«Случайная»‎ встреча

Чуя долго смотрит на небо, затянутое бесконечными серыми тучами, и резко ёжится, поправляя плащ на плечах. Прохладно. Город будто погрузился в вязкий прозрачный туман. Вокруг всё серое и сырое, влажный асфальт темнеет под ногами, мелкие лужи неровными пятнами отражают серое небо. Люди, медленно бредущие по улице, постоянно зевают, смотрят на мир недовольно и поднимают к небу свои недовольные лица. День был вялым, как мелкий дождик, периодически отстукивающий по стеклу панорамных окон какую-то мелодию. Чуя, отрываясь от яркого экрана компьютера, иногда поворачивался на кресле в сторону окна и смотрел на это серое небо, передёрнутое полотном дождя. Благо, когда у него закончился рабочий день, дождь прекратился. И Чуя надеется, что, пока он не дойдёт до дома, он не начнётся снова. Накахара, обойдя особо крупную лужу, замирает около одного кафе и задумчиво разглядывает через стекло небольшой уютный зал, залитый тёплым светом. Его любимое кафе рядом с офисом, в котором он берёт утром кофе и иногда заходит на перекус перед миссией. Сегодня не было и не будет миссий — одна надоевшая бумажная волокита, — но можно взять себе тёплый фруктовый чай. Тихо звенит колокольчик на двери, когда Чуя входит в кафе. Милая девушка за стойкой здоровается с ним с приятной улыбкой. Накахара вежливо улыбается ей в ответ и заказывает чай. Девушка кивает и ненадолго отходит от стойки, повернувшись спиной, чтобы сделать чай в бумажном стакане. Чуя, ожидая свой напиток, лениво рассматривает посетителей. Вот молодая парочка, сидящая за столиком в плетёных креслах, на ручках которых висят влажные зонтики. Они мило о чём-то щебечут, отпивая свои напитки — молочные коктейли? — из больших стаканов. Чуя со слабой улыбкой качает головой и переводит взгляд на другого посетителя. Мужчина в возрасте сидит за столиком один, читая книжку в мягком переплёте с желтоватыми страницами и изредка прикасаясь к ручке небольшой чашки с чаем. Чуя щурится, пытаясь прочитать название книги, но ничего не получается, поэтому он разглядывает других посетителей. Маленькая девочка задорно болтает ногами, сидя на слишком высоком для неё стуле, поедает мороженое, политое шоколадом, и восторженно о чём-то рассказывает. Напротив неё сидит мужчина — видимо, её отец — и с широкой улыбкой кивает на каждое слово. Чуя с приподнятыми уголками губ вспоминает о Мори и Элис и оглядывает последнего посетителя. Он сидит в дальнем углу зала, в полутьме, потому что над ним нет люстр. Перед ним на столике ничего не стоит, а сам он, развалившись на кресле, ничего не заказывает и как будто не ждёт, разглядывая улицу через окно. Он, видимо, почувствовав на себе чужой взгляд, неожиданно смотрит в ответ. Чуя вздрагивает и поспешно отводит взгляд, тихо цыкая. Благо, девушка за стойкой уже передаёт ему чай. Накахара быстро расплачивается и поспешно выходит из кафе, но с зарождающимся раздражением слышит, как за спиной звякает колокольчик на двери. — Чуя! — довольно восклицает Дазай, выйдя вслед за ним. — Какая встреча! — Что тебе от меня нужно? — сквозь зубы цедит Чуя, резко развернувшись и зло уставившись на бывшего напарника. Он просто хотел неторопливо идти домой, наслаждаясь тёплым чаем, а не его присутствием. — Ну ты чего? — бубнит Дазай, поравнявшись с ним. — Мы всего лишь случайно встретились в кафе, как я мог не поздороваться с моим любимым бывшим напарником? Чуя с тихим вздохом закатывает глаза. — Ну? Поздоровался? Тогда теперь вали. Накахара продолжает свой путь домой, наконец-то пробуя свой чай, но Дазай игнорирует последнюю фразу и идёт рядом. Чуя смотрит на него тяжёлым взглядом. — Ну что тебе ещё от меня надо? — Можно я провожу тебя? — Дазай широко улыбается, засунув руки в карманы и разглядывая небо. — Ты же домой идёшь, да? А я хотел прогуляться. Но идти куда-то одному немного странно, скажи? Чуя долго смотрит на него, хмурится. Дазай дико бесит, когда неожиданно пристаёт к нему, но… Он устал, и ему немного лень. Чуя тяжело вздыхает. — Хорошо… Только не разговаривай со мной! Не хочу, чтобы люди думали, что я с тобой. Дазай довольно кивает, не прекращая улыбаться. Чуя закатывает глаза