just us dancing in the heat of the summer

— Минхо, давай, вода замечательная! — Да, Минхо, это отличный способ охладиться вместо того, чтобы сидеть в теньке весь день! — Мы не будем отходить от берега! Мы можем помочить ноги, побрызгаться, даже поохотиться за ракушками! — Йоу, это такая хорошая идея! Мы можем ещё- — Вы загораживаете мне солнце, — внезапно ворчит Минхо, поворачиваясь перед тем, как спустить солнечные очки вниз, закрывая лицо. Все его друзья тут же стонут. Когда Минхо изначально соглашался пойти с друзьями в «очень крутое место, которое ему бы невероятно понравилось в жаркий летний день», он предположил, что это будет котокафе, заполненное спасёнными кошачьими друзьями и с хорошим кондиционированием. Ужасно, что, видимо, его друзья не знают, что значит «крутой», раз они оказались на пляже. Так что сказать, что Минхо был вне себя от ярости к моменту, как они приехали, будет преуменьшением. Если бы был враг, которого Минхо бы презирал, это был бы пляж. Кто из всех возможных мест, которые можно назвать «горячими точками» на лето, остановился бы на мерзком и потном пляже, как на вершине развлечения? Единственное, с чем они угадали, так это с тем, что там было горячо, как в самом аду! — Ты серьёзно планируешь весь день лежать на своём полотенце? — хмуро спрашивает один из его друзей – Хан Джисон. — Это плохо для здоровья, знаешь? Хёнджин, другой его друг, усмехается. — Ну давай без этого, Джисон, — упрекает он. — Минхо уже начал стареть. Просто дай ему прожить остаток своей пенсионерской мечты. — Хван Хёнджин, этой жары достаточно, чтобы я мог сжечь тебя заживо, — ругается Минхо. — И да, Джисон, какие-то проблемы? Пока его будущая жертва ахает, Джисон и Ян Чонин – младшие из их компании – трясут головами. — Ну давай, хён, ты разве не можешь поиграть с нами в воде пять минуточек? — вежливо умоляет Чонин, но Минхо в ответ лишь пожимает плечами. — Прости, не слышу тебя. Я загораю. В конце концов его друзья бросили попытки затащить Минхо в воду и вернулись обратно к берегу без него. Минхо выдыхает. Он временно примирился с песчаными берегами, планируя загорать и спать на своём удобном пляжном полотенце остаток дня, вне зависимости от того, что говорят его друзья. Они продолжают приглашать его принять участие в своих пляжных активностях, хоть так называемые «приятели» и знают, что он совершенно не умеет плавать и не собирается брать никакие уроки плавания у этих болванов в ближайшее время. Но это не самое главная причина, почему Минхо выбирает не присоединяться к этим безумцам; в этом также виновата их уверенность в том, что надо обязательно всем показаться. В плавках, брызгаясь друг в друга, они полностью открывают свои соулмейт-татуировки; у его друзей есть храбрость, которой нет у Минхо, а именно – возможность показывать свои метки без сомнений. Ни он, ни его друзья пока не нашли своих предназначенных судьбой соулмейтов, так как все, кто у них был – это они сами. Из-за этого Минхо всегда следил за тем, чтобы быть предельно осторожным, наблюдая за друзьями, особенно с тех пор, как он смирился с тем, что его метка на рёбрах гласит только то, что «Твой соулмейт полнейший зануда!» Он не то что бы «стыдится» своего соулмейта, но метка заставляет его переживать о том, какое его ждёт будущее с ним. Будет ли у его возлюбленного работа, которая будет оставлять Минхо в одиночестве на долгие часы и разделять их почти всё время? Просто мысли об этом заставляют его кожу покрываться мурашками, так что Минхо оттягивает свою хлопковую рубашку