sisyphus got his comeuppance (it's my turn now)

Это происходит, когда он меньше всего этого ожидает. Питер лежит в постели после очередной успешной ночи патрулирования, свернувшись калачиком с последней публикацией доктора Баннера. Переворачивая страницу, он поглощает чурро, которое ему подарила милая пожилая испанка, и погружается в исследование. Он читает о воздействии гамма-излучения на ДНК людей, и тут его паучье чутье обостряется: все волоски на руке встают дыбом. Питер чувствует щекотку чего-то изначально неправильного и хмурится, ведь тетя Мэй только что вернулась домой, а тетя Мэй никогда не представляла для него опасности. Питер бросает газету на стол, застегивает паутинные шутеры и готовится к бою, как вдруг слышит мужской голос рядом со смеющимся голосом тети Мэй. Голос показался ему странно знакомым, и почему-то по позвоночнику пробежали мурашки. Но тетя Мэй никак не могла привести домой потенциальную угрозу, поэтому Питер отбрасывает чувство оружейной тревоги и опускает паутинные шутеры, выходя поприветствовать нежданного гостя. — Привет, тетя Мэй, - окликает он, плотно закрывая за собой дверь. — Питер! – раздается голос его тети. — Смотри, кого я нашла сегодня в продуктовом магазине! Питер переводит взгляд на мужчину, стоящего у двери и снимающего ботинки. Он встречается с ним взглядом, и эти серые глаза так знакомы, так страшны и... — Привет, Питер, - говорит Скип Уэсткотт, на его лице появляется приветливая улыбка, и Питер сдерживает желание яростно проблеваться. Нет-нет-нет, этого не должно было случиться, Скип должен был исчезнуть... Улыбка тети Мэй исчезает, так как она понимает, что что-то не так. Ее взгляд метался туда-сюда между Питером и Скипом, и улыбка стала натянутой. — Помнишь Скипа, Пит? Он был твоей старой нянькой. Она считает, что он ведет себя странно, потому что не знает его. Она не виновата, что не знает, что он проклят на память. Но это было много лет назад, и со временем Скип превратился в воспоминание. Все должно было закончиться, он больше никогда не должен был видеть Скипа. Это неправильно, все должно быть не так. Но Питер встречает глаза Скипа, и в них - знание, торжество, знание победы. В этот момент пьеса поставлена, актеры готовы. Питер на стороне проигравших, а Скип снова держит все карты в руках. Потому что в этот момент и Питер, и Скип знают, что Мэй по-прежнему блаженно не знает о том, что произошло, когда Питер был ребенком. От ухмылки Скипа у Питера сводит живот. Шах и мат. — Да, - говорит он, и, несмотря на то, что слово вырывается у него с придыханием, улыбка тети Мэй возвращается. Ему самому удается улыбнуться - гримаса, перекошенная вверх в насмешку над улыбкой. — Рад снова видеть тебя, Скип. — Ты так вырос! – отвечает мужчина, пробегая глазами по телу Питера. — Я помню, как ты был совсем крохой, ростом мне по колено. На уроках биологии Питер узнал, что у человека есть врожденный инстинкт "бей или беги", заложенный в его ДНК. Питер был "беглецом" до тех пор, пока не стал Человеком-пауком; после этого он думал, что сможет справиться со всеми угрозами. Его немного пугает то, что он так мгновенно возвращается к "бегству". От взгляда Скипа ему хочется съежиться, свернуться калачиком. Он может оказаться в любой точке мира, и все равно будет чувствовать себя в большей безопасности, чем здесь. Питер смеется, или, по крайней мере, пытается. Звук получился неуклюжим и неловким, и всхлип застрял у него в горле, но он все равно протиснулся сквозь него. — Да, я помню. — Скип останется на ужин, если вы не против, - говорит тетя Мэй, кладет свою сумочку на диван и направляется на кухню, где стоит телефон. — Мы заказываем пиццу. — Хорошо, - думает Питер, и он остается один в комнате со Скипом, и он думает, что это никогда не повторится, но, конечно, это произошло, это Паркеровское везение, Питер может быть Человеком-Пауком, но он никогда не сможет избежать Паркеровского везения. Он отводит взгляд, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на человеке, стоящем перед ним. Странно - Питер теперь на дюйм выше Скипа, но он никогда не