Трепет

— Хён! Я пришёл! — кричит девятилетний Чонгук с порога, снимая с себя тёпленькие ботинки, зелёную шапочку с шарфиком и ярко-жёлтую курточку. Все вещи ему покупал старший, усердно искал, проверял каждый сантиметр товара, параллельно задавал вопросы консультанту по поводу качества, холодоизоляции, теплоёмкости, влаго-непроницаемости, цвета-нестикайсмости и ещё сотни подобных вопросов. И пусть на него после смотрели злобно и косо, Демону было буквально плевать на людей и нелюдей вместе с их недовольством, которое они должны засунуть куда подальше и глубже, ведь главное для него его крошка малыш. Который, между прочим, выглядел просто зефирно-солнечно во всём этом, придавая серым дням летние краски. Тэхён выходит из кухни, хмуро вытирая влажные руки о фартук с котятами. — Чонгук, почему ты не сказал, что уроки закончатся пораньше? Я бы забрал тебя, — старший помогает снять с кроличьих ушек вязаные зелёные шапочки с кармашками для ушек, после засовывает те в карман куртки и вешает ту на вешалку. — А вдруг с тобой что-то случилось бы… — демон оборачивается и вместо мальчишки видит перед собой белоснежный клубочек в виде крольчонка, зверёк, прижимая ушки, черными бусинками смотрит на мужчину, у которого сердце в ручей льётся от этого вида. Демон жмурится, пытаясь не поддаться этим чарующим глазкам, но в итоге сдается, вздыхая, поднимает комочек, идет на кухню и садится на стул. — Чонгук, я волнуюсь за тебя, — поджимает губы, хмуря брови, Тэхён. Пальцами перебирает мягкую, пушистую шёрстку, которую каждый день расчесывает, пока зверёк трогательно кончиками ушей и хвостика трепещет. — Ты ещё совсем маленький, чтобы самому возвращаться домой, в мире есть и плохие существа, которые могут украсть у меня тебя. А если ты исчезнешь, я буду плакать. Очень сильно плакать. Зверёк на его слова встаёт на задние лапки и вытягивает мордочку, доставая до чужой груди. Тычется носиком, издает тихие звуки, после чего вытягивает шейку и блестящими глазами-бусинками смотрит на мужчину, прося поцеловать его. Тэхён наклоняется, целуя в розовый носик. Маленький Чон осторожно тычется в щеку и трётся об неё, прося прощения. — Больше так не делай. Хорошо? Его шею обнимают маленькие человеческие ручки и крепко сжимают его в объятиях. — Хён, я больше так не буду. Не обижайся, пожалуйста! — Я не обижаюсь, — шепчет, обнимая дитя в своих руках. — Правда? — Чонгук отстраняется и своими заслезившимися глазами смотрит на старшего. — Правда. После его слов мальчишка трепетно прикасается губами к его губам. — Я люблю тебя, хён, — шепчет, слегка отстранившись, на что старший ласково улыбается и целует в лобик, шепча слова о том, что любит его в сто по сто раз сильнее. И сейчас Демону абсолютно плевать на подгорающий пирог, ведь его малыш куда важнее.