вниз, чтобы точно полностью закрыть рёбра, перед тем, как развернуться и лечь на живот. Раз он не может сразиться с пляжем, он хотя бы попытается расслабиться. Так что Минхо надевает наушники и включает свой плейлист успокаивающей музыки перед тем, как снова лечь, закрыв глаза и глубоко вдохнув, пока мягкие биты гудят в его ушах, перемешиваясь со звуками волн вдалеке. По какой-то причине Минхо случайно засыпает во время своей сессии загара. Он не знает, насколько долго он спал или когда он уснул, но, в любом случае, он резко просыпается от громких криков и друзей, не прекращающих трясти его, чтобы разбудить. — Минхо, Минхо! — повторяет Джисон, как попугай. — Вставай, вставай! У нас новости!Минхо стонет, потирая глаза, когда понимает, что эта троица столпилась вокруг него. — Что за- что происходит? — Ты не поверишь, хён! — брызжет эмоциями Чонин. — Мы идём на вечеринку! Он в замешательстве. — О чём ты говоришь? — Мы идём на вечеринку у костра! Кто-то недавно подошёл к Хёнджину и пригласил нас! Услышав то, что кто-то поговорил с Хван Хёнджином и пригласил его и всех его друзей на случайную вечеринку, Минхо просыпается, прикладывая усилия, чтобы сесть, пялится на них и говорит простое слово для их же блага. — Нет. Раздаются привычные стоны. — Но хён- — «Но хён!» нет, мы не можем просто так доверять непонятному незнакомцу, который приглашает нас в какое-то непонятное место! — выкрикивает Минхо. — У вас, ребята, что ли нулевое чувство самосохранения? — Человек, который меня пригласил, кстати, был милым, — мечтательно вздыхает Хёнджин. — Он сделал комплимент моей метке и сказал, что она напомнила ему о доме… Как вы думаете, он мог бы быть моим соулмейтом? — Возможно! — поддерживающе говорит Чонин. — Тебе суждено встретить своего соулмейта раньше, чем ты думаешь! — Хёнджин радостно потирает младшему голову, когда слышит это, предполагая, что все его друзья специально позволили какому-то парню увести Хёнджина. Что ж, все друзья, кроме Минхо. — Вы все едва знаете этого мужчину и всё ещё хотите пойти? Все трое кивают. Абсурд. Думает Минхо. — Вы уверены, что это не собрание секты? Это скорее всего звоночек, но, к сожалению, вы слепы. — Но это не значит, что нам не следует идти! — подбадривает Джисон, и остальные двое кивают, соглашаясь. Минхо поднимает брови. — Точно нет, — рявкает он. — Мы не пойдём на эту «вечеринку у костра» с незнакомцем, и на этом всё. Вы вообще понимаете? Хм? …В итоге они идут на костёр. Минхо разъярён недостатком извилин, которые разделяет его компания. Когда это интересы Хёнджина стали чем-то, о чём все беспокоятся? Что ж, что бы это ни было, сейчас это неважно. Потому что они уже здесь: пока солнце медленно садится, все не спеша следуют за Хёнджином по пляжу, который будто бесконечен. В это время стопы Минхо болят, песок убивает его, а от запаха солёной воды его тошнит. — Хван Хёнджин, ты вообще знаешь где костёр? Или почему ты заставляешь нас ходить кругами? — наконец спрашивает Минхо с раздражением. — Мы всё время шли прямо, к тому же он сказал, что это около причала! Мы почти пришли, Минхо-хён! — говорит Хёнджин. — Ты говорил это в прошлый раз! Хёнджин одаривает его виноватой улыбкой. — Ещё немного, хён, просто не отставай и- стой, я думаю, мы пришли! Давайте! — пока Минхо не успел ничего сказать, Хёнджин уже побежал к чему-то, что похоже на шар оранжевых и жёлтых огней издалека, а следом за ним и Джисон с кое-как поспевающим Чонином. Минхо решает даже не напрягаться, идя в своём темпе остаток пути, пока несколько мгновений