чувствовал себя таким маленьким. Проходит двадцать минут, пока приносят пиццу, и все это время тетя Мэй пытается завязать светскую беседу, но Питер изо всех сил старается не вступать в нее. Это смущает тетю, даже немного расстраивает ее, но он не может остановиться. Ему неловко усложнять жизнь тете, но с некоторыми вещами ничего не поделаешь. — Пицца здесь! – поет тетя Мэй. • Питер, милый, ты можешь накрыть на стол? — Конечно, - говорит он, слова с трудом вырываются из его горла. Он хватает посуду, не обращая внимания на запах одеколона Скипа - он не менялся с тех пор, как ему было семь лет, - и кладет ее на стол, более грубый, чем предполагалось. — Пахнет вкусно, - говорит Скип, садясь во главе стола. — Что ты заказала?  — Две обычные пиццы, - отвечает Мэй, доставая из ящиков тарелки. — Две? – Питер не смотрит, но удивление в голосе Скипа очевидно. — Многовато пиццы для трех человек, Мэй. Питер старается не паниковать, но мужчина прав. Две большие пиццы на троих - это подозрительно, но никак нельзя объяснить быстрый обмен веществ Питера, не говоря о его сверхспособностях. В горле поднимается желчь: она ведь не собирается рассказывать ему о Человеке-пауке... Тетя смеется. — Питер - растущий мальчик, Скип. Подростки много едят. К тому же, остатки еды, скорее всего, достанутся его другу, когда он завтра вернется в школу. Его сердцебиение начинает успокаиваться. Конечно, тетя Мэй не стала бы раскрывать его секрет. Стыд поднимается и становится заметен по румянцу на щеках. Он слишком взвинчен, ему нужно успокоиться. Просто доживи до ужина, Паркер. Тогда ты сможешь снова расслабиться. Ужин проходит болезненно и тяжело. Не помогает и то, что Питер устал, чувствует себя неловко и хочет, чтобы собеседник просто ушел. На полпути тетя Мэй достает бутылку вина, которую она не открывала уже много лет, и выпивает немного вместе со Скипом. Они смеются и оживленно болтают, а Питер просто... смотрит, как будто его и нет. Как призрак. После нескольких часов общения и воспоминаний — Питер, помнишь, Скип купил тебе пижаму с Железным Человеком? Ты её обожал, - уже почти полночь, и Питеру надоело. — Уже поздно, - объявляет он. — Скип, может быть, тебе пора возвращаться. – Да, может быть, это и не так тонко, но он устал и просто хочет снова почувствовать себя в безопасности. — Питер, - качая головой, наставляет тетя Мэй. — Извини, - говорит она Скипу с извиняющейся интонацией в голосе. — Я не знаю, что на него нашло. Уже слишком поздно, чтобы заставлять тебя ехать обратно; почему бы тебе просто не остаться на ночь? У Питера пересохло во рту, и он почувствовал, что не может дышать. Не может говорить. — Я не хотел бы ни во что вмешиваться... — Нет, пожалуйста, я настаиваю. Я действительно не хочу, чтобы ты находился на улице в такое время. Кто знает, что с тобой может случиться? Питер сопротивляется желанию сделать какой-нибудь язвительный комментарий: сейчас не время и не место. Он рискует взглянуть на лицо Скипа и видит, что тот улыбается, на его лице застыло самодовольное выражение. Он сопротивляется желанию ударить его. По правде говоря, это его пугает. Питер никогда раньше не испытывал таких сильных агрессивных чувств, и если бы он был посмелее, то поступил бы именно так. Но нет. Пусть он и Человек-паук, но он все еще Питер Паркер. Он все еще трус. — Хорошо, - соглашается пожилой мужчина, как Питер и предполагал. — Большое спасибо, Мэй. Остаток вечера проходит незаметно. Питер словно плывет по течению, ощущает себя зрителем в собственном теле, наблюдая за тем, как тетя достает запасные одеяла и подушки для их нежданного гостя. Он полностью оцепенел, увидев, как тетя Мэй передает Скипу зубную щетку, и не чувствует ничего, кроме мимолетного приступа паники, когда она ложится в постель. Наконец ему разрешают лечь спать. Питер убегает в свою спальню и плотно закрывает за собой дверь. Дыхание стало рваным и тяжелым, но он не может его контролировать, и это становится еще хуже, когда он понимает, что на двери нет замка. Обычно это его не беспокоит, но сегодня... Он прошептал проклятие. Замка нет. Нет никакой