Неизлечимый (из-за тебя)

Лю Цингэ больше не скрыть от себя свои же чувства. Он окончательно и бесповоротно влюблен в Шэнь Цинцю. С того момента, как Шэнь Цинцю отравили Неизлечимым, Лю Цингэ был вынужден навещать его слишком часто. Лекарство Му Цинфана помогало лишь немного, Шэнь Цинцю требовалось очищение духовных меридиан. Лю Цингэ не мог не подметить, как забавно все сложилось: ещё недавно Шэнь Цинцю спас своего шиди от искажения Ци, а сейчас сам вынужден терпеть его помощь. Однако, на самом деле это его вовсе не смешило, а скорее печалило. Какой бы не была его помощь, этого недостаточно, чтобы отплатить Шэнь Цинцю. В ответ за спасение жизни платят только этой же самой жизнью. Духовными силами Лю Цингэ восстанавливал циркуляцию в меридианах, бережно держал в руках ладонь Шэнь Цинцю. Нежную и беспредельно любимую. Смотря на беспечное, но до жути уставшее лицо, наблюдая за умиротворенно вздымающейся ото сна грудью, Лю Цингэ хотелось кричать и ругать Шэнь Цинцю. За то, что он совсем не бережет себя, за то, как он снова впутался в какую-то передрягу и измотался настолько, что Неисцелимый дал о себе знать. Ещё больше он злился только на самого себя: за то, что не оказался рядом. Отмахиваясь от назойливых мыслей, Лю Цингэ потянулся убрать упавшую на лицо Шэнь Цинцю прядь. Он уже не скрывал от себя, что на самом деле это лишь повод прикоснуться к нему, к невозможно красивому Шэнь Цинцю. Наблюдая за подрагивающими ресницами, Лю Цингэ запрещал взгляду спускаться ниже, уделять излишнее внимание совсем немного разомкнутым, завораживающим его губам. Ему бы хотелось коснуться и их, но даже мысль об этом казалась слишком смелой. Хоть Лю Цингэ уже принял свои чувства, возможно совсем очевидные и неправильные, но легче совсем не стало. Шэнь Цинцю никогда не выберет его, даже если он сделает все для этого. Нежно держа в руках ладонь, Лю Цингэ невесомо коснулся губами тыльной стороны, всего на секунду позволил себе выразить немного любви. Сознание рисовало мечты о том, как когда-нибудь он сможет поцеловать Шэнь Цинцю настойчивее, не боясь за непонятые чувства. От этих глупых мыслей Лю Цингэ старался избавиться, хоть по итогу и ругал себя за то, что совершенно бессовестно к ним возвращался. Послышался сонливый стон, брови Шэнь Цинцю оказались сведены к переносице. Опасаясь за потревоженный покой, Лю Цингэ поспешно выпустил ладонь из своих рук. Несколько мгновений Шэнь Цинцю грубо потирал глаза, будто пытаясь окончательно избавиться от остатков сна. - Шиди, ты уже закончил? - голос звучал хрипло, но Лю Цингэ это показалось особенно нежным. - В следующий раз тебе следует быть осторожнее, - Лю Цингэ старался звучать как можно строже, но, вероятно, получалось у него не очень хорошо. Под беспечным взглядом только что проснувшегося Шэнь Цинцю он просто не мог злиться. - Чего мне бояться, если я знаю, что обо мне позаботится Лю-шиди? - Шэнь Цинцю мягко улыбнулся. Вот только вместо того чтобы привычно умилиться с шисюна, с его безмятежного взгляда, Лю Цингэ задался вопросом: он что его совсем за идиота держит? Шэнь Цинцю никогда бы не стал полагаться на других, Лю Цингэ давно понял его жертвенную натуру. Безусловно, Шэнь Цинцю был очень заботлив и добр ко всем, вот только к самому себе он эти качества никак не проявлял. Мозоля взгляд Лю Цингэ, передние пряди волос Шэнь Цинцю медленно спадали на лицо. Нестерпимо хотелось дотронуться до них, нежно заправить за ухо, как он