Тревожная масса

      Смотря на взаимодействия Олега с Димой, их новоявленной парочки, Влад все чаще ловит себя на мысли, что завидует. Наманикюренные руки, крепко прижатые друг к другу, смех, эхом разносящийся по залу, и обожающие взгляды, которыми они обменивались, вызывали в душе Череватого приступ зависти.       Они оба такие молодые, хоть и на пару лет младше самого Череватого. В них будто было больше жизни, а страсть словно выливалась из полной чаши. Он всё чаще ловил этих двоих в темных закоулках съемочной площадки в самых необычайных позах. Влад уже боялся заходить в туалет без стука, лишь бы не застукать молодых любовников в неподходящий момент и потом на всю жизнь остаться заикой.       С каждым днем любвеобильных дюшесов, как окрестили их фанаты, стало все больше и больше, ровно также, как и доселе неизведанных чувств в сердце Влада. Их с Ильёй жизнь все больше походила на бытовуху давно женатых супругов: выезды на дачу, благо хоть рассаду не садили, домашние ужины заменили походы в ресторан, милые переписки в мессенджере вытеснили просьбы вынести мусор и развесить на сушилке белье. Их жизнь медленно, но верно скатилась в рутину, потеряв ту искру, что была раньше.       Зависть своими черными нитями опутывала сердце чернокнижника все больше. Закрывая глаза, он видел Шепса с Матвеевым, которые, будто потешаясь над ним, занимались сексом, а он был молчаливым зрителем. Эти видения вырывали его из сна в холодном поту. Иногда казалось, что Матвеев что-то поделал на него, но, вспомнив, как долго и муторно он ставил на себя защиту от магического воздействия, отбросил эти мысли.       С губ сорвался тоскливый вздох, когда он вспомнил первые дни своих отношений — волнение, страсть, безудержную радость, переполняющую их. Казалось, что это было целую вечность назад, далекое воспоминание, заслоненное обыденностью повседневной жизни. Мысль о том, что они были поглощены пьянящим сиянием любви, теперь рассеялись перед показными проявлениями этой пары. Влад не мог не задаться вопросом, не упустил ли он что-то, не стала ли его любовь менее яркой.       Сбросив с себя наваждение, Влад взглянул на рядом спящего Илью. Ларионов предпочитал спать нагим. Вот и сейчас, стянув все одеяло и подмяв его под себя, оттопырив зад, лежал и видел десятый сон. Взгляд Влада смягчился, когда он посмотрел на мужчину, и сердце его заныло от неописуемой нежности. Вид беззащитного и умиротворенного партнера вызвал волну умиления, которая, казалось, излучалась из глубины его души. Руки потянулись к Илье. Ощутив прикосновения, Ларионов издал какой-то нечленораздельный звук и поудобнее расположился на кровати, всё больше открываясь. Влад придвинулся ближе, обнимая мужчину за талию, и уснул, идеально притеревшись к манящему заду.

***

      Проснувшись утром от звонка будильника, Череватый обнаружил отсутствие на противоположной стороне кровати Ильи. А ведь раньше они подолгу не могли выбраться из спальни, медленно целуясь и рассказывая друг другу различные глупости. Влад ненароком представил рядом с собой кого-то молодого, но тут же выбросил это из головы, как страшный сон.       На кухню Влад заходит уже недовольный. Но застывает на пороге, любуясь на открывшуюся перед ним картину. Илья в одной своей белой рубашке, явно без белья, методично разливает тесто по сковороде, формируя красивый блинчик. В его ушах беспроводные наушники, а на столе лежит телефон. Ларионов частенько слушает различные подкасты и не замечает ничего вокруг. Влад бы и дальше наблюдал за Ильёй в его естественной среде обитания, а посмотреть было на что: длинная рубашка идеально струилась по фигуре, а когда мужчина потянулся за туркой в верхнем ящике, так и вообще задралась кверху. Но всему хорошему приходит конец. Аудиодорожка в наушниках закончилась, и мужчина повернулся к столу, заметив Влада. — Доброе утро! Садись за стол, сейчас будем завтракать, — лицо Ильи выражало радость, несвойственную Владу последнее время. — Эй, не убегай! Иди сюда! — Влад, облокотившись на край стола, удержал Ларионова.       Череватый снова с ног до головы посмотрел на Илью. Взъерошенные волосы, немного припухшие ото сна губы, пару красных, уже сходящих пятен на груди, выглядывают из-под расстёгнутых верхних пуговиц на рубашке. Зеленые озорные глаза с толикой пошлости смотрят прямо на него, а он и не думал сопротивляться.       