Рождение божества

Ты моя жертва, и у тебя нет выбора. Как бы ты не кричала и не извивалась, пытаясь освободить руки - твои надежды так и останутся пустыми и бессмысленными. Ведь у меня есть на тебя планы, значит я воплощу их в жизнь. Как жаль, ты не сможешь высказать своё восхищение результатом, да и вовсе что-либо сказать.. Но это мелочи. Ты станешь моей лучшей работой, моим искусством. Cor humanum tam facile liquescit quam cera. Veritatem per se homines, sicut per speculum, transeunt. Ах, дорогая. Если б ты знала латынь, ты бы, вероятно, поняла, что я хочу с тобой сделать. Я беру тебя на руки и кладу на операционный стол. Я его так называю, хоть визуально эта конструкция весьма сомнительна, и оснащена лишь несколькими толстыми ремнями и старой лампой, что стоит рядом. Одежда тебе ни к чему, ты ведь станешь небожителем. Нам гораздо лучше избавиться от неё сейчас, что и я сделаю. Знаешь ли, затягивать ремни на твоём обнажённом теле, пока ты бьешься, как бешеный зверь - не самая лёгкая задача. Тем не менее, остались лишь руки и шея. Я придушил бы тебя прямо сейчас, но ты нужна мне живой. Таков принцип, дорогая - эту работу я должен начать, пока ты жива. Я затягиваю ремень туже, чем положено, ощущая пальцами твоё дыхание. Делаю тоже самое с руками, откидывая на пол то, чем они были связаны до этого. Кричи, срывай голос, пока можешь это делать, ведь это не надолго. Я начну с твоих глаз. Прекрасных янтарных глаз, я заберу их себе. Почему же ты молишь о помощи? О том чтоб я пощадил тебя? Тебе выпала такая честь, я сделаю из тебя божество, которому будут поклоняться! Но для этого ты должна погибать в мучениях, без этого никак. Я не могу усыпить тебя или обезболить, это нарушение правил. Моих правил. Пора начинать, ma chérie. Я беру тонкую хирургическую иглу и леску, поднимаю край века выше и провожу иголку сквозь плоть, завязывая узелок. Делаю несколько стежков на расстоянии нескольких миллиметров. Я не могу иначе, ведь твои глаза будут закрываться. Таким же образом оттягиваю и пришиваю нижнее веко, и так же с другим глазом. Я проникаю иглой прямо в глазное яблоко, завязываю узелок и оставляю длинный хвостик лески. Делаю это ещё несколько раз в разных местах, оборачиваю все нити вокруг пальца и начинаю плавно тянуть, попутно рассекая скальпелем ткани вокруг глаза, что мне мешают. Не сразу, но получилось. Измученный глаз в моих руках, но цвет его всё также прекрасен. Осталось повторить то же с другим глазом. Крови было немногим больше. Видимо, я задел кое-что лишнее, но это не страшно. У меня есть два стеклянных шарика, размером точь-в-точь как человеческие глаза. Угадай, что же я сделаю? Я кладу их туда, где только что были глаза. Тонкими ножницами срезаю лески с век, дабы всё это стало походить на нечто человеческое. Вновь беру иглу и сшиваю внешние уголки глаз. Совсем немного, чтобы всё это было более надёжным. Привожу тебя в сознание нашатырем, тебе рано отключаться. Человеческие глаза пропускают сквозь себя истину, словно стекло. Сделаю-ка снимок. Так появляется богиня, это исторический момент. Одним движением разрезаю плоть и кожу между грудью, от ключиц до мечевидного отростка. Тц. Меня достали твои крики. Всё той же леской сшиваю губы. Стекает кровь, она везде: на моих руках, твоём лице, груди, операционном столе. Совсем скоро твой организм будет обессилен, и прекратит какие-либо попытки сопротивляться. Ты не сможешь кричать, ведь сорвала голос, а любые движения будут вызывать жуткую боль.. Впрочем, это уже сейчас так. Закрепляю леску двумя узелками и обрезаю. Божество должно быть тихим, и молча слушать мольбы людей. Боюсь, кости вручную резать я не смогу. А вот циркуляркой - в самый раз. ... Сознание как в тумане, я слышал треск костей, всё вокруг в брызгах крови, а в твоей груди пропилены кости. Достаю грудину с остатками хрящей и откидываю её прочь. Сейчас мне нужно твоё сердце, и лишь оно. Милая, твоя жизнь больше не сможет продолжаться, я перерезаю сосуды, что идут от сердца. ... Через три года в старом подвале было найдено тело девушки, сидящей на стуле. На талии была обвязана ткань, закрывающая ноги до колен, а вместо глаз были стеклянные шарики. В груди была дыра, открывающая сердце, точнее, его замену. Практически точная копия человеческого сердца из красного воска была покрыта засохшей кровью. Её руки были скрещены на коленях, в ладонях лежали иссохшие глаза и сердце. На стене за ней написанная кровью фраза на латыни, в переводе - "Человеческое сердце тает так же легко, как воск. Люди проходят сквозь истину сами по себе, как сквозь зеркало". Убийца найден не был.