Сад

Человек пришел следом за караваном, босиком, с ботинками, висящими на шее, таща за собой двухколесную тележку. Возраст его горожане назвать затруднялись, больно он оброс косматой бородой. Могло быть и под сорок, и хорошо за шестьдесят. Но глаза у него из-под соломенной шляпы смотрели ясно, как у молодого. На его одежду там и сям были нашиты карманы, неровные и местами оттопыренные. Человек оставил тачку со своим добром, завёрнутым в мешковину, под присмотром у добросердечной миссис Хатчинсон и договорился с ней о ночевке на сеновале в обмен на то, чтобы вскопать ей участок на заднем дворе. — А что сажать-то будете? — спросил он. — Самое время для посадки. Голос у человека был ровный и хороший, без хрипоты и прокуренности, и тем он добавил к себе доверия добродетельной миссис Хатчинсон, которая держала семью в железных рукавицах, оберегая от грехов курения и выпивки. — Да вот абрикосы в городе сажать стали и яблони, — сказала хозяйка. — Третий год уже с водой хорошо совсем, и даже летом не все пересыхает. Фэйноры вон в прошлом году привезли себе на участок саженцы абрикосов и гранатов с юга, от какой-то бывшей испанской миссии, и все у них так хорошо прижилось и в рост пошло! Значит, стоящее дело. А яблони у нас свои немного были, у Финнигана, у мэра и у Диксонов. И теперь всё сажаем вот, и саженцы, и дички. Правда, как там полагается с ними обращаться, не знаю ещё, посмотрю, как другие справятся! — А я как раз знаю, — улыбнулся в бороде гость. — Если договорились насчёт саженцев, я могу их посадить. — Только про один абрикос и одну яблоньку! Все сейчас хотят себе саженцы, даже сговариваются ещё телегу на юг отправить за ними. — Тогда, может быть, вы захотите купить саженцы у меня? — Джонни, да вы шутите, — строго сказала миссис Хатчинсон. — Вы что, тащили саженцы за собой через полстраны? — Только от сада в округе, мэм, — уверил ее гость и пошел разматывать мешковину в своей тележке. Назавтра в огороде миссис Хатчинсон красовались пять молоденьких саженцев яблонь. А гость с востока в тот день, угостившись обедом хозяйки, явился к Финниганам и предложил им семян яблонь, которые были у него с собой. Хорошие сорта со Среднего Запада, говорил он. Для сидра будут особенно хороши, и плодоносить начнут раньше , чем обычно растущие из семян. Десять лет ждать не придется. — У нас, хвала Господу, и вода родниковая неплоха, особенно эти три года, никто на живот не жалуется, — ответил ему сперва Финниган, а потом все же взял немного семян на посадку, и даже заплатил чуток за то, чтобы гость вскопал ему новый клочок земли под них. Услыхав про это, жена почтмейстера тоже захотела яблоневых зёрен, и вскопать под будущий сад кусок их земли в долине, побольше того, что намечался под абрикосы. А что ждать плодов дольше, чем от саженцев — так подождем, сказала она, внукам пригодится. Пусть сидр варят. И пошло, и поехало. Там сад, здесь семечко за домом, тут пара деревцов на огороде, а здесь просто вскопать участок, да поболтать с хозяевами и просто сунуть в землю несколько семечек, вдруг пригодится… На участок Фэйноров гость добрался больше чем через неделю, дав себе день отдыха после того, как перекопал изрядно земли на задних дворах и на участках вокруг города. В тот самый день, когда рано утром уехала повозка на юг, за новыми саженцами, в сторону бывших испанских земель и вполне настоящих испанских садов. Пара мулов везли повозку, двое мужчин сидели на скамье, и один держал дробовик, а за повозкой ехал верхом на лоснящейся рослой гнедой рослый всадник, из-под шляпы которого спускалась на спину длинная коса бледного рыже-пшеничного цвета. И бежал за повозкой маленький грязно-белый пёсик. А ближе к вечеру гость с оттопыренными карманами, все так же босиком, неспешно дошел до указанного ему в городе участка: "вот по тропе прямо, потом на развилке налево, держи на край долины, на красную скалу с рогатой такой верхушкой, и когда упрешься в ворота, вокруг которых шиповник растет, вот это и будет земля Диксонов, то есть теперь Фэйноров. Там ещё каменный дом под скалой строится, и жеребец черный часто бегает вместо сторожевой собаки, не ошибёшься". И здоровенный жеребец вправду бегал по участку свободно, без привязи, а за ним носился молодой беспородный пёс цвета песка и дурачился, как щенок, то пытаясь хватать его за ноги, то падая пузом кверху. Полосы молодых кустов шиповника тянулись от ворот вправо и влево