Он, не раздумывая, тянется ближе, сначала невесомо касаясь, а затем жадно впивается в губы Ильи, словно не виделся с ним целую вечность. Ларионов же не отстает, уже вовсю исследуя его рот своим языком, игриво прикусив губу перед тем, как отстраниться, чтобы набрать воздуху. Влад ведёт руками по талии, продолжая закручивать их языки в лишь ему известные фигуры, когда пальцы касаются краёв рубашки, он сжимает ягодицы мужчины. — Владик, прекрати. Блинчики остынут, — в разрез со своими словами Ларионов и не думал прекращать, притираясь торсом все ближе. — Холодные блины не перестанут быть вкусными, — Череватый уже вовсю ощущал метаморфозы, которые происходят с телом Ильи в его руках, оттого останавливаться не собирался. Зацикливаясь на ерунде об упущенной страсти, Влад упустил один важный момент. Его мужчина все ещё был невероятно горяч и будоражил сознание лишь при одном взгляде на него. — Блины может быть, а вот кофе скоро убежит, — и действительно, кофейная пенка уже возвышалась над туркой, грозясь залить недавно вымытую поверхность кухонной плиты.       Нехотя Влад все-же оторвался от шеи Ильи, с ухмылкой наблюдая, как Ларионов натянул полы рубашки ниже, скрывая последствия их утренней шалости. Разлив кофе по чашкам и поставив все на стол, мужчина скрылся в глубине квартиры. Вернулся он уже в футболке и штанах, благо хотя бы чёрных.       Поедая один сладкий блинчик, обильно смазанный сгущёнкой за другим, Череватый находил в их старческих отношениях больше плюсов, чем минусов. Приступы гастрита не беспокоят его уже два года. Если бы к проблемам от всего дьявольского прибавились ещё и болезни желудка, он бы давно окочурился.       Время мягко текло к полудню, когда Череватый, закончив свои дела дома, неспешно стал собираться на очередную съёмку нового проекта. Сняв с вешалки вещи, заботливо поглаженные Ларионовым, он оделся и уж был готов покинуть квартиру, но непривычная легкость на левом запястье остановила его.       Влад заглянул в ванную, чтобы забрать оставленные там часы, которые он каждодневно носил на руке. Открыв дверь, его обдало паром, но ненормативная лексика застряла где-то в глотке, как только он увидел Ларионова, на котором было лишь банное полотенце, обернутое вокруг аппетитных бедер. Он не спеша зачесал рукой волосы, приводя их в мало мальский порядок. На его спине все еще виднелись капельки воды, что отблескивали под светом лампы.       Либо у Ильи сегодня был четкий план соблазнить Влада, или мужчина почувствовал переживания чернокнижника. Если первое, то план можно считать успешно выполненным.       Влад, утянув Илью в поцелуй, несильно подтолкнул его к стиральной машине, развязав полотенце и откинув его, как ненужную тряпку, в неизвестном направлении. Постепенно поцелуи спускались все ниже, оставляя на груди новые расцветающие засосы. Илья выгнулся дугой, забрасывая ногу за спину парню для опоры, когда губы Влада коснулись его соска, а зубы слегка прикусили, тут же зализывая это место кончиком языка. Нежный поцелуй в коленку, перед тем, как развернуть Илью к себе спиной, надавив ладонью на лопатки, чтобы он улегся на поверхность стиральной машинки. Стянув с себя футболку и оставив кроткий невинный поцелуй на пояснице, Череватый опустился на колени. К слову, делал он это только перед Ильей. Ни служение Дьяволу, ни поклонение церкви не заставило встать чернокнижника на колени и быть в столь унизительном положении. — Влад! — Илья сгорал от ожидания и от нетерпения поддается бедрами вперед, соприкасаясь членом о гладкую поверхность. — Расслабься, мой хороший.       Влад руками сжимает ягодицы, разводя их в стороны. Илья ненавидит этот момент, потому что очень стесняется, и если бы сейчас Влад видел его, он бы смеялся, не прекращая. Лицо и шея Ларионова в смущении покраснели. Поэтому, чтобы не портить момент, Череватый ускоряется и прикасается языком к сжатому кольцу мышц. Илья вздрагивает. Он издает громкий стон, пальцами зажимая владову сброшенную футболку, и кусает ее в надежде заглушить дальнейшие звуки, чтобы заботливые соседи не вызвали полицию в самый неподходящий момент. Череватый в это время продолжает водить языком по кругу, а затем слегка проталкивает язык во внутрь. Илья скулит, мычит и очень громко дышит, что побуждает Влада лишь сильнее стараться доставить ему удовольствие. К языку присоединяется палец, который беспрепятственно входит в полностью расслабленное тело.       