защиты для Питера. Только хлипкая деревяшка стоит между ним и его мучителем. Но... Тетя Мэй все еще там. Она прямо по коридору. Не может быть, чтобы Скип пытался что-то сделать, когда рядом его тетя, верно? Питер не знает, правда ли это, или он просто пытается рационализировать аргументы для себя, но он не может найти в себе силы, чтобы заботиться об этом. Ему просто нужна какая-то причина, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. Поэтому Питер, вооружившись знанием, что тетя Мэй совсем рядом, забирается в свои простыни. Она сворачивается вокруг них, как кокон, и он наслаждается безопасностью, которую они приносят. Но каждый раз, когда он пытается заснуть, он слышит голос Скипа, чувствует запах его одеколона и просыпается. Поэтому его глаза остаются открытыми, и он, не отрываясь, смотрит в потолок. И вот Питер просыпается, когда слышит гулкие шаги Скипа, приближающиеся к его двери. Он приподнимается, чувствуя себя до боли уязвимым, когда мужчина присаживается на край его кровати. Начинается, начинается - Питер, ты тупой дурак, ты должен был знать. Ты должен был догадаться. Удача Паркера никогда бы не отпустила тебя, никогда бы не позволила тебе пережить эту ночь. — Знаешь, Питер, сегодня ты вел себя довольно грубо, - говорит он. — Странно. Раньше тебе нравилось, когда я приходил. Питер подавляет всхлип. Он не может позволить себе быть более уязвимым, чем он есть сегодня. Вместо этого он отвечает: — Уходи из моей комнаты, Скип. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Старший мужчина смотрит на него, неодобрительно качая головой. — Не будь таким, Пит. – От этого самонадеянного прозвища у него кровь стынет в жилах. — Нам было весело, не так ли? Скип придвигается ближе, кладет руку ему на бедро и... - Питеру семь лет, а тетя Мэй и дядя Бен ушли на свидание. Он почистил зубы и волосы и готов лечь спать в 8:00, как и просили его тетя и дядя. — Ты такой хороший ребенок, Питер, - хвалит его Скип, и Питер широко улыбается. — Рассказывай, Скип? — Я подумал, что мы могли бы заняться чем-нибудь другим, дружок, - говорит Скип, и вдруг няня оказывается слишком близко и кладет руку ему на верхнюю часть бедра. Питер ерзает, потому что рука холодная, и он не хочет, чтобы она была там, но Скип - главный, и он знает, что правильно, так что все должно быть хорошо. — Мы можем немного повеселиться. — Нет, - говорит Питер, и это слово звучит слишком мягко, слишком слабо. — Нет, Скип. Пожилой мужчина не слушает, а просто гладит ногу Питера. — Ты был таким хорошим мальчиком, - бормочет он. — Будь хорошим мальчиком и сейчас, и давай не будем будить тетю Мэй, а? Он - Человек-паук. У него есть суперспособности; однажды он остановил грузовик голыми руками. Он может поднять десять тонн; однажды на него обрушился целый склад, и он сумел вырваться. Так почему же он не может двигаться? Почему он застрял здесь, не в силах ничего сделать? Может быть, потому, что где-то глубоко внутри себя Питер знает, что заслуживает этого. Он знает, что после всего, что он натворил, его уже ничто не сможет искупить, поэтому все, что его ждет, - это боль. Монстры получают наказание. Настало время расплаты Питера. Поэтому Питер ничего не говорит, когда Скип прикасается к нему, когда его дыхание наполняет воздух. Питер молчит и просто принимает это, потому что это его наказание. Это следствие его ошибок. В этом году на уроке английского языка учитель рассказал ему греческий миф о Сизифе. Это был царь, который обманул смерть, и когда смерть, наконец, забрала его себе, он был вынужден вечно катить валун на гору, в глубины царства Аида. Петр знает, что он Сизиф. Он обманул смерть; на самом деле он стал причиной смерти многих людей, и не в последнюю очередь своего дяди Бена. Люди умирали вместо него, люди умирали за него, а Питер, как жадный человек, просто позволял им это. И теперь это - его глыба, его вечное бремя. Он в ямах подземного мира, и ему не выбраться. Он может только принять свое наказание и искупить свои преступления. Поэтому, когда Скип своим грубым тоном приказывает ему замолчать, Питер подчиняется. На