на много ярдов, закрывая проход надёжнее иного забора. На воротах из брусьев висела деревянная колотушка, и босоногий гость ею постучал. Каменного дома он не разглядел, только добротный деревянный, возле которого и вправду росли четыре яблони. То есть, это взрослых четыре. Молоденькие саженцы, должно быть, прошлого года, росли теперь вокруг дома и тянулись вправо, туда, где шиповник мешал разглядеть участок. На стук вышел тоже высокий и длинноволосый мужчина, без шляпы, с прямыми черными волосами, перехваченными шнурком. Издали он с ними походил на индейца, а вблизи оказался белым и даже довольно светлокожим, словно загар его не брал. И таким гладко выбритым, прямо неправдоподобно. — Доброго вам дня! Я слышал, вы у себя на земле большой сад сажаете, да благословит вас господь, — сказал гость. Хозяин, или один из хозяев, помедлил. Руки его были в земле. — Доброго дня, — отозвался он. — А вы не тот ли человек, что с прошлой пятницы раздает яблоневые семена в городе? Но, говорят, ваши сорта яблок больше годятся на сидр, чем в пирог или на еду. — Так разве у меня один только сорт? — весело спросил гость. — На Среднем Западе, конечно, хозяева больше ценят такие сорта, чтобы сразу сидр из них гнать. Но я и другое предложить могу. — Ну что ж... — черноволосый подошёл, смерил взглядом оттопыренные карманы гостя, потом его самого очень внимательно, словно пытался заглянуть внутрь. Откинул невидимую снаружи задвижку и приоткрыл створку. — Заходите. Трава возле дома и под яблонями росла особенно густо. Впереди прошел ещё один человек, высокий и рыжий, и молодой пёс устремился за ним галопом. Воздух сделался чуть влажным — где-то неподалеку был источник воды. Хороша земля, думал гость, невольно щупая ее босыми ногами, ох, хороша. Благословенна. Будущий сад охватывал сзади старый дом и тянулся вглубь участка, но обрывался. Там, куда уходили посадки, в стороне под красной скалой, виднелась каменная стенка — должно быть, тот самый "каменный дом". Тоненький ручеек сбегал по склону, протекая недалеко от дома, и даже был немного подпружен, чтобы удержать воду в засушливое время. А сейчас травы на берегу мокли в воде, ручей был бодр и упрямо стремился вперед, ко дну долины, и, наверное, тек дальше по ней к далекой Колорадо, когда весенние дожди выпадали щедрыми. — Говорят, вы тут всего три года назад поселились, — заговорил гость, — а уже вон как шиповник разросся! — Может, у вас и семена шиповника есть? — спросил хозяин без улыбки. — Нет, я всю жизнь яблоками занимаюсь. Сады на Среднем Западе сажал, да сидр гнал. Душистый и лёгкий он из моих яблок выходит. В местах с плохой водой самое спасение. Да смотрю, с водой у вас тут хорошо. — Пока не жалуемся, — высокий обозначил улыбку. Круги вскопанной земли продолжали их прерванный сад. Кто-то готовил места для будущих саженцев, добавляя навоз в землю. Гость запустил руку в один из множества своих карманов. — Это смотря что вы хотите с яблоками делать. В пироги их запекать — вам сорт "Малютка Молли" подойдёт или "Нахальный кузнечик", кислые они и легкие. Или вот "Шершнева любимая", если для варенья и на десерт, сладкие будут, осы так и летят. А вот "Прыг-скок овечка", это на сладкий сидр, или на сок тоже годятся, если детям, только давить сразу надо, не хранятся они... А чтобы в погребе хорошо лежали — это вот подойдёт, форму держат и не гниют... Хотя у вас в погребе и так, наверное, не гниёт, в вашем-то благословенном климате, — сказал он лукаво. — У вас тут долина Райского источника, а что ж за рай да без яблонь? Черноволосый посмотрел на гостя задумчиво. — Да, растет тут хорошо, — кивнул он. — И хранится неплохо. Я взял бы у вас разных сортов понемногу. И на пироги нам пригодится, и на сушку, и сидр тоже не помешает. Что вы хотите за семена? — А чтобы их сажали и радовались, — сказал гость, улыбаясь. — И чтоб по всей долине вашей сады цвели. От этого людям польза и на душе легче. Вот ещё если ужином меня накормите, совсем хорошо будет. — А вам оттого какая выгода, добрый человек? — С выгодой я уже хорошо пожил, — сказал гость. — Теперь я так просто. — Без сапог. — Сапоги в телеге лежат, до зимы берегу. Так ноги землю лучше слышат... Сверните тогда бумажки кульками, я вам зёрнышек насыплю, а вы подпишете, какое где. Землю вам вскопать под них не надо? — Нет, — черноволосый тряхнул головой. — Эту землю мы вскопаем сами. Бородач посмотрел задумчиво на молоденькие саженцы, на траву и ручей. — Дышится у вас тут больно легко, — сказал он. — Нигде по дороге такого не было. Благодатная долина, и правда райская. Вот и хочется руки к земле приложить. — Идёмте в дом, — велел черноволосый. — Уговор был на обед. — А вот взрослые яблони у вас хорошие, — продолжал гость задумчиво. — Случайно от них зёрнышек не хранится? Я бы взял. Хозяин молча развел руками, и жестом позвал за собой в дом. Когда он зашёл, и гость на несколько мгновений остался один снаружи, он с лукавой улыбкой отломил веточку от ближайшей яблони и спрятал под одеждой. А потом тоже вошёл внутрь, туда, где пахло мясной похлебкой и хлебом, и где хозяин доставал из комода бумагу, чтобы свернуть кульки для яблоневых зёрен. А наутро гость миссис Хатчинсон свернул мешковину на своей телеге, закрыл ею мешок с едой, которую ему надавали добросердечные хозяйки, и двинулся на юг, таща за собой тележку. Так-то он тоже собирается в Калифорнию, говорил он. Но попозже. Здесь, на дальнем Западе, ещё столько места, где можно яблони сажать! А не только абрикосы. * ...Два года спустя весенний вечер был дождливым, и хозяйки боялись, что цветы с молоденьких плодовых деревьев собьёт ливнем. Но ливня не случилось. Дождь пришел мягкий, он сонно стучал по крыше и возился в юных яблоньках на заднем дворе салуна. Маглор закончил заниматься на рояле, и вечерние слушатели дружно зааплодировали. Ему не по душе было их присутствие, но гостиница сейчас переполилась приезжими с юга и востока, и избежать их внимания, чтобы просто позаниматься, не получалось. — Хорошо у вас, — сказал человек с неподвижной левой рукой, сидевший за стойкой. — Будто и войны никакой нет. Яблони цветут, как сумасшедшие, даже мелкие. Музыку вот играют... Мне аж детство вспомнилось. Тоже в яблоневых садах. — А ты откуда? — Со Среднего Запада я, из Огайо. У нас там садов мно-ого посажено! А на ваши смотрю — и как будто родное что-то. Даже пахнет также. — О, — сказал, предвкушая, Финниган, — ты ещё не знаешь, откуда у нас столько яблонь! Пришел пару лет назад такой парень Джонни, без сапог, зато с саженцами... Пока хозяин салуна пересказывал историю яблочного гостя, Маглор осторожно подстроил две струны, не вслушиваясь в знакомую историю. Иногда он задумывался о том, где затерялся их странный проницательный гость, но и только. Гораздо чаще он ходил летом поливать яблони — конечно, если их уже не поливал Майтимо. О, я опять это сделал, думал при этом Маглор. Он опять последовал за братом, ещё раз. К счастью, не демоны знают куда, а лишь остался в человеческой глуши, сажать со Старшим сад, и едва ли не больше сил в него вкладывал. Но ведь однажды война закончится, и он поедет далеко на восток. Возможно, вместе с Курво — смотреть на человеческую цивилизацию, осязать ее достижения. И слушать ее музыку вживую. — Да быть такого не может, я говорю! — заорал вдруг человек у стойки. — Да я ж вам все рассказал, как было, — невозмутимо успокоил его Финниган. — Как это может быть, когда ты мне прям как на ладони нашего Джонни Чэпмена описал! Который у нас питомники яблочные устраивал и землю с садами продавал! — Ну, ты напутал что-то, парень... — Ничего я не напутал, — горячился приезжий. — Ты мне прямо Джонни описал, как я его помню! А такого не может быть! — Это почему ещё? — удивился Финниган. — Да потому что это в моем детстве было! И помер Джонни Чэпмен ещё в сорок пятом году, когда мне было шестнадцать! И за свои слова я готов ответить! — Ну, ну, успокойся, — сказал хозяин, наливая разгоряченному гостю пива. — Это вряд ли такое может быть, чтоб покойник ходил по земле с карманами яблочных зёрен. А вот ученики у него, наверное, были, вот и один оказался такой блаженный, что ходит и сады сажает... Маглор подошел ближе и мягко спросил: — Хорошо ли вы его помните, уважаемый гость? Можете восстановить в памяти, каков он был? — Говорю же, я помню его хорошо, он точно такой вот, как ты сказал, и был! И с бородой, и щурился, и босиком часто ходил под старость… Приезжий замолк на мгновение, и Маглор мягко коснулся мыслями его памяти, помутневшей уже от времени, как почти всегда у людей. Но образ в ней был ярким и четким, как часто у них бывает с детскими воспоминаниями. Джонни как живой, шел там по дороге, раскисшей от весеннего дождя, неся в руках сапоги, и улыбался сквозь бороду, и щурил молодые глаза. Маглор подумал мгновение — и вышел из зала под вечерний дождь.