Неизвестно, был ли Илья в шаге от оргазма, хоть Влад и почувствовал спазм мышц, что сковали на секунду его палец, или же решил продлить удовольствие, но в следующую минуту он аккуратно схватился за руку Череватого и отвел ее в сторону. Влад отстранился и, ведя дорожку поцелуев от копчика до шеи, неспешно поднялся. — Все хорошо? — дождавшись утвердительного кивка головы, он сжал рукой член у основания, выбивая изо рта Ильи долгожданный несдерживаемый стон. Ларионов откинул голову на плечо сзади стоящему парню и стал тереться о грубую ткань джинсов, пока Влад поцелуями-укусами поднимался все выше и на финал, прикусив ранее проколотое ухо. Причина, по которой Илья перестал носить сережку, заключалась в том, что в один холодный вечер ловкий язык чернокнижника просто согнул замочек на изделии, и серьга осталась у него в зубах. В тот момент она была отброшена за ненадобностью, а когда Илья вспомнил о пропаже, канал уже зарос. — Снимай штаны, садись, — Илья указал на небольшой табурет, который служил подставкой для ноутбука и столиком для свечек одновременно.       Спорить было нецелесообразно. Пока Илья открывал все шкафчики в поисках смазки, Влад расстегнул ремень и нелепо стащил с ног джинсы вместе с трусами, усаживаясь, как ему и приказали. Ларионов, отыскав необходимый предмет, опустился рядом, в аккурат у разведенных ног Влада.       Член под собственной тяжестью отклонялся чуть влево, вены немного вздулись от долго сковывающих их штанов. Илья, высунув язык, широко лизнул от мошонки и до головки, чуть поиграв с уретрой. Затем таким же путем спустился вниз, поочерёдно лизнув яички, рукой совершая поступательные движения вверх-вниз. Посасывая головку и помогая себе одной рукой, другой он бережно массировал нежную кожу между пенисом и мошонкой. Дыхание Влада окончательно сбилось, когда Ларионов создал ощущения вакуума. Ноги задрожали, а перед глазами потемнело, что заставило Череватого прикрыть глаза, лишь бы не упасть в обморок от удовольствия.       Спустя тридцать секунд он снова открыл их, сосредотачиваясь на картине перед ним. Влад многое мог вытерпеть, но только не вид Ильи с его членом во рту, который свободной рукой ласкает себя, издавая немые стоны, что вибрацией передаются по всей длине. И ладно бы, если бы он просто дрочил, этот негодяй трахал себя пальцами в такт своим же движениям, безотрывно смотря Владу в глаза. Просто на секунду представив, как Ларионов в отдельном номере где-то в Туле, в одиночестве растягивает себя на отельной кровати, заставили его кончить в тот же момент, даже не предупредив об этом Илью. — Родной…, — Влад сказал это уже когда Илья проглотил первую порцию. Но и после этого мужчина не отстранился, а слизал все подчистую. Он уселся на пятки, облизывая свою ладонь, выдав самую блядскую улыбку из всех возможных. Череватый, словно смотрел премиум порно, где все актеры были подобраны под его типаж.       Влад потянулся к этим блестящим припухшим губам, утягивая в поцелуй. Всю романтику оборвала мелодия звонка айфона, что находился в заднем кармане джинсов. Достав телефон, он принял вызов, все еще сидя на табуретке. Пока Влад разговаривал, Илья оставлял поцелуи внизу живота, кончиками пальцев легонько оглаживая уже привставший член.       Череватый откинул телефон на стиральную машинку и нехотя, с ругательствами встал на ноги, направляясь к выходу из ванной. Но не успел он сделать и шага, как снизу за руку его перехватил недовольный Ларионов. — Я не выпущу тебя, пока меня нормально не трахнут, — Илья был настроен решительно. Он оперся одной рукой о край раковины, а вторую, держа упаковку презерватива, поднял над плечом, многозначительно смотря на Влада через зеркало.       Усмехнувшись, Череватый в плотную подошел к мужчине сзади, забрав у него упаковку. Пока Влад боролся с ускользающими краями, Илья времени зря не терял. Мужчина, оттопырив задницу и расположив чужой член между своих ягодиц, стал тереться, распределяя излишки смазки. Раскатав защиту, он без промедлений погрузился сразу во всю длину, но все же замер на несколько секунд. Все-таки он был заботливым партнером и в первую очередь думал о комфорте Ильи. После небольшой передышки Ларионов сам стал понемногу двигаться, откинув голову Владу на плечо, издав такие милые стоны, словно это действительно было порно.       Влад гладит обеими руками торс Ильи и плутовато смотрит на него. Илья всегда старался быть тихим, особенно вначале их отношений, и всячески пытался затыкать свой рот всем, что попадется под руку. Но как только это заметил Череватый, то разразился часовой беседой, что казалось, будто не Илья тут психолог, а кое-кто другой. С тех пор Ларионов не стесняется своей громкой натуры и полностью себя отпускает, буквально плавясь в руках парня.       