спустя не видит огромный костёр. Он осматривается, чтобы найти друзей, но затем Минхо видит его. Это мужчина; по-простецки одетый в ярко-бирюзовую гавайскую рубашку с нелепыми неоново-розовыми фламинго и в белый топ. Помимо грубых сандалий, на незнакомце тёмно-серые пляжные шорты, которые намокли снизу, говоря о том, что он, должно быть, играл в воде ранее. Он выглядит увлечённым, жаря что-то на гриле, но непрерывно качает головой вперёд-назад под музыку, раздающуюся из колонки, будто находится в своём собственном мирке. Кроме того, что он выглядит совершенно карикатурно – особенно в этой уродливой рубашке с фламинго – есть в нём что-то ещё отталкивающее, чего Минхо не может определить. Опять же, это, наверное, потому, что кто-то позволил ему одеться так среди бела дня. — Минхо-хён, мы тут! — зовёт Джисон из-за спины, и он тут же поворачивается на источник звука. Но когда он подходит у друзьям, то замечает, что кто-то в кепке, надетой задом наперёд, идёт к ним. — Хэй, вы пришли, ребята! Минхо сначала впадает в ступор, но затем Хёнджин начинает хихикать. Не нужно быть дураком, чтобы понять, что это скорее всего парень, с которым тот говорил. Минхо следует сжечь Хёнджина, когда выпадет случай. — Приятно вас снова видеть, ребята! Я не помню, говорил ли это уже, но меня зовут Чанбин. А вы, ребята…? Только Минхо собирается напомнить компании о правиле «опасный незнакомец», чёртов Хёнджин решает бросить их всех под колёса автобуса. — Я Хёнджин! А это мои друзья: Джисон, Чонин и- — Безымянный, — прерывает Минхо. — Я безымянный. — И это Минхо, — Хёнджин игнорирует стреляющий кинжалами взгляд Минхо, поворачиваясь обратно к Чанбину. — Не обращай на него внимания. Это просто его способ социализации, и я знаю, о чём ты уже думаешь – да, он странный. — Эй! — выкрикивает Минхо. — Я прикалываюсь! Они оба знают, что это не так. Чанбин просто усмехается. — Не, это круто. Я рад, что вы смогли прийти, ребята. — Нельзя было такое упустить. Кстати, спасибо за организацию! — улыбается Хёнджин. — На самом деле это заслуга моего друга. Дайте глянуть, может я смогу его привести, — заявляет Чанбин, разворачиваясь и маша кому-то. — Йоу, Чан, давай сюда! Лицо Минхо вытягивается, когда мужчина с грилем и фламинговой рубашкой смотрит в их сторону. Он скрещивает пальцы, надеясь, что это не он, но фламинговый мужчина оставляет свои обязанности с грилем на другого человека и подбегает к компании. Достаточно скоро этот чувак уже стоит во всём своём величии прямо перед Ли Минхо. Прекрасно. — Ребята, встречайте Бан Чана, мозг, ответственный за всю эту движуху. Чувак может сделать, что угодно – только попроси, — подбадривает Чанбин, поглаживая того по спине. Минхо выбирает не создавать зрительный контакт с новоприбывшим, что оказывается ошибкой, когда он смотрит прямо на грудь мужчины вместо этого. Белый топ Чана совершенно ничего не прикрывал, предоставляя Ли Минхо отличный вид на его крепкий пресс. О боже. Какого хуя. В это время мужчина, о котором идёт речь, усмехается. — Не обращайте внимания на Чанбина. Он просто хочет очков для брауни. Было просто всё это организовать. Минхо бездумно смотрит на то, как перекатываются мышцы на руках Чана, когда он их скрещивает, добавляя себе немного цвета на щёки. — Он также не умеет принимать комплименты, так что ему нужно немного над этим поработать, — ухмыляется Чанбин. Чан пихает его локтем. — Что ж, Минхо нужно много поработать, — внезапно влезает Чонин. — Может, они смогут помочь друг другу. Чонин предаёт Минхо? Он, должно