следующее утро рассвело рано и ярко. Питер не шевелится с тех пор, как Скип прикоснулся к нему в последний раз. Его ноги по-прежнему раздвинуты в стороны, криво и неправильно, простыни снова перекручены. Его руки осторожно касаются разорванных простыней, и Питер сдерживает желание заплакать. Вместо этого он заходит на кухню и с улыбкой встречает тетю Мэй. Она готовит бекон и, судя по запаху, еще не успела поджечь ни одного кусочка. — Доброе утро, Питер! – Голос у тети бодрый, радостный, и Питер открывает рот, чтобы пожелать ей тоже доброго утра, как вдруг... Рот открыт, но из него не выходит ни звука. Скип велел ему вести себя тихо. Питер катит валун, и он катится, катится, катится, а прогресса все нет, и он продолжает катить его вверх по склону. Тетя Мэй дразняще ухмыляется. — У кота есть язык? Питер не отвечает. После еще нескольких минут молчания взгляд тети переходит от озорного к обеспокоенному. — Питер, милый, - говорит она, глядя на него обеспокоенными глазами, - что случилось? Как он должен был ответить на этот вопрос? Что все не так, и Питер просто потерялся в этом хаосе? Что все правильно и так, как должно быть, а Питер просто получает по заслугам? Ответ, правда, слишком сложны для объяснения. И все это время в ушах звучит голос Скипа - будь тихим. Поэтому он никак не может ответить. Питер просто пожимает плечами, хватает свой рюкзак и выходит за дверь. В конце концов, он не хочет опоздать в школу. В метро, когда Питер ожидает прибытия, его телефон бомбардируют сообщения от тети Мэй. Вначале они полны разочарования. Ты не можешь вот так просто уйти, мы же разговаривали. Пусть тебе пятнадцать, но я все еще твой опекун. Затем они превращаются в беспокойство. Что случилось? Ты ранен? С мистером Старком все в порядке? Что происходит, дорогой? А потом они впадают в ярость. Питер, пожалуйста. Питер, поговори со мной. Что бы ни случилось, мы можем все обсудить, хорошо? Ты всегда можешь поговорить со мной. Я здесь для тебя. Пожалуйста, ответь мне, дорогой. Я очень волнуюсь. Он перечитывает их раз, два, три раза. Затем убирает телефон в карман и заканчивает поездку в полной тишине. Когда он наконец приезжает в школу, Нед ждет его у шкафчика. Он о чем-то болтает, но Питер его не слышит. Нед трогает его за плечо. — Чувак, ты в порядке? Ты какой-то странный. Он сдерживает желание гоготнуть, потому что Нед преуменьшает. — «Странный»- это еще не все. Но он не знает, что ему ответить, как и в случае с Мэй, поэтому пожимает плечами и пытается уйти. Но с Недом? Не получается. Его друг легко поспевает за ним, в его глазах растет озабоченность. — Чувак, серьезно, что случилось? Питер подавляет волну раздражения. Неужели Нед не замечает, что он не хочет говорить об этом? Он протискивается мимо друга, чтобы попасть в класс. На протяжении всей физики Нед донимает его. Он задает вопросы и не останавливается до тех пор, пока учитель не окликает его, — Есть чем поделиться с классом, мистер Лидс?. - за что Питер ему очень благодарен. Однако после этого его друг, кажется, понимает намек. Его глаза продолжают гореть любопытством, но, похоже, он понимает, что Питер не настроен разговаривать. Поэтому он просто болтает без умолку, каким-то образом понимая, что Питеру это необходимо. Он дает Питеру видимость порядка, стабильности. Эм-Джей присоединяется к ним во время обеда. Она довольно быстро осматривает ситуацию своими проницательными глазами и следует примеру Неда. Она просто ведет себя нормально, бросая "лузер" и "ботаник", как обычные, но более мягкие слова. Ребенок. Ей лучше, чем Неду, удается скрыть свое беспокойство, но Питер все равно видит его остатки в ее глазах. Он не заслуживает таких верных друзей, но Питер - эгоист, поэтому он позволяет им волноваться за него, хотя знает, что не заслуживает этого. Остаток учебного дня проходит как в тумане, что одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо то, что Питер смог продержаться весь день, не сломавшись по дороге, а плохо то, что теперь он проходит практику у Старков, и Питер знает, что его тетя обязательно сообщила мистеру Старку о