сделал минутой ранее. - Мне теперь всегда тебе на помощь приходить? Постыдился бы! - проворчал Лю Цингэ и тут же принялся мысленно ругать себя за излишнюю грубость. Собственная чёрствость изрядно надоела, но позволить иной тон Лю Цингэ себе не мог. Чтобы не сказать лишнего, пришлось с силой прикусить язык, ведь на самом деле ради Шэнь Цинцю он пойдет на все. И даже не из-за долга. Обменявшись ещё парой обыденных фраз, покидая бамбуковый домик, Лю Цингэ мечтал сбежать и от невыносимых чувств. Отныне и навсегда рядом с Шэнь Цинцю он больше не сможет дышать ровно. Теперь Лю Цингэ пылал каждый раз, когда видел Шэнь Цинцю, стыдливо прятал взгляд, вспоминая о собственных чувствах. Он все чаще старательно избегал Шэнь Цинцю, хоть в тайне все ещё мечтал о коротких внезапных встречах. Противоречие сжигало Лю Цингэ заживо, совсем не оставляло места для жизни без мыслей о Шэнь Цинцю. Отделаться от назойливого шисюна не получалось даже ночью, ведь тот весьма по-хозяйски и бессовестно завладел его снами. Хотелось злиться и кричать, больше никогда не разговаривать с Шэнь Цинцю и не впадать в позорную краску от одного только его вида, но даже собственные ноги предали Лю Цингэ и каждый раз сами вели его на пик Цинцзин, почти что заставляли пересекаться с Шэнь Цинцю намного чаще. Настолько, что даже оправдываться заданиями Юэ Циньюаня получалось не всегда. Летняя жара уже неделю одолевала хребет Цанцюн. Солнце палило с самого утра: от знойной погоды не спасало ничего. Работа на улице никак не шла, поэтому долго не думая, Лю Цингэ вызвался помочь Шэнь Цинцю разгребать бумаги. И хоть получалось у него, мягко говоря, с большим трудом, он искренне старался принести пользу. Методично перебирая записи, Шэнь Цинцю выглядел как никогда сосредоточено: его тонкие кисти изящно покачивали веером, чем весьма завораживали Лю Цингэ. Они делили один стол, так что он мог слышать даже утомлённое от жары, его тихое дыхание... - Ты выглядишь уставшим, - Лю Цингэ чувствовал, что прямо сейчас ему крайне необходимо отвлечься. - Мне заварить чай? - Да, было бы славно, - Шэнь Цинцю был настолько занят, что даже не оторвал взгляда от бумаги. - Я как раз почти закончил. Отложив занимающие его ранее записи, Лю Цингэ поспешно удалился. Теперь у него было несколько минут, чтобы отвлечься и очистить разум. Нельзя думать о Шэнь Цинцю так бессовестно часто, особенно в его присутствии. Медленно разливая чай по чашкам, он старательно пытался выбросить из головы все дурные мысли, сосредоточиться на чем-то другом... Бессмысленно. Даже тянущийся из чайника запах чайных листьев говорил только о Шэнь Цинцю. О любимом им Шэнь Цинцю. О пышущим заботой обо всех и сразу Шэнь Цинцю, который наверняка даже и не подозревает, что творится с чувствами его шиди, не замечает ничего дальше своего носа и уж тем более никогда не ответит ему взаимностью. Странности в его поведении не скрылись даже от духовной школы. Все чаще он замечал на себе косые взгляды, а перешептывания прямо за спиной уже казались обыденностью. Лишь Шэнь Цинцю оставался в полном неведении. Горячая чашка отрезвляюще обожгла руку. Немного поморщившись, Лю Цингэ решил вернуться к Шэнь Цинцю. С подносом в руках, он успокаивал себя мыслью о том, что чай поможет освежить разум и привести в порядок... Лю Цингэ чуть не умер прямо на месте. Не в силах поверить собственным глазам, намертво застыл на пороге. Верхние одежды Шэнь Цинцю... Лицо мгновенно запылало: