могло остановить поток речи Нила.       — Дэй, почему ты думаешь, что между мной и Джостеном все было легко и просто?       — Потому что между нами никогда и ничего не было легко и просто! — Кевин осуждающе ткнул пальцем в сторону Эндрю. — Никогда и ничего! В то время как Нил взломал ебаный шифр, смог поговорить с тобой, все что делал я — это раз за разом заходил в тупик. Каждый раз я упирался в ебаную кирпичную стену и не мог до тебя достучаться! Я был с тобой с самого начала, но ты влюбился в него, а я понимал, что ты всегда будешь меня ненавидеть.       — Эндрю каждый день говорит, как он меня ненавидит.       — Я не защищаю тех, кого ненавижу, — его голос смешался с голосом Джостена, потому что они заговорили одновременно.       Тишина зазвенела в ушах Нила. Кевин резко поднялся с дивана, и Нил был впечатлён тем, что он не потерял равновесие. Дэй прошагал в сторону спальни и захлопнул за собой дверь.       Снова тишина.       Нил не знал, что и думать. Ещё до того, как он попытался понять, что только что произошло, Эндрю тоже встал и направился к выходу.       — Ты куда?       — На крышу.       Нил посмотрел в том направлении, куда ушел Кевин. Он чувствовал, как разрывается между ними. Он хотел потащить Кевина на крышу, чтобы он был там с ними.       Эндрю задержался около двери на пару секунд, но потом понял, что Джостен не следует за ним, и ушел один. Нил ещё раз взглянул на дверь комнаты, где был Кевин, но лишь вздохнул. В конце концов он проследовал за Эндрю.       Когда Нил его догнал, Эндрю уже стоял на крыше, с сигаретой во рту. Нил не знал, что сказать, и молчал некоторое время. Он смотрел, как Эндрю делает одну затяжку за другой.       — Спрашивай уже.       Нил подошёл ближе и забрал у него сигарету. Он подумал о том, чтобы затянуться самому, но в итоге просто выбросил ее в сторону. Мускулы на скулах Эндрю напряглись, но больше он никак не показал свое раздражение.       — Ты хочешь встречаться с Кевином?       Нил не знал, как ответить. Это был сложный вопрос. Особенно учитывая то, что Эндрю отрицал, что они встречаются, и что между ними вообще что-то происходит. Для Нила это были не отношения, это было... Его всем. И Нил не давал этому названия, как и Эндрю. Но как он теперь должен был сравнивать одно с другим, не используя эти слова?       Но слова все же вырвались. И это было единственное, что мог выдать его воспалённый разум, хоть как-то похожее на правду.       — Если это значит бросить тебя, то нет.       Эндрю отвёл взгляд. Он смотрел на точку, выше плеча Нила.       — Выкладывай, — он снова посмотрел на Нила, а в его словах прозвучала жестокость.       Нил знал, что не нужно вестись на его уловки.       — Что, если...— Нил не знал, как разобраться в мыслях, что крутятся у него в голове, и, тем более, как донести их смысл до Эндрю. — Что, если наши кусочки пазла идеально сочетаются? И если он хочет, чтобы они сочетались. Если ты этого хочешь. Ты хочешь?       Нил понимал, что лучше не спрашивать Эндрю о том, чего он хочет, но сейчас это был единственный способ. Эндрю может называть это как угодно, но они бы не продержались вместе так долго, если бы кто-то из них не хотел этого.       — 145 процентов.       — Чего ты хочешь от Кевина?       — 175.       Нил сократил дистанцию между ними. Он не касался Эндрю, но был достаточно близко, чтобы почувствовать его тепло. Тот мог его поцеловать или пырнуть ножом, с равной вероятностью.       — Чего ты хочешь от Кевина?       Он предполагал, как ответит Эндрю. Его недовольство тоже его не удивило.       — Все, что он сможет предложить, — с этими словами Эндрю ушел. ~       Кевин игнорировал их проблему неделями. Он вел себя так, словно и не было того пьяного разговора, а Нил уже не знал, куда себя деть. Он больше не мог терпеть Кевина, который их избегает. Его тошнило от того, что тот никак не реагировал на его проёбы на тренировках.       — Все вон с корта. Сейчас же! — Нил чувствовал, что выходит из себя. Все первокурсники тут же смылись с корта, словно их ударило током. Остальным потребовалось больше времени, но Нил оборвал все их сомнения.       — Убирайтесь! — крикнул Джостен.       Команда скрылась в раздевалках, словно боялись, что Нил пойдет за ними. Кевин тоже сдвинулся с места, чтобы последовать за командой, но Нил отрезал ему путь, ударив ракеткой перед его ногами.       — А ты куда, блять, собрался?       Кевин вытаращился на него, словно увидел его в первый раз. Он попятился от него, споткнулся на ровном полу, и упал навзничь.       Это только больше разозлило Нила. Он захотел сломать что-нибудь, но вместо этого он откинул в сторону свою ракетку и шлем. Нил был в ярости от того, что Кевин не злился на него за то, как он ведёт себя с ним. Шок в его глазах заставил кровь Нила вскипеть в его венах.       