его молчании. После событий вечера встречи выпускников Питер сблизился с мистером Старком. Началось все с того, что он стал стажером, а потом переросло в лабораторные дни, ночевки, выходные дни в комплексе. Тетя Мэй держит мистера Старка в курсе всех новостей, связанных с Питером, и наоборот. Сегодня должен был быть лабораторный день. Но Питер не может справиться с еще большим количеством забот и тревог, которые ложатся на его плечи. Он так устал, что хотел бы просто пойти домой и поспать, но оказаться дома - довольно пугающее понятие для него сейчас. К тому же, находясь в лаборатории с мистером Старком, он чувствует себя... в безопасности. Может быть, Питер и ведет себя сейчас как маленький ребенок и очень эгоистично, но он хочет почувствовать себя в безопасности, хотя бы на какое-то время. Поэтому он не избегает машины Хэппи, когда звенит последний звонок, а просто заскальзывает в нее, не говоря ни слова. — Привет, малыш, - говорит грубоватый мужчина, и это только подтверждает, что мистер Старк знает. Потому что Хэппи никогда, никогда не начинает разговор. Обычно он старается активно их игнорировать, превращая попытки Питера завязать светскую беседу в олимпийский вид спорта. Питер молчит. — Знаешь, Тони начинает беспокоиться о тебе. Мистер Старк, беспокоится? За него? Еще два месяца назад Питер не обратил бы на это внимания. Но теперь... да, это имело смысл. Боже. Он тратит время и энергию мистера Старка, беспокоясь о нем, в то время как ему следовало бы беспокоиться о других, более важных вещах. Даже когда его там нет, он все равно беспокоит мистера Старка. Остаток пути проходит в молчании, Питер судорожно сжимает руки. Он никогда раньше не ездил в машине с Хэппи в полном молчании, и это странно. Неловко. Что-то большое и трудное. Наконец они добираются до комплекса Мстителей, и мистер Старк ждет их на улице. Это что-то новое, что-то неожиданное, и у Питера сводит живот от стыда, вины и дискомфорта. Ведь он знал, что мистер Старк волнуется, но не до такой степени. Он никогда раньше не ждал Питера - обычно он был в лаборатории, уже приступая к работе без него. И вот Питер подходит к нему, готовясь к удару, но удара так и не последовало. — Привет, малыш, - говорит мистер Старк. — Я подумал, что сегодня мы можем поработать над костюмами Железного человека? Питер замечает, что мистер Старк ведет себя более любезно, чем обычно, но это, похоже, не более того. Катушка в его желудке начинает распутываться. Она ослабевает настолько, что Питер может сосредоточиться на вопросе. В обычной ситуации работа над костюмами Железного человека привела бы Питера в восторг. Но норма - это уже не норма, и Питер не может найти в себе силы, чтобы переживать по этому поводу. Он пожимает плечами. Мистер Старк хмурится. — Да, я слышал от Мэй и Хэппи, что ты сейчас молчишь. Что случилось, малыш? Все. Но Питер не может этого сказать. Поэтому он просто снова пожимает плечами; уклончивый ответ. Мистер Старк некоторое время изучает его, осматривает с ног до головы. Плечи Питера напряжены, он готов бороться, пробивать себе дорогу своим молчанием, как он делал это весь день. Но, к удивлению, пожилой человек только выдохнул. — Ладно, парень. Пойдем в лабораторию. Питер с благодарной улыбкой принимает предложение мистера Старка и следует за своим наставником в лабораторию Мстителей. Дело в том, что он знает: если он что-то скажет, то мистер Старк наверняка что-нибудь предпримет. Он ясно дал понять, что Питер ему небезразличен, как и Нед с Эм-Джей. Но Питер не заслуживает этого. Он заслуживает того, чтобы его наказали, если еще не наказали. И разве не в этом смысл Соглашений? Аккорды, в которые верит мистер Старк, за которые он сражался со своими друзьями? Ради которых он завербовал Питера? Что, как супергерои, его действия должны контролироваться, потому что они имеют последствия? И вот теперь Питер справляется с этими последствиями. Принимает их. Наконец-то настал его черед нести свое бремя. Поэтому он молчит. Проходит несколько часов, и никаких вопросов не возникает. Никаких обвинений. Мистер Старк, кажется, доволен, хотя