к небу. Приставучий. Но настроение немного улучшается, когда они идут. Чуя иногда отпивает свой чай, но в основном греет им руки. Он будто несёт кусочек мягкого света из кафе, разбавляя серый окружающий мир. Лужи хлюпают под ногами, по тёмной глади идут круги. Дазай, как и обещал, идёт рядом молча, с вдохновенной улыбкой разглядывая серое небо и мокрые, будто перья птиц, ветки редких деревьев. Чуя по инерции глотает чай и задумчиво разглядывает его. У Дазая, как всегда, взъерошенные и немытые волосы, вьющиеся ещё сильнее из-за влажности. Кончики прядей потемнели. Попал под дождь? На плечах мокрые пятна от капель, а подол плаща заметно тянет вниз. Штанины светлых брюк тоже влажные, но, кажется, Дазай совсем не замечает этого, идя по миру с радостной улыбкой. И что же такое произошло в его жизни, если он так улыбается? Чуя мелко вздрагивает, когда на нос с бледными веснушками прилетает холодная капля. Высотка, в которой находится его основная квартира, стремительно приближается, но по лужам растекаются тонкие круги от снова начавшегося дождя. Чуя, выбросив пустой стаканчик в ближайшую урну, срывается на бег. Дазай позади него громко шлёпает по лужам. Они пробегают мимо забора, Чуя по пути успевает выудить ключи из глубокого кармана и открыть калитку. Дазай вбегает за ним, до того, как калитка тихо хлопает. К тому времени дождь уже с тихим шумом стучит по крышам и играется с мокрыми листьями. Они залетают под навес над подъездом. Чуя с лёгким отвращением ощущает, как влажные волосы налипли на шею. И плащ на плечах и спине наверняка мокрый. Дождь — это, конечно, неплохо — не жарко, и солнце не слепит в глаза, — но не тогда, когда у него нет зонтика. Дазай, уперевшись руками о колени, шумно дышит рядом с ним. Чуя слабо качает головой — никакой подготовки — и поворачивается к двери. — Ты проводил меня, как и хотел. А теперь я иду домой. — Но Чуя! — Дазай наваливается на него, обхватывая чужие плечи. Чуя чуть морщится: плащ Дазая тоже влажный и бьет тяжёлыми полами по ногам. — Там ведь дождь начался! А у меня нет зонтика. К тому же, мне от тебя до общежития агентства далеко идти! Можно я у тебя переночую сегодня, а? Я не буду приставать, честно! Чуя, выдерживая чужой вес, тихо вздыхает и медленно ведёт взглядом по стене дождя. Он сильный, отскакивает с мелкими брызгами от луж и выбивает на навесе неразборчивый ритм. Накахара ещё раз вздыхает. На улице мокро: выйдешь на пару минут — придётся одежду выжимать. Не то чтобы его сильно бы волновало, если бы подобное произошло с Дазаем, но… Чуя закатывает глаза. Этим вечером ему явно не повезло, но ему лень. — Ладно. Дазай радостно обнимает его, прижимая к себе и сильнее вжимаясь мокрым плащом в чужую одежду. Чуя тихо стонет. Такой приставучий и несносный. Дазай заходит в чужую квартиру и оглядывается, будто ни разу здесь не был. Чуя, нахмурившись, долго смотрит на него, машинально стягивая обувь и верхнюю одежду. Он не особо рад, но почему-то Дазай так часто оказывается здесь… — Эй, не стой столбом, — окликает Осаму Чуя. — Снимай плащ и обувь. Не заноси грязь в мой дом. И умойся. Дазай послушно кивает, скидывает обувь и неаккуратно отпихивает её в сторону. Плащ скидывается на вешалку, заставляя её закачаться. Чуя бросает на Дазая сердитый взгляд, а тот отвечает обманчиво невинной улыбкой и проходит в ванную, прекрасно ориентируясь в чужой квартире. Накахара тихо скрипит зубами, наклоняясь, чтобы нормально поставить туфли Дазая. Переодевшись в домашнюю футболку и штаны, Чуя проходит на кухню, где уже сидит Дазай, болтая длинными ногами и поглядывая в тёмное окно, по которому стучит дождь. Чуя по привычке прослеживает за его взглядом и пустыми глазами смотрит на тёмное окно, по которому часто стекают капли дождя. — Я есть хочу, — неожиданно заявляет Дазай. Чуя тихо цыкает. — А я тут причём? — Ну Чуя! Покорми меня, — гундосит Осаму, но видя, что бывший напарник никак не реагирует, страдальчески кривит рот. — У меня от голода уже живот болит. От последней фразы Чуя напрягается, подавляя в себе желание взволнованно подбежать к Дазаю. Он не понимает, врёт ли тот или нет, но… — Хорошо. Я тоже есть