Война

— Вот зачем это все? В ответ лишь молчание. Это явно был риторический вопрос. А ведь правда, зачем? Никто не знал, не думал, ну или не хотел думать. Думать больно, но больнее понимать, принимать реальность. Очень, очень жестокую реальность. Принимать то, что завтра ничего не закончится, завтра будет хуже. Хуже. Потому что завтра твой друг, что за это время стал тебе чуть ли не братом, уйдет и не вернётся, как все остальные, не вернется и через день и через два, через месяц, если его, конечно, за это время не найдут где-нибудь с перерезанным горлом или вообще отрезанной головой, может и того хуже.. Все знают, но молчат, потому что молчать значит не думать. Над головой снова просвистела череда пуль, пару из которых остались застрявшими в деревянных верхах баррикад. Зажимая зубами сигарету, паренёк немного повернулся набок, поднимая свое незамысловатое оружие над баррикадами и сделав пару прострелок. Патроны быстро кончались. Он сполз обратно к товарищу, что бесцельно глядел на перебинтованную грязными бинтами и тряпками ногу. Молчание. Пареньку было в районе двадцати лет, призывник, что там скажешь, но он знал, знал что завтра наступит, наступит и на этом все - для него война закончена. Сложно было сказать что он думает об этом, его стеклянные глаза уже давно ничего не говорят, молчат. Молчат, а может думают, размышляют. Все знают но молчат, потому что больно, потому что страшно, пото му что молчать - значит не думать. Сигареты — спасение. Кто бы что не говорил, они не знают, не знают что без этого никак. Закурив сигарету легче принять смерть, легче принять оружие, да и просто легче. Но, даже они не помогут, когда найдут когото из своих. И в этот раз не помогли. Алешку, того что уходил к реке проверить чеченов, нашли через день. Его обезглавленное тело облепили мухи и другая мелочь, но местами уже прошлись более крупные находчики. —Похоронили мы его, не далеко от нашего места стоянки, на пригорке, камнями сверху яму закидали, вещи его личные там, крест соорудили.. Митька, хромой, письма забрал, сказал мол: «Доживу, семье отдам. Матери хоть чтото будет», а я думаю, лучше не знать ей, пусть думает что пропал, ну иль в плену. Чем так.- сказал Михаил, потирая рукой молодую щетину и одним залпом допивая чай из железной кружки. Его собеседник лишь буркнул чтото одобрительное, не открывая взгляд от тягучей темной пелены неба. Мишка, стукнул пустую чашку о котел и, немного подумав, положил ее рядом. Теперь, оба сидели, молча внимая темное небо.. На войне главное, не задумываться, иначе силы воевать быстро сходят на нет. На войне нет выбора, на войне убей или буть убит. —Миша, а если тебя отправят... тогда что? —...Тогда моим не говори.