быть, в другом измерении. — О, уговор? — внезапно глаза Бан Чана на нём, а на лице того любопытное выражение. На момент воцаряется тишина, пока Чанбин вновь не заговаривает. — Что ж, ребята, не стесняйтесь делать, что вздумается, и веселиться. Дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится, окей? Компания кивает и уходит. Минхо следует за ними. Солнце продолжает опускаться, и достаточно скоро начинает приходить всё больше людей: вечеринка в полном разгаре. В отличии от своих друзей, Минхо неловко стоит в стороне, издалека смотря на то, как они танцуют, особенно с Чанбином. Он настолько выпал из реальности, что не понимал, что Чан стоит рядом, пока тот не говорит «Хэй, Минхо!» и не пугает его настолько, что он подпрыгивает. — Прости! — быстро извиняется Чан. — Я просто хотел предложить тебе кебаб. В его руках два шампура, и в то время, пока они прекрасно пахнут и выглядят, Минхо пытается сделать так, чтобы мужчина отстал от него. — Нет, спасибо, я недавно плотно пообедал, — врёт он. Бан Чан одаривает его озорной ухмылкой. — Ты сейчас серьёзно? — говорит он. — Потому что когда я предложил немного Чонину, он жадно его схватил и сказал, что вы, ребята, съели только несколько кусков манго и всё… если только ты не ел без них, хм? — Э-, — слова застряли у него в горле, и Минхо надеется, что тот не сможет увидеть румянец, появляющийся на его лице. Ему стоило доверять словам Чанбина о том, что тот может, что угодно, даже быть детектором лжи в человеческом обличии. — Ну же, Минхо, я обещаю, что это не отрава, просто парочка креветок на гриле, — игриво настаивает он. Но до того, как Минхо успевает возразить, Чан уже хватает его за руку и впихивает кебаб в кулак. Минхо шокировано смотрит на кебаб. — Если ты просто будешь на него пялиться, тогда не заставляй меня его тебе скармливать, — выдыхает Чан. Услышав это, Минхо становится проще восстановиться от своего временного режима шока. Раз Чан уже сунул в его руку кебаб, не принимая никаких возражений, он может предсказать, что произойдёт, если он не сделает что-то в ближайшие несколько секунд. Так что в угоду своему внезапно ускорившемуся пульсу Минхо быстро снимает креветку и овощи с шампура и запихивает их в рот за раз, что оказывается ошибкой, когда он чуть не задыхается. — Уоу! — Чан потирает спину Минхо кругами. — Полегче! Отлично, теперь Минхо чувствует себя ещё тупее, зная, что Чан стал свидетелем того, как он почти умер от нескольких кусочков жареной еды. — Я сгоняю за водой, хорошо, Минхо? Тот слабо кивает, и Чан уходит. Пока он выдыхает с облегчением, медленная, похожая на колыбельную песня, игравшая из колонок, сменяется намного более бодрой и энергичной. В тот же миг больше людей начинают прыгать в танце вокруг огня. Нога Минхо на автомате притопывает под музыку. Чан возвращается с водой в руке, издалека завидев, как Минхо слегка покачивается. — Хорошо ая песня, верно? — он улыбается, предлагая чашку, которую Минхо с удовольствием принимает. — Да, она крутая. — Хочешь потанцевать? Минхо останавливается. Обычно, когда музыка и атмосфера в целом были приятными, как сейчас, Минхо бы немедля присоединился и танцевал бы от всей души, где бы не находился. Несмотря на это, когда он замечает своих друзей, танцующих вместе вдалеке, Минхо вспоминает свою главную цель: уберечь их от совершения глупостей, таких, например, как случайно поджечь себя в костре. Или поджечь других в костре. — Нет, спасибо, — снова отклоняет его предложение Минхо, делая шаг назад от танцевальной зоны, расширившейся