хочу. — Отлично! — тут же оживляется Дазай. — А что у тебя есть? Чуя подходит к холодильнику, открывает дверь и лениво осматривает содержимое полок. Но немного просыпается, заметив на одной из них кастрюлю. — О, я вчера делал себе рис с овощами и курицей. Тут как раз на двоих, — бормочет Чуя, разглядывая содержимое через стеклянную крышку. — Будешь? Только его нужно разогреть. — Буду, — довольно улыбается Дазай, кивая. Чуя чувствует на своей спине его взгляд, когда лениво крутится перед плитой на кухне, ставя кастрюлю и включая плиту. Дазай продолжает водить по нему взглядом, даже когда тот присаживается на другой стул за столом. Накахара с лёгким напряжением смотрит в ответ. — Что ещё? Почему ты так смотришь на меня? Дазай слабо мотает головой. — Ничего. Просто это так мило, что Чиби разогревает мне ужин, — Осаму хитро улыбается, откидываясь на спинку стула. — И для себя, — жёстко напоминает Чуя. Но с чужого лица не исчезает короткая ухмылка. Накахара вздыхает. — Не приставай ко мне. Я устал. — Много бумажек было? — легко угадывает Дазай и чуть улыбается, заметив подтверждение догадки — устало изломленные брови. — Я помню, что ты не особо любишь возиться с ними, потому что не можешь взбодриться. Сегодня ещё и погода такая… А я вот сегодня взбодрился, — хитро тянет Дазай. Чуя приподнимает одну бровь. — Тебя в такую погодку отправили на задание? — Не-ет! — ухмыляется Осаму. — Ты же знаешь: задания меня тоже не радуют. Но вот что радует, так это эмоции моих дорогих любимых напарников! Чуя беззлобно стонет. — Что, твой нынешний напарник тоже страдает от тебя? — Ага! — совсем не раскаиваясь, довольно отвечает Дазай. — Конечно, вы реагируете по-разному, но подкалывать вас можно совершенно одинаково. — У него же нет шляпы? — с сомнением уточняет Чуя, чуть хмурясь. — Нет, — кивает Дазай. — Но у него есть записная книжка, без которой он никуда. — Ты… стащил её? Дазай довольно улыбается, кивая чужой догадке. — Я прекрасно просчитал его будущие действия. Как только он заметил пропажу, он сначала проверил свой стол. Приятно было наблюдать, как он переворачивает абсолютно всё на столешнице, нарушая идеальный порядок, а потом роется в ящиках. У Чуи дёргается глаз от того, с какой довольной садисткой улыбкой Дазай рассказывает это. — Как я и думал, потом он спустился в кафе на первом этаже, чтобы проверить, не забыл ли он книжку там во время обеденного перерыва. Но там её не было. Тогда он решил поспрашивать у других. Но никто не видел, как я её быстро утащил. А я, ваш великий, но, увы, не состоявшийся актёр, невинно солгал. А когда он отошёл в уборную, чтобы поискать и я там, я вернул его книжку… обратно на столешницу. Чуя закатывает глаза. — Его выражение лица, перекошенное от удивления и гнева, когда он обнаружил свою записную книжку именно на том месте, с которого и начинал искать, было прекрасно — довольно мурлычет Дазай. — Ещё и бонус: его тихое безумие от того, что его драгоценное идеальное расписание было испорчено. — Я, конечно, понимаю, что Мори-сана и твоего босса волнует эффективность миссий, но они совсем не щадят тех, кого ставят твоими напарниками, — качает головой Чуя. Дазай невинно наклоняет голову и провожает его глазами, когда Накахара встаёт со стула и, подняв крышку и оценив готовность содержимого, выключает плиту. Янтарные глаза наблюдают за легко двигающимися руками, которые достают глубокие тарелки и выкладывают в них рис. — Вот. Чуя ставит перед ним тарелку с рисом, передаёт палочки и сам усаживается за стол. — Спасибо! Дазай с улыбкой берёт палочками рис с кусочками овощей и довольно жмурится, прожёвывая. — Сам готовил? — Конечно, — гордо отвечает Чуя, жуя кусок мяса. — Потому что я, в отличии от тебя, слежу за своим питанием и не порчу желудок химозной хренью. — Заметно, что ты готовил, — отзывается Дазай, игнорируя последнее. Чуя напрягается, ожидая замечания вроде «вкус ужасный» или «собачья еда», но: — Очень вкусно. Чуя невольно краснеет и заторможено кивает. Пока они молча едят, он ищет в чужом лице ложь, но Дазай всегда довольно жмурится, когда отправляет в рот очередную порцию риса с кусочками овощей и мяса. Закончив есть, Дазай