Нил схватился за ткань его футболки и стянул с него шлем.       — Говори! Я запорол всю тренировку, а ты мне даже слова не сказал! Я хочу тебя избить, Кевин, потому что ты должен кричать на меня, и заставлять тренироваться дальше, а ты молчишь, как на похоронах. В чем твоя проблема?       — Моя проблема? Ты уверен, что это моя проблема? Я не знаю, почему вам с Эндрю так нравится меня мучить, но я не собираюсь в этом участвовать!       — Мучить тебя? Мы с Эндрю? — Нил думал, что он сейчас взорвется. Он был просто вне себя. Но он лишь позволил своим губам расплыться в холодной улыбке, — Забавно слышать это от того, кто сбежал, как только я решил быть с тобой откровенным. Это ты заставляешь нас гнаться за тобой, хотя сам не знаешь, от чего убегаешь. И меня уже тошнит от всего этого.       — Откровенным? Я никогда еще в своей жизни не слышал настолько странного разговора.       — Как насчёт того, чтобы я объяснил тебе все на пальцах, Дэй? Твои ебучие кусочки пазла дополняют наши. Так что перестань быть трусом и сражайся за то, чего ты хочешь. Если твоя борьба стоит того, чтобы быть с нами, то сделай, блять, что-нибудь.       Этого было недостаточно, но это было все, что он мог предложить. Это все, что у него было. Его руки в крови и шрамах, они ищут недостающие детали для его мозаики, но он не мог насильно отобрать их у кого-то и поставить в нужное место.       Кевин закрыл глаза и сделал дрожащий вдох. Он начал говорить на французском.       — Что, если вы с Эндрю решите, что вам не нравится, то, что мы делаем? Что тогда? Я больше не хочу быть ничьей игрушкой, которую подберут, а потом выбросят. Только не снова.       — Все, что мы предлагаем — забота. Это будет не идеально, и иногда будет больно, но мы будем стараться. Мы постараемся спрятать наши шипы, но тебе придется уколоться пару раз, потому что по-другому не получится.       Кевин крепко зажмурил глаза.       — Поцелуй меня, — прозвучало от него как мольба.       Нил не сомневался ни на секунду, потому что это имело хоть какой-то смысл. Он мечтал это сделать все эти месяцы. Он потянулся к Кевину, ударился о его губы, и начал жадно его целовать, словно хотел съесть его полностью.       Все напряжение покинуло тело Кевина. Он так сладко таял под касаниями Нила, что ему захотелось, чтобы их тела слились в одно. Он хотел целовать его до тех пор, пока ни один из них не сможет сделать вдох. Он хотел запустить пальцы в волосы Кевина, чтобы удержать его на месте, хотел потрогать каждый участок его кожи, хотел слизать пот с его шеи. Он хотел его.       Смутно Нил почувствовал, что Эндрю присел рядом с ними. Он не посмотрел на него, слишком поглощённый жаром кожи под его губами, своим желанием удержать Кевина под собой, словно тот наконец-то попался в его ловушку.       Но все ещё мог слышать Эндрю.       — Откройся ему. Тебе понравится, — Миньярд шептал Кевину на ухо.       Дэй развел свои бедра в стороны, и Нил устроился между ними, словно это было его законное место. Кевин прерывисто выдохнул, а Нил провел языком по его губам. Его рука потянулась к руке Кевина, чтобы сплести их пальцы вместе. Нил думал, что он бредит, когда исследовал рот Кевина своим языком.       — Вот так. Пусть он попробует тебя на вкус.       Кевин издал удивленный звук, который больше был похож на мяуканье. Нил засмеялся, очарованный этим, а потом немного отстранился, только чтобы посмотреть на Кевина.       — Мне понравилось.       Кевин заёрзал под ним, его щеки едва покраснели, а Нил тут же затянул его в новый поцелуй. Вся его прежняя злость растворялась, когда он чувствовал сладость их поцелуя на языке.       — Нил, — позвал его Эндрю, как только он захотел прильнуть к Дэю ещё ближе, почувствовать больше тепла под своими пальцами.       Нил отстранился от Кевина и вопросительно промычал, смотря на Эндрю.       — Надо уходить, пока Кевин не понял, что ты оскверняешь стадион.       Нил засмеялся и поцеловал точку пульса на шее Кевина. Он присосался к его коже, чтобы почувствовать ритм его сердца, Кевин застонал, а Нил провел языком по его горлу, словно хотел съесть и его, и звуки, которые он издает.       — Он так пьян от поцелуев, что ему плевать.       — И я не хочу знать, что произойдет дальше. Мы уходим.       Нил расстроенно застонал, но не смог игнорировать Эндрю.       Он поднялся на ноги, притягивая за собой Кевина, и не смог сдержать ухмылку, когда увидел, как блестят глаза напротив. Губы Кевина были красные и опухшие, и это была его вина.       Он снова переплел свои пальцы с пальцами Кевина, и не отпускал, пока Эндрю уводил их с корта.