«Любимый Монстр»

. Уже темнело, когда Беверли пришла домой. Ничего не предвещало беды, как вдруг из темноты появился силует её отца. Тот схватил девочку и швырнул её через всю комнату, как только она переступила порог. У неё вырвался удивлённый вскрик, который оборвался, когда она врезалась в стену так, что даже плечо занемело. Она упала на вытертый диван, дико оглядываясь. Дверь в гостиную захлопнулась. Перед ними стоял отец. —Я волнуюсь за тебя, Бевви,— сказал он. —Иногда я очень волнуюсь. Сама знаешь. Я же говорил, не правда ли? Да, говорил. —Папа, что... Он медленно шёл к ней— грустный, задумчивый, безжалостный. Она не хотела замечать этого неумолимого выражения, но он заполнил его лицо, словно блеск на поверхности грязной стоячей воды. Он задумчиво грыз косточки своей десницы. Одет он был в штаны цвета хаки, а когда она взглянула на них, то увидела, что его сапоги оставляют на ковре ее матери грязные следы. Надо будет взять пылесос и убрать грязюку. Если буду в состоянии. Если он не... БАХ! Его кулак обрисовал широкую орбиту и врезался ей в лицо. Голова Беверли откинулась назад, ударившись о стену. Он сунул большие пальцы за пояс и посмотрел на неё со зловеще безразличным любопытством. Она почувствовала, как из левого уголка нижней губы у неё побежала струйка тёплой крови. —Я увидел, что ты уже совсем взрослая,—сказал он, и ей показалось, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал. —Папа, о чем ты говоришь?— тихо спросила она дрожащим голосом. —Будешь врать, Бевви, я тебя до смерти поколочу. —Я не... На этот раз он дал ей пощёчину, такую сильную, что она, словно пьяная, зашаталась и попятилась на два шага к кухонному столу, а там заточилась и упала. Невыносимая боль вспыхнула в пояснице. Со стола скатились солонка с перчанкой. Перчанка разбилась. На её глазах расцвели и исчезли чёрные цветы. Звуки казались слишком низкими. Беверли посмотрела на его лицо. Оно изменилось. Отец смотрел на ее грудь. Неожиданно она осознала, что блузка выдернулась, от нее оторвалось несколько пуговиц, и было видно её упругую грудь. Беверли почувствовала, как к ужасу примешивается чувство безысходности. —Бевви? —Папа, мы уже не играем. Мы...то есть мы не делали ничего... ничего плохого. Мы... —Я видел, как ты курила, – повторил он и двинулся к ней. Его взгляд снова черкнул её грудью, худыми бедрами. —Жующая резинку девушка закурит! Курящая девушка будет пить! А выпивающая девушка - все знают, что будет делать такая девушка! —НИЧЕГО Я НЕ ДЕЛАЛА!— взвизгнула она к нему, и именно тогда его руки легли на её плечи. Он не щипал, не делал ей больно. Это были нежные руки. Каким-то образом это казалось ей страшнее всего, что было. –Я видел тебя с одним из них. Так объясни мне, чем занимается девушка в тех зарослях, когда не делом, которое делают, лёжа на спине? —Оставь меня в покое!―вскрикнула она. В девочке вспыхнул гнев, вынырнув из глубин души, о которых она даже не подозревала. Гнев загорелся в её голове голубовато-жёлтым огнём. Он охватил её мысли. Всё время отец пугал её; всё время он стыдил её; всё время он обижал её. —Просто оставь меня в покое! —Нельзя так разговаривать с собственным папой,—немного озадаченным голосом сказал он. —Я не делала того, что ты говоришь! Ни разу! —Может, и так. А может, нет. Я проверю, чтобы убедиться своими глазами. И вот каким образом. Снимай джинсы. —Нет. У него выпучились глаза и показалась пожелтевшая роговица вокруг темно-синей сетчатки. —Что ты сказала? —Я сказала «нет». Он смотрел ей прямо в глаза и, возможно, увидел там горящий гнев —ослепительный прилив бунта. Он снова замахнулся рукой, но на этот раз она сжалась в кулак, у которого было одно предназначение—разбивать. Беверли уклонилась. Отчий кулак просвистел у неё над головой и врезался в стену. Отец завыл и прижал кулак ко рту. Воспользовавшись этим, Беверли попятилась от него быстрыми, мелкими шагами. —А ну вернись! —Нет, – ответила она. – Ты хочешь меня обидеть. Я люблю тебя, отец, однако ненавижу, когда ты ведёшь себя так. —Тебе лучше подойти сюда. Я не буду повторять дважды. —Нет, —сказала она, а по щекам покатились слёзы. —Не заставляй меня самому идти к тебе, Бевви. Ты пожалеешь, когда не сделаешь этого. Иди сюда. —Ни за что. Он прыгнул на нее с такой кошачьей, жилистой ловкостью, что, хотя она и подозревала, что он прыгнет, он её чуть не поймал. Она нащупала кухонную дверь, схватилась за ручку, открыла её, чтобы едва проскользнуть самой, и побежала по коридору к двери, помчалась, как в паническом сне. Позади неё Эл Марш шлёпнулся о дверь по ту сторону, снова хлопнув ими. Посреди дверного полотна пробежала трещина. —ВЕРНИСЬ СЮДА НЕМЕДЛЕННО ЖЕ, БЕВВИ!