с прибытием большего количества людей. Но Бан Чан не принимает «нет» за ответ. — Эй, ну давай, всего одну песню! — говорит он. — Нет, спасибо, я лучше не-, — протестует Минхо, но Чан хватает его за руку и тянет ближе к самому пеклу. Чан быстро располагает руку на спине Минхо и соединяет их свободные ладони, чтобы предотвратить повторный побег. — Повторяй за мной, хорошо? Минхо не может не кивнуть. Чан раскручивает их вместе, их стопы следуют ритму музыки. Пока они продолжают двигаться в окружении людей и самой песни, Минхо не может не начать чувствовать себя оживлённым. Он слышит подбадривания среди музыки, и Минхо не может не улыбаться, особенно учитывая то, что танцы – это то, что он искренне любит. Чан вращает Минхо ещё раз перед тем, как они ослабляют хватку друг на друге. Минхо не понял, когда остальные перестали танцевать, но Чан одаривает его улыбкой, приглашающей продолжить. Так что Минхо продолжает. Он радостно кружится вокруг своей оси, слыша, как восторженный рёв толпы от такого зрелища. Но Минхо не зациклен на том, что они думают, даже его друзья. Вместо этого он глазами находит Чана с неописуемым выражением лица. Это не плохо или что-то такое, но одно точно: никто никогда не смотрел так на Минхо. Казалось, что Чан любовался им издалека. Песня в итоге подходит к концу, и толпа вновь аплодирует Минхо. Минхо сейчас чувствует немного больше голода и наслаждения от кебаба, но это только усиливается, когда он находит Чана, что не так уж и сложно, когда тот удивляет его, снова беря за руку. Минхо сначала визжит, но, когда понимает, что это Чан, смягчается. — Привет. — Привет, — отвечает Чан. — хочешь уйти отсюда? Обычно Минхо был бы против такого, особенно учитывая то, что они только встретились. Но когда дело касается Бан Чана, может, он сделает исключение. — Конечно. Он находят каменистое место около пляжа, Чан не спеша помогает Минхо подниматься. — Где ты научился так двигаться? — интересуется Чан. — Это было удивительно! Минхо хихикает. — Я рад, что тебе понравилось. Я танцор. Чан мгновенно замирает, сбивая Минхо с толку. — Чан? Что такое? — Э- ничего. Какой ты танцор? — Э-э… всякий? Я могу танцевать модерн, джаз, балет… э, Чан, что ты делаешь? — Минхо останавливается, когда тот начинает снимать свою рубашку. — Я могу тебе кое-что показать? — Конечно? — теперь пути назад нет. Чан поднимает рубашку, показывая Минхо кое-что помимо пресса, чего он не ожидал увидеть. Силуэт в пируэте на его рёбрах? Круто, думает Минхо? Минхо не может найти уместных слов для «раскрытия» меток, так что он тихо поднимает кофту, чтобы показать свою метку. У Чана тут же отвисает челюсть. — Что не так, Чан? — Это микшер, — выдыхает он. — Прости? — Звуковой микшер, — проясняет Чан и выглядит так, будто он… покраснел? — Я сам использую такой. Я музыкальный продюсер. Минхо хлопает глазами. Подождите минутку. Чан работает с этой странной штукой на рёбрах Минхо. Минхо – танцор, который может сделать пируэт, как на рёбрах Чана. Если татуировки полностью описывают их, значит ли это... Чан читает его мысли, мягко выдыхая. — Минхо, мы соулмейты. Глаза Минхо распахиваются. Бан Чан, фламинговый чувак – его соулмейт. И он соулмейт Бан Чана. Чан делает глубокий вдох. —…Минхо, я могу тебя поцеловать? Ли Минхо из прошлого выплюнул бы несколько оскорблений, сказал бы ему «нет» и отправился бы в поход. Но сердце Минхо из настоящего расширяется, не ожидая встретить своего соулмейта, стоящим напротив. — Да. Так что Чан целует. И впервые в жизни Минхо переполняет счастьем.