и немного нервничает, и следующие несколько часов они проводят в тишине, вдвоем возятся в его личной лаборатории. Питеру даже удается расслабиться; он понимает, насколько напряженно он себя вел, только когда позволяет своим плечам опуститься. Ничего не происходит до тех пор, пока не заканчивается отведенное им время, и мистер Старк не обращает на него внимание. Сердце Питера учащенно забилось, потому что он знал, что произойдет дальше. — Послушай, парень... Я не хочу давить, но ты ведь знаешь, что можешь позвонить мне в любое время, верно? Питер улыбается и кивает, после чего покидает помещение. Как только комплекс исчезает из виду, все чувства безопасности и защищенности пропадают, как будто их и не было. Питер находит поблизости пустой переулок, чтобы переодеться в костюм Человека-паука, но все вокруг кажется каким-то неправильным, чужим. Карен тоже это замечает. Как только он надевает маску, она спрашивает его: — Ты в порядке? Ответить на этот вопрос невозможно, но... это всего лишь Карен. Она никому не расскажет, она - его. Так что он тратит минуту на то, чтобы быть правдивым, и качает головой. Следующий вопрос: — Ты хочешь, чтобы я сообщила мистеру Старку? Еще одно покачивание головой, на этот раз более жесткое и непреклонное. Если Питер чего и не хочет, так это чтобы мистер Старк обо всем узнал. Карен на мгновение замолчала. — Хочешь, я найду ближайшее место преступления? Питер кивает, глаза колются. Он старается не заплакать от мягкого тона в голосе ИИ. Рационально он понимает, что она всего лишь часть технологии, но это не меняет его чувств. День сегодня неспешный, но активности достаточно, чтобы занять его тело и разум на ближайшие несколько часов. Патрулирование кажется более странным, чем обычно, потому что он все время молчит. Карен, однако, похоже, знает то же, что и Нед в начале дня, и поэтому просто болтает с ним, создавая фоновый шум, достаточный для того, чтобы на некоторое время заглушить его собственные мысли. Остановив ограбление банкомата и связав преступников, выходящих из него, Питер проверяет время. Сейчас 10:31 вечера; это позже, чем он обычно выходит на патрулирование. Эта мысль успокаивает его. Прошло уже несколько часов, Скип должен был уже уйти. Значит, дом снова должен быть в безопасности. (Но нет. Куда бы он ни пошел и сколько бы ни пробыл на улице, Паркеру все равно везет.) Перед тем как войти в квартиру, он слышит голос Скипа, и что-то в его нутре перекручивается. Нет-нет-нет, все должно быть не так, этот человек должен был уже уйти... — Привет, Питер, - говорит тетя Мэй с усталой, но обнадеживающей улыбкой. Она медленно угасает, когда она понимает, что Питер продолжает молчать, но она все равно продолжает. — У Скипа сломалась машина, так что он поживет у нас несколько дней, пока ее не починят, хорошо? В этот момент Питер встречается взглядом со Скипом и видит, что тот улыбается. Нет. Он сделал это специально; машина сломалась специально. Скип спланировал этот момент, и Питер знает, что произойдет нечто такое, что заставит его остаться надолго или переехать в этот район, а может быть, и в тот же жилой комплекс. Для того чтобы быть Человеком-пауком, Питер не так уж хорош в роли паука. Потому что он знает, что сейчас он попался в паутину Скипа, попал в ловушку, как муха. Питер подавляет всхлип, потому что знает, что больше никогда не сможет чувствовать себя в безопасности, и только кивает, прежде чем в слепой панике бежать в свою комнату. — Он терпит это еще несколько дней. Проходит день, другой, третий, и Питер уже не замечает всего этого. Тетя все больше беспокоится, Скип все больше радуется, а Питер не замечает всего этого, он просто парит над землей, где ничто не имеет значения и никто не может причинить ему вреда. И вот однажды ночью, после того как Скип второй раз за день покидает его спальню, с Питера хватит. С него хватит. С него хватит. Он больше не может этого делать, он не может с этим справиться. Ведь Человек-паук может быть сильным, а Питер Паркер - слабым. Поэтому он в последний раз надевает костюм Человека-паука и выходит на