он не мог поверить, что Шэнь Цинцю способен на такое бесстыдство! Смущение смешалось с яростью так, что Лю Цингэ уже не мог отличить одно от другого, а Шэнь Цинцю как ни в чем не бывало снимал с себя одежду! Обнаженная шея мгновенно приковала взгляд Лю Цингэ, разрез нижних одежд демонстрировал небольшой участок груди и ключиц. Из-за жары кожа блестела влажностью, чем безжалостно захватила внимание... Лю Цингэ сглотнул. И хоть остальные слои ханьфу все ещё скрывали тело Шэнь Цинцю, без верхних одежд выглядел он крайне непотребно. - Шиди, у тебя все в порядке? - голос вывел Лю Цингэ из остолбенения. Взгляд переместился на собственные руки. В них сейчас должен был находиться поднос с чашками, только вот Лю Цингэ обнаружил, что одна из них внезапно оказалась прямо у него под ногами. Подумать только, он не заметил, как уронил чашку. Не почувствовал, как горячий чай пролился прямо на его ладонь... - Что... что ты делаешь? - Лю Цингэ едва вспомнил, как говорить. - Погода слишком жаркая, - Шэнь Цинцю говорил беспечно. - Надеюсь, шиди Лю не против того, что я избавился от лишних тряпок. Кончики ушей вновь запылали. Да как он мог говорить о таком... Бесстыдство в полной мере! Лю Цингэ мог понять непреднамеренные слова и касания, хоть они и будоражили его воображение, но вот это уже совсем ни в какие рамки... Сердце ходило ходуном, а дрожащая от ожога рука с силой впилась в край злосчастного подноса. Лю Цингэ осознал, стал полностью уверен в том, что больше никогда не сможет держать лицо и изображать безразличие перед Шэнь Цинцю. От постыдной реакции тела захотелось провалиться сквозь землю. Смущение окончательно победило ярость и Лю Цингэ ощутил слабость в ногах, он не мог поверить, что его чувства зашли так далеко. Попытки успокоиться проваливались мгновенно, взгляд то и дело возвращался к Шэнь Цинцю. К изнемогающему от жары, полураздетому Шэнь Цинцю. - Так, шиди, кажется ты перегрелся. Дай-ка я заберу это, - Шэнь Цинцю пришлось приложить усилия, чтобы достать поднос из крепкой хватки Лю Цингэ. - Все нормально, - голос Лю Цингэ явно говорил об обратном. - Кажется, мне нужно идти. - Не дури, - протягивая ладонь, Шэнь Цинцю подошёл вплотную. - Дай мне взглянуть на твою руку. Лю Цингэ не успел ни обдумать, ни что-либо предпринять, как рука Шэнь Цинцю просто захватила его ладонь, не оставила выбора. После горячего чая кожа оставалась чувствительнее обычного, любое прикосновение Шэнь Цинцю отзывалось глубокой дрожью. Лёгкая боль и трепетность касаний смешались, из-за чего даже нежные, изучающие ладонь подушечки пальцев ощущались намного ярче обычного. Взгляд Лю Цингэ растерянно метался от лица Шэнь Цинцю к их рукам, не забывал при этом задержаться на находящейся опасно близко шее, пока все-таки не пересекся с глазами шисюна. Щеки вновь предательски зарделись, а сам Лю Цингэ решительно выдернул ладонь. Выносить это было больше не в его силах, и чтобы сохранить хотя бы остаток своей гордости, он решил уйти. Такая резкость поразила Шэнь Цинцю, но Лю Цингэ не остановился ни на секунду, еле держался, чтобы не бежать со всех ног. Уму непостижимо, как неподобающе он себя повел. Шэнь Цинцю проявлял заботу, а в ответ Лю Цингэ бессовестно сбежал! Полный злости на самого себя, он спешил вернуться на пик и попытаться поскорее забыть об этой безысходной проблеме. Он уже покинул бамбуковую рощу, но образ Шэнь Цинцю все никак не выходил из головы, как бы судорожно Лю Цингэ его оттуда не гнал. От отчаяния его посетила идея навсегда закрыться в собственном доме и никогда больше не выходить наружу, мысль о том, чтобы принудительно ограничить себя от Шэнь Цинцю уже не казалась такой бредовой. - Шиди, подожди! - Лю Цингэ вновь услышал этот голос и сердце мгновенно замерло. - что с тобой сегодня? Шэнь Цинцю действительно пошел за ним, неужели он был настолько глуп? Обернувшись, Лю Цингэ не выдержал и уверенно шагнул навстречу. Он знал, что лучше бы ему продолжать бежать без оглядки, понимал, что стоит ему вновь посмотреть в глаза Шэнь Цинцю и он без единой доли сомнения выложит ему все о собственных чувствах. От напряжения побелели даже костяшки пальцев, но он все же решительно выпалил: - Шэнь Цинцю, да как ты можешь быть настолько невнимательным? Неужели ты совсем не замечаешь, как я бегу к тебе в любую свободную минуту, с поводом и без? Среди всей духовной школы ходят слухи о том, что я люблю тебя, а ты до сих пор ни сном ни духом! Стук сердца отзывался уже где-то в горле, но Лю Цингэ не успокаивался. Он сам себя погубил и на этот раз не смел сбегать: страх быть отвергнутым казался не таким мучительным, как жизнь в неведении, в бесконечном и мучительном томлении. Шэнь Цинцю молчал. Не удостоил его даже словом. Лю Цингэ уж было хотел извиниться, найти какое-нибудь нелепое оправдание и поскорее закончить эту муку, но губы Шэнь Цинцю в мгновение оборвали все планы. От неожиданности Лю Цингэ чуть не попятился назад, но руки Шэнь Цинцю, теперь крепко держащие его за ворот ханьфу, не дали сделать этого. Лю Цингэ оцепенел, был не в силах пошевелиться до тех пор, пока Шэнь Цинцю не отстранился. Горячее дыхание обожгло влажные губы и Лю Цингэ потянулся за ответным поцелуем, но... Шэнь Цинцю уже ушел. Убежал также быстро, как пару минут назад смылся сам Лю Цингэ.

***

Прошло уже больше недели, но не было ни одного дня, когда Лю Цингэ не вспоминал бы о своем признании. После поцелуя они так и не смогли поговорить, тем же вечером он был отправлен Юэ Цинъюанем на задание. Внезапная возможность отвлечься не смогла бы не порадовать, если бы по обратную сторону не находилась грызущая его нерешенность. Он так и не получил четкого ответа, не знал и о том, какие впредь их ждут отношения. Возвращаясь на Цанцюн, все тело ломило от усталости. Время давно перевалило за полночь, поэтому, отложив накопившиеся дела, первым делом Лю Цингэ отправился в купальню. Горная местность хребта Цанцюн прекрасно подходила для множества небольших рек и природных горячих источников, поэтому даже на целиком и полностью посвященном тренировкам пике Байчжань имелись собственные. В такое позднее время в купальне обычно не было никого, поэтому долго не раздумывая, Лю Цингэ снял одежду и обувь, после чего спустился в воду. Уставшие мышцы тела ощутили тянущуюся расслабленность, спина заныла и Лю Цингэ поспешил размять ее рукой. После мучительно долгой дороги глаза закрывались сами, и он еле сдерживался, чтобы не рухнуть всем телом в воду прямо на месте. Поднимающийся пар густо дымился, так что даже каменный бортик пришлось искать почти на ощупь. Облокотившись и наконец-то расслабившись, Лю Цингэ забылся в чувствах. Шэнь Цинцю. Если бы он знал, насколько часто будет вспоминать о нем во время задания, никогда бы на него не согласился. Каждый раз при виде одной только чашки чая, воспоминания о позоре всплывали сами. Брови мгновенно свелись к переносице, а сам Лю Цингэ издал обречённый вздох. Если бы он знал, что каждую ночь после признания его будет мучить образ разомлевшего от жары Шэнь Цинцю... От собственных мыслей голова шла кругом. Вода приятно обжигала кожу, но Лю Цингэ вновь почувствовал напряжение. - Шиди? - тихий голос прозвучал поразительно близко. От неожиданности Лю Цингэ распахнул веки и тут же ударился взглядом о выходящую из клубов пара фигуру. Румяное лицо, такое же, как в тот жаркий день. От вида Шэнь Цинцю сердце на мгновение замерло. Почему именно он? Из всех, кто мог оказаться в купальне, сейчас в ней именно Шэнь Цинцю. Капли воды стекали по рельефным мышцам, Лю Цингэ не мог не проследить за тем, как они спускались все ниже и ниже... Щеки в мгновение запылали. Хоть уровень источника и спасал его взгляд от нижней части тела Шэнь Цинцю, на бесстыдство его мыслей это никак не влияло. Лю Цингэ с силой вжался в каменный бортик, но даже это никак не помогло. Немного мыльные кончики волос Шэнь Цинцю едва касались водной глади, колыхали не только ее нежное спокойствие, но и сердце Лю Цингэ. Повисло неловкое молчание, Шэнь Цинцю тоже выглядел смущенным: растерянность так и застыла на его лице, пока взгляд блуждал из стороны в сторону. Лю Цингэ вновь поймал себя на мысли, что продолжает нагло и весьма беззастенчиво рассматривать его тело, однако даже попытавшись прекратить, в очередной раз потерпел сокрушительное поражение. И Шэнь Цинцю это заметил. - Давно ты вернулся с задания? - спросил он, будто не знал с чего начать, но стоило ему взглянуть на Лю Цингэ и обречённый вздох сам вырвался наружу. - Знаю, знаю. Нам нужно поговорить. Шэнь Цинцю тоже отошёл в сторону стенки, остановился достаточно близко к Лю Цингэ. Кажется, они оба думали о том, что купальня - не самое подходящее место для разговоров. Каждая секунда молчания тянулась невероятно долго, терпение было на исходе, а звенящую в ушах тишину прерывало лишь тихое журчание воды. Прошло ещё немного времени, прежде чем их взгляды вновь пересеклись, но вот только на этот раз Лю Цингэ понял: сейчас им вовсе не нужно ни о чем говорить. Все это время он злился на невнимательного к его чувствам Шэнь Цинцю, но оказалось, слеп был и он сам. Поцеловали друг друга они одновременно. От ощущений близости чужого тела, сердце Лю Цингэ забилось чаще. Поцелуй вышел коротким, но от его трепетной нежности по спине прошлись мурашки. Он решительно протянул руку к лицу Шэнь Цинцю, пройдясь по линии челюсти заправил за ухо мокрую прядь. От воды волосы Шэнь Цинцю казались ещё мягче. Лю Цингэ не верилось, что все это действительно происходит. Мечты о том, что он сможет, не скрывая свои чувства, целовать Шэнь Цинцю действительно переставали быть мечтами. Сейчас Шэнь Цинцю был поразительно близко, его ладони легли на предплечья Лю Цингэ, сомкнулись нерешительной хваткой, а ресницы слегка подрагивали. Шэнь Цинцю первый углубил поцелуй, превратил его из нежного в пылкий и страстный. Рука Лю Цингэ прошлась по все ещё мыльным волосам, аккуратно перекинула их за другое плечо и прикоснулась к бледной шее. Он слишком сильно любил Шэнь Цинцю, и сейчас ему хотелось всю эту любовь показать. Поцелуи стали настойчивее и беспорядочнее, а пальцы Лю Цингэ спускались к ровным ключицам, гладили мокрые от воды мышцы плеч. Он не мог не восхититься тем, как тело Шэнь Цинцю сочетало в себе красоту грубой силы и невероятного изящества. Опуская руки на ребра Лю Цингэ, Шэнь Цинцю притянул его ещё