—взвыл её отец, дёрнул дверь и двинулся за ней. Передняя дверь была заперта на засов (в дом она попадала через задний ход). Одной трясущейся рукой она соревновалась с замком, а другой напрасно дёргала дверную ручку. За спиной у неё снова заорал отец. Наконец она щёлкнула засовом, и дверь распахнулась настежь. Горячий воздух бегал по её горлу вверх-вниз. Она оглянулась и увидела, что он прямо позади, —безобразно скалится, —протягивая к ней руки; жёлтые конские зубы торчат в медвежьем рту, как капкан. Беверли толкнула дверь с москитной сеткой и бросилась на улицу, почувствовав, как отцовские пальцы скользнули по спине, но его рука схватила воздух. Она полетела со ступенек и бросилась на бетонный тротуар, содрав оба колена. —ВЕРНИСЬ НЕМЕДЛЕННО, БЕВВИ, ИНАЧЕ, БОГОМ КЛЯНУСЬ, —Я С ТЕБЯ КОЖУ СНИМУ! Он спустился с крыльца, и Беверли вскочила на ноги и начала бежать. Бежать со всех ног прочь от собственного отца, который не прекращал за ней гнаться. Спотыкаясь, она летела по улицам до тех пор, пока не упёрлась в забор старого дома под номером 29. Осмотрелась, и услышав топот, наганяющий её, не медля залетела внутрь, глазами разыскивая колодец, который вёл прямиком в дренажную систему. —Беверли! —Чёрт.. Она спускалась молниеносно, не обращая внимания на царапины и порезы, которые оставляли камни колодца. Вскоре она оказалась в том самом туннеле, который вёл в логово Оно. Минут пятнадцать она блудила по трубам, не останавливаясь, потому что по её пятам следовал отец, но вскоре вывалилась в помещение побольше, охнув. Рассмотрелась по сторонам, и сощурилась, заметив ту же гору-свалку игрушек, колясок и прочей детской ерести. —Ладно.. Уши слегка успокаивала тишина, и только падающие капли из потолка доказывали, что девушка не оглохла. Вдруг сзади послышался шорох, а после и его причина. —Бевви, Бевви, Бевви.. Этот голос она узнает из тысячи. Пеннивайз. Рыжеволосая медленно развернулась к клоуну, наблюдая за его хищной улыбкой. Янтарные глаза, чётко видны на фоне белого грима и красных вертикатных полос, сияли в полумраке пещеры, гипнотизируя и маня. Губы неестественно растянулись в улыбке, а после Пеннивайз резко схватил Беверли за шею двумя руками, поднимая её тело в воздух. —Оп! Попалась! Он заливисто рассмеялся, игриво изогнув бровь. Ладони девушки вцепились в белые перчатки клоуна, когда она прохрипела почти невнятно: —Кхха...я...не боюсь..тебя.. Горящие пламенем глаза сощурились. Пеннивайз притянул её к себе ближе, обнюхивая, выискивая, правда ли сказанные Бевви слова, а потом недовольно оскалился, зарычав. —Рррррр..Забоишься.. Он открыл рот, который расширялся, показывая острые зубы, но Беверли дрогнула не от этого. Она услышала где-то в трубах сзади неё быстрый топот берцов её отца. Он скоро будет здесь.. Она боялась не Пеннивайза. Она боялась своего отца. Сейчас клоун был для неё спасательным кругом, и тогда девушка решилась на кое-что сумасшедшее. Она коснулась ладонью белой щеки Оно, пока на глазах выступали слёзы. Зашептала вперемешку с хрипами: —Прошу...кха-кха..позволь... спрятаться от него.. Пасть медленно закрылась. Пеннивайз удивлённо смотрел на Марш, не мигая. Хватка сильных ладоней ослабла, пока взгляды неотвратимо встретились. Беверли почувствовала, что падает, когда на шее не осталось рук клоуна. Быстро сориентировавшись, она побежала за гору игрушек, упав на спину и спрятавшись. Пока девушка спасалась, Пеннивайз опомнился, дёрнув головой несколько раз, словно прогонял какое-то видение, и тут же молниеносно оказался возле Бевви, нависая сверху. Злобно сверкнув глазами, пока девушка слышала приближающиеся шаги, он прошипел: —Ты.. И тут произошла ситуация ещё более удивительна чем прежде: рыжеволосая мигом приставила ладошку к алым губам клоуна, перекрыв ему возможность говорить и заставив нагнуться над ней сильнее, пригнувшись ниже. —Чшш...пожалуйста.. Он мог легко сожрать её, но продолжал смотреть ошарашенным взглядом нечеловеческих омутов на наглую девчонку, которая только что так легко заткнула ему рот. Смотрел и не понимал, что с ней не так. Впервые Пеннивайзу было...