улицу, чтобы окончательно попрощаться с Нью-Йорком, с городом, который он любит. Сейчас 2:04 ночи - гораздо позже, чем обычно, но Питеру это не мешает. Преступления все еще совершаются, пусть и незначительные. Он покончит с ними, убедится, что злодеи запутались в паутине, чтобы полиция могла их найти, а затем приземлится на высотное здание с видом на Квинс. Питер отключает звук Карен и осторожно снимает с себя паутинные шутеры, а вместе с ними и защитную сеть. Он стоит на краю и раскачивается из стороны в сторону. Падение отсюда смертельно опасно. Питер рассчитывает на это. Он больше не человек. Питер - призрак, уже мертвый, просто занимающий место на Земле, которой он не нужен. Он вдыхает холодный воздух и смотрит на звезды. Звезды. Одни тихо гаснут, другие саморазрушаются в сверхновой. Питеру неважно, куда он попадет. Он просто хочет уйти. Но ему любопытно, каким будет путь его смерти. Питер Паркер исчезнет, но исчезнет ли Человек-паук? В любом случае, он достигнет своей цели, а это единственное, что имеет значение в конечном итоге. Повреждения будут необратимыми. Смертельными. И он приветствует это. Звезды. Питер - звезда, он один из них. Он смотрит вверх, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы посмотреть на них, которые смотрят на него сверху вниз. Это приносит ему удовлетворение. Они наблюдают за ним. Они будут молчаливыми свидетелями его конца. Питер сделает все возможное, чтобы не испортить его. Он погрузился в свои мысли - звезды сверхновой, самоуничтожусь ли я или исчезну, был ли я вообще здесь, или я просто выдумка, вызову ли я рябь там, куда уйду, имел ли я вообще значение - но его сверхслух никогда не исчезает, и поэтому Питер слышит звуки репульсоров, касающихся вершины здания, на котором он раскачивается. Он знает звук этих репульсоров досконально, он слышал их раньше, он вытравил эти звуки в своей памяти. Это звук костюма Железного человека. Это звук безопасности. По какой-то причине эта мысль вызывает у него грусть, заставляет его скорбеть. Потому что он знает Тони Старка и знает, что тот его не отпустит. Даже если это правильное решение. Но Питер есть Питер, и он полон решимости, поэтому он все равно постарается сделать все возможное. Но осознание того, что уверенность в правильности его решения теперь так неопределенна, пронзает его до глубины души. — Эй, парень. Он слышит, как распахивается костюм, как за спиной раздаются шаги, и Питер поворачивается, неуверенно балансируя на краю здания, чтобы увидеть мистера Старка. Выглядит он неважно. Его обычно безупречные волосы разметались в разные стороны, на нем только майка и тренировочные штаны, испачканные, похоже, моторным маслом. Его голос дрожит, и Питер воспринимает это как страх. Что глупо. Бояться нечего. Не сегодня. Сегодня, если Питер захочет, все будет исправлено. Питер ничего не говорит, а просто смотрит на мистера Старка. И так до тех пор, пока мужчина не сделает шаг вперед. Слово вылетает изо рта неуклюже, тихо и хрипло, но оно есть. — Нет. Мистер Старк останавливается на месте. — Не подходи ближе, - предупреждает Питер, и с тех пор, как он в последний раз говорил, прошло уже несколько дней, но слова были на месте, только и ждали, чтобы их произнесли. — Ладно, ладно, не буду, - поспешно отвечает тот. — Но Питер, ты можешь спуститься оттуда? Для него это даже не вопрос, не совсем. — Нет, - говорит он, потому что тогда какой смысл вообще туда подниматься? — Где твои паутинные шутеры? – спрашивает мистер Старк, и в его голосе звучит нотка отчаяния. Питер пожимает плечами. Он их где-то обронил, но не совсем помнит, где. Вся ночь до этого момента прошла как в тумане. — Какое это имеет значение? — Питер, пожалуйста, - говорит мистер Старк, и это звучит почти как мольба, только это не может быть правдой. Потому что мистер Старк не умоляет. Никогда. — Спустись с края здания, хорошо? Ты меня пугаешь, малыш. Питер нахмурился. Он никогда раньше не хотел пугать мистера Старка, но эту просьбу он не может выполнить. — Я не могу, - говорит он, и слова вырываются из его уст так тихо, что он едва слышит