ближе. Вода сковывала движения и запнувшийся от неожиданности Лю Цингэ чуть не упал прямо на него. Он не смог сдержать громкий вздох, когда ладони Шэнь Цинцю спустились к талии, а оголённый участок бедра коснулся его под водой. Шэнь Цинцю был слишком близко. Стук сердца в ушах оглушал, а дыхание окончательно сбилось. Кажется, он даже почувствовал желание Шэнь Цинцю... В отместку резким движениям, Лю Цингэ в мгновение развернул его спиной к каменному бортику, всем телом вжимая в твердую поверхность. Он почти не вложил сил в свои движения, и даже при всей их пылкости, был предельно осторожен. Бедром чувствуя возбуждение Шэнь Цинцю, Лю Цингэ рьяно целовал его шею, слышал громкие сбивчивые вздохи. Вспоминать о том, как ещё неделю назад он и помыслить не мог о взаимности, казалось непривычным. Неужели он действительно был так слеп к чувствам Шэнь Цинцю? Стараясь быть рядом, помогать и оберегать, он умудрился не заметить самого главного. Подул ночной ветер и по ещё влажной от воды спине Лю Цингэ пробежалась мурашки. Подставляясь под горячие прикосновения, Шэнь Цинцю изгибался и хватался за его спину, как за последнюю опору. Вид Шэнь Цинцю сводил Лю Цингэ с ума. Прекрасные сильные мышцы восхищали его, манили горячо зацеловывать каждый участок кожи. Он чувствовал, как его трепет и нежность сменяются ещё большей жаждой. Приподнявшись, Шэнь Цинцю сел на каменный бортик. Вода перестала скрывать нижнюю часть его тела и Лю Цингэ не смог не задержать взгляд на стекающих по мышцам живота каплям. Даже будучи полностью обнаженным, Шэнь Цинцю выглядел спокойно и возвышенно. Несмотря на то, что его пальцы едва заметно подрагивали, а грудь быстро вздымалась от дыхания, в глазах читалось только безоговорочное доверие. Он снова поцеловал Лю Цингэ, также чувственно и нежно. И этого было достаточно, чтобы влюбиться в Шэнь Цинцю ещё сильнее. Губами Лю Цингэ вновь коснулся его шеи, но почти сразу спустился ниже и задержался на слегка выпирающих рёбрах. Рука Шэнь Цинцю легла на его плечо, не подталкивала и не просила о решительных действиях, но от чего-то Лю Цингэ самому захотелось сделать что-то поразительно неприличное. Целовать Шэнь Цинцю там, куда он без стеснения даже взглянуть не мог... Шэнь Цинцю издал громкий вздох, когда губы коснулись влажной от воды и смазки головки. Лю Цингэ и сам не мог удержать вырывающиеся из него неприличные звуки: доставлять наслаждение Шэнь Цинцю было слишком возбуждающе... Целуя горячую плоть, ему требовалась вся выдержка, чтобы не поддаться вперёд и не попытаться взять Шэнь Цинцю полностью. Он должен оставаться почтительным и осторожным. Давясь собственными вздохами, Шэнь Цинцю опустил дрожащую руку на затылок Лю Цингэ, нежно убрал мешающие волосы назад. Лю Цингэ чувствовал болезненно сильное возбуждение. Он столько ждал, прежде чем смог бы прикоснуться к Шэнь Цинцю так, жарко и совершенно бессовестно. Происходящее сводило с ума, выжигало его изнутри, и все свои чувства он вложил в эти несдержанные, пылкие действия. Скопившаяся слюна помогала члену Шэнь Цинцю войти глубже, безболезненно проскользнуть в его горло, а тяжесть на языке сводила Лю Цингэ с ума. Чувствуя жар тела Шэнь Цинцю, слыша то, как отчаянно он пытается сдержать рвущиеся из него стоны, Лю Цингэ невольно сглотнул, чем вызвал ещё более бурную реакцию. Пальцы Шэнь Цинцю напряглись, скользя по мокрым волосам и касаясь щек, они дотронулись до влажных и припухших губ. Остро чувствуя