Поклонение во славу

      Корабль причалил к порту в далеком Зеленом Континенте. Солнце нещадно жарило со своих высот. Хотя среди этих проклятых песков люди к нему привыкли. Вот и один шатен, такой незначительный, но такой выделяющийся среди остальных сходит с палубы корабля Зарифа, потягиваясь на месте. Все же на земле стоять приятнее, чем на деревянной бочке, плывущей по зыбучему океану смерти. Зато теперь у него есть еще немного утэнов и один презент, который попросили у него достаточно давно.       — Хей, Абди! — махнул рукой Лололошка, проходясь вглубь их маленького поселения. А бывший раб, услышав обращение, сразу же оторвался от сундука, в котором что-то перебирал, сначала, по привычке, с легким страхом обернувшись, но потом, почти что в мгновении, успокоившись, хоть и скованно подходя к шатену.       — Да, господин? — спросил он, склоняя голову. Хотя даже так он был выше, чем шатен, что у того вызывало только улыбку, но сам Абди все стеснялся этого. Хотя Лололошке было с чего недовольно выдохнуть. Все то же обращение «господин». Но пока что не о том.       — Держи. Ты хотел нож, — сказал парень, доставая из кармана тот самый резной ритуальный нож, лезвие которого было в чехле из натуральной кожи. И столько искренней радости было в глазах бывшего раба. Хотя руки он держал при себе, хоть и очень хотел потянуться руками.       — Я-я могу? — даже чуть запнулся Абди, посмотрев на Лололошку, сложив руки на груди.       — Да, для тебя и притащил, — кивнул шатен, протягивая нож на руке еще дальше и ближе к бывшему рабу. И тот, все же решившись, аккуратно взял оружие, пробежавшись пальцами по рисунку на рукояти, вырезанным узорами Кнемфтити. — Только будь аккуратнее, Абди, — сказал на последок Лололошка, продержав взгляд на парне еще пару секунд, после чего отходя в сторону своего дома. Еще вещи разложить, после того, как приехал с рынка. Да и просто посидеть в теньке крыши после долгого путешествия на корабле очень хотелось.       Громко выдохнув, Лололошка, даже не раздеваясь, завалился на свою кровать, разваливаясь на ней спиной. И с наслаждением прикрыл глаза, намереваясь может даже подремать полчасика, прежде чем снова пойти и пахать, например, над теми же грядками.       И он даже успел полежать какое-то время. Уж более, он успел расслабиться, прежде чем успел услышать какое-то странное шипение довольно близко. И не отяжеленный мыслями мозг сначала принял это за шипение динамита, что заставило буквально подпрыгнуть на кровати и, вытащив меч, выбежать на полянку за домом.       Только заметил он не монстра. Заметил он Абди, сидящего на коленях с ножом перед незаконченной статуей богини Смерти. А потом глаза зацепились за его кровавые руки, в одной из которых лежал тот самый нож, что он недавно ему отдал, даже не заметив, как раб сам испугался, резко обернувшись.       — Г-Господин, что-то не так? — попытался тот завязать разговор, пытаясь понять, чего бояться.       — Абди… — выдохнул Лололошка, на секунду прикрывая глаза и в то же время пряча меч обратно в ножны. — Ты зачем себя травмируешь? Я же даже не о том, что ты легко можешь задеть сосуды, ты же просто от антисанитарии можешь скопытиться? — усмирив свои эмоции, довольно спокойно спросил шатен, подходя к Абди и присаживаясь рядом с ним.       — Это моя молитва к богине. Кнемфтити обязан молится каждый абд, — пожал плечами бывший раб, а после чуть нахмурившись. Порезы болели.       — Ты… Вставай. Пошли за мной, — сказал, почти что приказал шатен, сам разворачиваясь и начиная хоть и медленно, чтобы его успели догнать, но идти в сторону дома. И Абди, услышав знакомую манеру речи, не смел возражать, пойдя за Лололошкой, опустив взгляд в землю.       — Садись на кровать и сиди. Попробуй не перепачкать простынь, — сказал шатен, зайдя в дом и сам отойдя к сундуку. И иногда, все же, удобно, что его так беспрекословно слушаются. Хотя то, что кровь из раны раба все еще идет не дает успокоиться.       Ведро с водой было вытащено быстро, так же как и какая-то тряпка, белая и чистая, а после нее и бинты. Для себя готовил, но потратить их не жалко. И подошел к Абди, встав перед ним, а после и вовсе присев на колено, чтобы было удобнее, беря его вспоротую руку.       — Г-Господин! — смущенно воскликнул раб божий, слегка дернувшись, удивленно смотря на Лололошку, который только отмахнулся, смачивая ткань в недавно набранной воде и после начиная стирать кровь с руки.       — Неприятно, но терпи. Так хоть не загноится. Ты сейчас на этой ни то сухости, ни то влажности себе еще и какой заразы подхватишь, — говорил шатен, аккуратно работая и промывая тряпку, чтобы она была чистая, дотрагиваясь до воспаленных краев, на что Абди пытался не издавать звуков.       Лололошка и себе часто так раны промывал, так что умело действовал, после кинув тряпку отмокать и взяв в руки бинты.       — Не боги это, которые заставляют себя калечить, — выдохнул шатен, накладывая первый оборот бинта на чужую руку.       — Не-ет, Кнемфтити одаряет своей благодатью тех, кто отдает ей свою кровь и боль, — чуть встрепенулся Абди, пытаясь защитить устои общества, которым следовало общество.       — Боги должны защищать миры, а не заставлять людей медленно убивать друг друга, это уж точно. На то они и боги, — качнул шатен головой, продолжая бинтовать раны, затягивая, чтобы дать кровотечению остановиться. Мазь бы какую раздобыть, но у них сейчас такого нет.       — Но ведь… Нет, все абды молятся Кнемфтити. Я не имею права, — сначала даже уверенно сказал Абди, но потом снова стушевался. — Извините, я не имел права, я….       — Так, тихо. Кто тебе такое право не дал? Я тебе уже говорил, ты не раб и можешь думать то, что хочешь, — поднял тяжелый взгляд Лололошка, заставляя замолчать и слушать его. — И я уж точно не инквизиция, чтобы сдавать тебя Фараонам или кому-то там еще.       — Спасибо, — глухо сказал Абди, опустив глаза и смотря, как его руку заканчивают обматывать, завязывая узелок.       — Пожалуйста, подумай, может просто про себя, зачем ты делаешь это с собой. Если не ради себя, то ради меня. Я не хочу, чтобы ты чувствовал боль, — и вот вроде спокойно были сказаны эти слова, но если знать, то было слышно марево грусти.       — Х-Хорошо, — кивнул раб божий, тихо выдыхая и таки оттянув руку к себе, слегка ее поглаживая через бинт.       — Отдохни пока. Не работай сегодня. А лучше ближайшие пару дней, — кивнул Лололошка, вставая на ноги. А потом, чуть улыбнувшись, слегка провел рукой по темной макушке, перед тем как уйти из дома на улицу. Сейчас пойти умыться, убрать то, что оставил и после можно пойти за пшеницей.