ставит грязную тарелку в посудомоечную машину и застывает около раковины. Чуя с лёгким подозрением смотрит на него, когда добавляет свою тарелку и включает машину. — Теперь топай в душ. Нечего тебе ходить по моей квартире грязным, — хмурится Чуя. — Вместе пойдём? — озорно улыбается Дазай. В глазах загораются хитрые огоньки. — Нет, — жёстко отрезает Чуя. — Тебе дать новые бинты? — Злой ты, Чуя, — куксится Дазай, игнорируя вопрос. Чуя раздражённо цыкает и отходит в комнату, чтобы взять из шкафа чистое полотенце, одежду для Дазая, которая почему-то успела у него засесть и несколько упаковок бинтов. Дазай шепчет что-то похожее на «верный пёсик», принимая это из чужих рук. Чуя в ответ только пихает его в сторону ванной и оседает на кухне, наблюдая за работающей посудомоечной машиной и проверяя соцсети. Когда шум воды за стенкой затихает, через какое-то время Дазай выходит из ванной из полотенцем на плечах, вытирая им шею. Чуя ведёт по нему взглядом и с тихим вздохом вырывает из рук полотенце, взлохмачивая им мокрые волосы. — Не капай тут. Дазай широко зевает и наклоняется к нему, позволяя его рукам вытирать свои волосы. — Не спи на мне. Иди в гостиную, я схожу в душ и постелю тебе там на диване. Дазай сонно кивает, наклоняя голову. Чуя стягивает с его головы полотенце и заходит в ванную. Под тёплыми струями вязкая усталость немного спадает. Постепенно становится тепло, как всегда. Чуя вытирает свои волосы перед зеркалом, случайно иногда капая на футболку. Яркие вьющиеся пряди, потемневшие от влаги, падают на плечи. Чуя задумчиво включает фен в розетку. В его квартире нет серости, лишь окна, ведущие в темноту и в дождь. Даже одежда и шторы яркие. После такого сонного и вязкого дня на работе по приходу домой он всегда взбодряется. Усталость и желание спать остаётся, но пропадает заторможенность. Выключенный, ещё теплый фен складывается на полку в шкафчике. Хотя сейчас ему особенно легко. Почему? Потому что он не один? Присутствие Дазая должно раздражать, но оно, наоборот, успокаивает. Может, потому что напоминает ему о тех спокойных днях, когда они в перерывы, развалившись на диване, по очереди играли на побитой приставке Дазая. Чуя шумно выдыхает, войдя в свою спальню. Он всего лишь хотел взять в шкафу постельное бельё, чтобы постелить Дазаю на диване, но его встречает сам Дазай, сидящий на диване и лениво водящий босыми ступнями по полу. — Здесь сплю я, — сквозь зубы цедит Чуя, хмурясь. — Но Чуя! Диван Чиби слишком короткий для меня! — ноет Дазай, обиженно надув губы. — А у тебя кровать большая, королевская, с тебя не убудет. Накахара вздыхает. Так лень, так лень разбираться с Дазаем, когда он хочет спать. — Только не приставай ко мне, ясно? Дазай довольно кивает и тут же юркает под одеяло. Он смотрит на него сонными глазами с кровати, пока Чуя ходит по квартире и по комнате, доделывая мелкие дела и проверяя сообщения. Но вот он тоже лезет под одеяло, и Дазай тут же прижимается к нему, обнимая. Чуя морщится. — Я же просил не приставать. — Так я не пристаю, — уверенно заверяет Дазай. — Всего лишь обнимаю. Чуя очень тёплый — обнимать приятно. Чуя что-то ворчит под нос, но не вырывается, позволяя прижиматься к себе. Дазай довольно улыбается, поглаживая чужой пресс через футболку. Бормочет что-то, Чуя не слушает, частично засыпая и по привычке перебирая пушистые тёмные пряди. Тут он слышит среди бормотания: — Как я рад, что сегодня ты решил зайти в своё любимое кафе. — Что-что?! — вздрагивает Чуя и садится на кровати. Дазай, скатившись с чужой груди на живот, обиженно мычит. — Ты что, поджидал меня там?! — Ну да, а что? Чуе хочется взвыть. — Как что?! Ты навязался ко мне домой! — Мне просто хотелось, чтобы Чуя меня накормил, и поспать с ним в обнимку! Тебе что, жалко, что ли? — А просто попросить не пробовал? — Не-ет, это неинтересно! — слабо мотает головой Дазай, но на лице хитрая улыбка. Чуя тяжело вздыхает и ложится обратно. — Ты такой глупый, знаешь? — Но ты всё равно меня любишь! Дазай коротко смотрит на него горящими глазами с янтарными искорками в них и снова обнимает его. Чуя раздражённо выдыхает. Такой-такой Дазай, который почему-то его.