прикосновения, Лю Цингэ не мог не поднять взгляд на Шэнь Цинцю, не встретиться с его разомлевшим лицом... Собственный член уже изнывал от желания. С того момента, как они начали, Лю Цингэ так ни разу и не прикоснулся к себе. Его губы все ещё были сомкнуты вокруг чужого члена, а ладонь отчаянно тянулась к собственному. Бесстыдство в полной мере. Несколько раз на полпути отдёргивая руку, в какой-то момент Лю Цингэ окончательно сдался. Не стерпев, он опустил ладонь на собственный член, грубо провел по всей длине и сомкнул ее у основания. Изводила мысль о том, что он касается себя, не выпуская член Шэнь Цинцю изо рта... Вновь обведя языком головку, Лю Цингэ почувствовал вкус выступающий смазки, от чего и его собственный член непроизвольно дёрнулся. Он продолжал обращаться с собой грубо и рвано, всеми мыслями прибывая только с наслаждением Шэнь Цинцю. Слыша громкие беспорядочные стоны, чувствуя напрягающиеся мышцы чужих бедер, Лю Цингэ принялся двигать рукой ещё быстрее. Несмотря на то, что прикоснулся к себе он совсем недавно, терпение уже было на исходе. Он ощущал разливающийся по телу жар, нарастающие возбуждение оглушало все остальные чувства. Такими темпами он действительно рискует кончить даже раньше, чем Шэнь Цинцю. Медленно проводя языком по всей длине, снова вбирая в рот член, Лю Цингэ невольно застонал. Он действительно находился на грани, но не мог остановить движений собственной руки. Издаваемые Шэнь Цинцю звуки стали намного громче и сбивчивее, а хватка в волосах усилилась. Все чувства Шэнь Цинцю были видны, как на ладони, и Лю Цингэ подумал, что тот наверняка жалеет, что не может привычно скрыть их за веером. Вновь грубо сжимая пальцы вокруг члена, Лю Цингэ ощутил подступающий финал. Сердце билось невыносимо быстро, а ноги отказывались держать тело. Выпустив член Шэнь Цинцю изо рта, лицом он уткнулся ему куда-то в живот. Щекой ощущая твердые мышцы и жар чужого тела, в то же мгновение Лю Цингэ кончил. Стук сердца в ушах оказался настолько шумным, что он почти не слышал собственных стонов, мог лишь догадываться, насколько они были громкими... Больше всего ему хотелось вновь коснуться губ и шеи Шэнь Цинцю, неважно пылко или нежно, однако после всего, что между ними сейчас произошло, это казалось верхом неуважения. Все ещё тяжело дыша, Лю Цингэ почувствовал, как Шэнь Цинцю сам потянулся к нему, поцеловал лицо и наконец притянул его к своим губам. Щеки мгновенно запылали. Оказывается, осталось ещё то, что может вызвать у него стыд даже в сложившейся ситуации. Целуя Шэнь Цинцю, рукой он коснулся ещё мокрого от собственной слюны члена. Пальцы дрожали от разливающегося по телу удовольствия, поэтому движения выходили беспорядочными и неловкими, однако и этого хватило, чтобы Шэнь Цинцю кончил через пару мгновений. Губы Лю Цингэ пылали от обжигающего дыхания, он не заметил, как несколько раз прошептал слова любви, а опомнился, только когда услышал ответные. Случайная встреча позволила им наконец прояснить чувства, признаться в том, о чем хотелось сказать уже давно. Ночной ветер вновь коснулся мокрого тела, но рядом с Шэнь Цинцю он совсем не мог чувствовать холода. Лю Цингэ улыбнулся, мягко и трепетно. Взяв в свои руки ладонь Шэнь Цинцю, он нежно коснулся губами ее тыльной стороны. Теперь, когда Шэнь Цинцю знал о его чувствах, он мог не стесняться и целовать его так, как раньше мог только мечтать. Выражать всю любовь и нежность лёгким прикосновением.