Когда Влад нашел нужный угол, по коже Ильи поползли мурашки, а из головы испарились последние мысли. От удовольствия Ларионов поджал даже пальцы ног, руками схватившись за Влада, лишь бы не упасть на кафельный пол. Ему стало душно, перед глазами начали летать черные точки, он чувствовал, что сходит с ума от внезапно появившихся эмоций, плавно перетекающих от любви до блаженства и заполняя собой все пространство.       Влад сорвался на какой-то бешенный ритм, быстрее подводя Илью к краю. Его хватает на минуту, и он взрывается оргазмом, сжимая член парня внутри себя. Еще мгновение, тяжело дыша, Влад все еще инстинктивно двигается внутри лениво, жарко, оставляя на сильной спине короткие поцелуи, а потом замирает, прижимая к себе подрагивающее жаркое тело. — Если так будет проходить каждое утро, я готов переехать в Питер, — сказал Череватый, все еще держа Ларионова в своих объятьях и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Тема проживания на две столицы была болезненна для обоих. Влад не мог бросить семью и работу, а мотаться каждый день туда-обратно было затратно и неудобно. С теми же сложностями столкнулся и Илья. Благо, его рабочая деятельность ограничивалась не только северной столицей, поэтому он мог позволить себе задержаться на недельку в гостях у Влада и вдоволь похозяйничать, как утверждал Череватый, в их квартире. — Боюсь я, тогда наше долго и счастливо быстро оборвется. Ты же заебешь и морально и физически. — Не пизди. Я люблю тебя, — всю свою нерастраченную нежность Влад готов выплеснуть прямо сейчас. — Я тебя тоже. А сейчас выйди из меня. Тебе, кажется, кто-то звонил.       Выскользнув из распростёртых объятий, Череватый отправился в спальню за сменной одеждой. Та, в которой он ранее был, теперь же больше походила на половую тряпку, нежели на приличный образ. Дальше все по распорядку: душ по отдельности, запасная одежда в сумку и в автопарк, где его уже заждались.

***

      По иронии судьбы в следующую тройку Череватого занесло вместе с ними. Перед глазами мелькают счастливые лица Олега и Димы. Они, сидя за ручку, листают рилсы и попеременно тихо смеются. Влад пристально наблюдал за ними. Дима периодически краснел, когда Шепс поглаживал его руку и шептал на ушко.       Череватый повернулся направо. Илья, закутанный в плед после долгой съёмки, спал у него на плече. Он уснул сразу же, как они сели в минивэн. Последнее время он действительно много работал и практически не спал. Не успел Илья отдохнуть от череды корпоративов, так тут же началась битва, и пришлось ехать в «Туево-Кукуево» расследовать очередную загадочную смерть.       Владу нравилось наблюдать за спящим Ильей. Во-первых, удавалось это увидеть крайне редко, а во-вторых, нет ничего лучше, чем умиротворенное лицо Ларионова. Он кажется совершенно беззаботным и погруженным в глубокий сон. В мягком свете закатного солнца прослеживались спокойные очертания лица: изящный изгиб скул, тонкая линия губ, трепет ресниц на щеках. Каждая деталь складывалась в портрет человека, которым он дорожил. Когда пальцы парня убрали прядь волос со лба Ильи, по ним разлилось тепло, словно они ласкали не только физическую форму, но и саму суть своей любви. Влад покрепче сжимает их руки, укрытые пледом, чтобы посторонние не видели. Это только их таинство, и оно не должно быть напоказ.       Взгляд снова устремлен на флиртующую парочку. У этих двоих только начинается конфетно-букетный период. Им все кажется таким романтичным и загадочным. Они не знают, что для них значит любовь. Влад же знает, что любовь — это ночные прогулки по Невскому пока разводят мосты, это завтрак по утрам, это сонные бездумные разговоры в тёплой кровати, это Илья. Его Илья.       Сейчас вместе с завистью чувствовалась и благодарность – спокойное понимание того, что глубина и прочность их собственных отношений гораздо глубже, чем поверхностные проявления. Они дорожили тем уютом, который вырос со временем, тем молчаливым пониманием и негласной поддержкой, которые помогли пережить бесчисленные бури. Может быть, их любовь и не была такой показной, но она была подлинной, глубоко укоренившейся и способной выдержать испытания временем и расстоянием. И, осознав это, Влад по-новому оценил ту тихую и непоколебимую любовь, которую они разделяли с Ильей.