интересно оставить её в живых, и наблюдать, что же будет дальше. Он заинтригованно слушал её дыхание, приближение мужских шагов и сердцебиение отца Беверли, который был зол как чёрт. —Беверли! Ты здесь? Она слышала, как шморгают по полу его берцы, но былого страха не замечала, ведь была занята рассматриванием дивного монстра, смотрящего на неё с большим знаком вопроса в глазах. Что-то в них было такое, что не могло заставить девушку отстраниться или в страхе убежать. Они были....красивыми, чёрт возьми. И хотя Марш уже сражалась с Оно вместе с друзьями до того, как их банда рассыпалась, раньше в нём она не замечала этой детали. Как и не замечала длинных ресниц, которые сейчас касались своими кончиками нависающего века от того, что клоун смотрел на неё широко распахнутыми глазами. —Беверли! В ответ на крик Эла Марша была гробовая тишина, поэтому через некоторое время он покинул логово Оно, видимо, не увидев ни горы вещей, ни тел детей, ничего из того, что могли, в отличии от взрослых, видеть дети. Когда шаги стихли где-то в дальних трубах, Бев медленно убрала ладонь от лица Пеннивайза, и выдохнула. —Спасибо.. Монстр отскочил от неё, словно ошпаренный, и резко поднялся на ноги, вопросительно прошипев: —Спасибо? —Ну, что не выдал ему меня. Она встала и отряхнулась, провожаемая внимательными янтарными глазами. Когда Бев решилась уходить, клоун крепко схватил её за кисть, притягивая к себе обратно. Она столкнулась с его грудью, после чего медленно подняла вгляд к белому лицу, невольно удивившись тому, насколько он был выше неё. Прикинув приблизительно, она с уверенностью могла сказать, что клоун имел рост примерно 1.93, в то время как её 1.52 выглядели вовсе ничтожно. Клоун загадочным голосом, но слегка удивлённо спросил: —Ты совсем не боишься, Беверли? —Боюсь. Он вопросительно поднял бровь, ещё раз принюхавшись. —Почему тогда...я не чувствую этого? —Я боюсь. Но не тебя, Пеннивайз. Я боюсь своего отца. Гримаса на белом лице исказилась в хитрой улыбке. —Правдаа? И тогда он перевоплотился в Эла, копируя его голос: —Ну вот ты и попалась, Бевви.. На её лице продолжало красоваться спокойствие. —Я же сказала, что не боюсь тебя. Ты—не мой отец. Вскоре вновь появилось лицо клоуна, который был явно раздосадован, и хмурился. —И что же мне с тобой делать теперь, Беверли, которая меня не боится? —Отпусти. —Отпустить? И куда же ты пойдёшь? Домой, к папочке? Она на миг задумалась. А и правда, куда ей теперь деться? Бежать обратно, чтобы её на этот раз поймали и сделали то, что мечтали? Или же... Голубые глаза посмотрели на Пеннивайза, который внимательно за ней наблюдал. —Ты прав. Мне нельзя наружу. Клоун по-детски склонил голову набок, всё ещё держа девушку в своих цепких руках. —Тогда я останусь здесь. Пока отец не угомонится. Янтарные глаза удивлённо осмотрели Марш, когда он переспросил, привычно растягивая слова: —Здесь? В логове Оно? —По крайней мере здесь я в большей безопасности, чем дома. Лицо Пеннивайза медленно, по-хищному приблизилось к лицу напротив. Губы разлепились в тихом, почти угрожающем вопросе: —А если я тебя... съем? Беверли улыбнулась, словно клоун только что рассказал какую-то шутку, и ответила: —Тогда приятного аппетита. Не запачкайся. Он не понимал, что она творит. Существо, живущее здесь более трёх тысяч лет видело такое впервые. Пеннивайз отпустил её, и Беверли принялась искать в горе хлама что-то мягкое, на что можно было присесть или прилечь. Пока она была увлечена поисками, монстр думал, и когда хотел было спросить ещё что-то она, не услышав даже вопроса, тут же на него ответила, перебив Оно: —Можешь не надеяться. Они не придут за мной. Мы больше не банда. Они струсили. Струсили и разошлись кто куда. Так что мне теперь идти некуда. Да и не за чем. Клоун прикрыл рот, вновь задумавшись и оставив странную бесстрашную девчонку в покое. Ушёл к себе на "трон" из металлических конструкций, мечей и арматуры, и, наблюдая за ней издалека, хмуро постукивал пальцами по подлокотнику. Как она посмела? Он— пожиратель миров, а она так нагло взяла и заткнула его, притянув к себе почти что за грудки! Противная девчонка! Но злости почему-то не было. На его месте поселилась новая эмоция для Пеннивайза. Интерес. Но. Хоть и Марш была у него в логове, даже если не боялась и монстру не хотелось её сожрать прямо сейчас, она была здесь и он мог следить за ней, а вот судьбы остальных шестерых парнишек он видеть почему то не мог, и не знал, где они, и как себя ведут. Это раздражало Пеннивайза. Сидя в развалочку и водя кончиком указательного пальца левой руки по бордовой губе, он задумчиво цокнул языком. Что ж. Стоит их как-нибудь навестить. .