их. — Почему? Он не знает, как объяснить, как выразить словами эту огромную, не поддающуюся определению неразбериху. Питер хмурится, смотрит на небо. — Звезды смотрят, - говорит он, пытаясь объяснить. — Они ждут. Но слова неуклюже вылетают из его рта, и он тут же понимает, что они прозвучали неправильно. Мистер Старк качает головой, в его глазах отражается растерянность. — Я не понимаю, Питер. Ты можешь спуститься оттуда и объяснить мне? — Я не могу вернуться, - говорит Питер. — Ты не понимаешь. — Заставь меня понять. Пожалуйста. В этом-то и проблема, не так ли? Питер мог бы попытаться. Он мог бы. Но он вел себя хорошо. Он заслужил наказание, и поэтому принял его. Теперь он заслуживает мира, так не должен ли он иметь возможность искать его? Чего еще могут хотеть от него люди? Он хочет только этого. Он никогда не желал ничего большего. Он еще раз оглянулся на звезды, наблюдая, как они оценивают его. Он готов позволить валуну раздробить его кости на куски, если это означает, что он наконец-то будет свободен. Пусть валун опустится вниз. И вот Питер откидывается назад и позволяет себе упасть. Он не обращает внимания на крики мистера Старка, не обращает внимания на ветер, хлещущий его по волосам. Потому что наконец-то все закончилось. История написана, солнце уходит. Наконец-то он снова может быть в безопасности. Питер улыбается. — Он просыпается в медблоке комплекса "Мстители": на запястье намотаны цепи, а в кресле у кровати сидит мистер Старк. Должно быть, он издал какой-то звук, потому что его наставник вскидывает голову, дикий и испуганный, пока не видит Питера. Затем эти самые глаза становятся безумными. — Питер. Что это было? Он не знает, что сказать. Мистер Старк потирает лицо, и Питер замечает, каким усталым выглядит его собеседник. В нем мгновенно поднимается чувство вины: это он виноват в том, что его наставник сейчас так измотан, пытаясь заботиться о нем. Он говорит: — Простите, – но мистер Старк, похоже, неправильно понял его извинения. — Да? Тогда скажи мне, Питер, почему я получил сообщение от Пятницы о том, что Карен беспокоится о тебе? Что ты стоишь на вершине очень высокого здания без своих паутинных шутеров? Питер отводит взгляд. — Мне жаль, - повторяет он, и это единственное, что он может сказать. Потому что ему жаль; ему жаль, что он так сильно встревожил другого человека. — Ты... ты звонил тете Мэй? Мистер Старк издает что-то слишком гортанное, слишком истеричное, чтобы быть смехом. — Конечно, звонил. В Питере вспыхивают страх, разочарование и что-то похожее на ярость, но он слишком устал, чтобы разбираться с этим прямо сейчас. Поэтому он решает: — О. — Ну же, Питер, поговори со мной. Что случилось? Питер рассматривает его. — Для чего эта цепочка? – спрашивает он, поднимая левое запястье. — Чтобы убедиться, что ты больше не сделаешь ничего подобного, - отвечает мистер Старк. — И она из вибраниума, так что не пытайся вырваться из нее. Ты официально находишься под наблюдением самоубийц. – Эти слова, кажется, выбили из него всю энергию, и он обмяк в кресле, словно постарел на двадцать лет. — Боже... Питер замолкает. — Ты… ты хочешь чтобы я привел сюда Мэй? Это... это будет лучше для тебя?  Он не хочет Мэй, поэтому судорожно качает головой. Он не хочет волновать ее, и он не может сейчас выносить ее материнскую заботу. Это было бы слишком удушающе, он бы задохнулся под ее опекой. Он переводит взгляд на цветы, стоящие на столе рядом с его кроватью. Они красивы, наполнены различными цветами, формами и размерами. Дрожащей рукой, за которой все это время внимательно наблюдал мистер Старк, он сжимает в кулаке маленькую вазу. — Это тетя Мэй принесла? Мистер Старк покачал головой. — Нет, это была не Мэй. Это был ее друг, некто Скип... Это инстинктивно, Питер ничего не может с собой поделать. Все его тело вздрагивает при звуке имени Скипа, потому что этому человеку не позволено находиться здесь, вторгаться в это пространство, в этот дом для него. Он не хочет этого делать, но Питер слишком крепко сжимает вазу, и она разбивается у него на ладони на миллион осколков. Ему от этого не легче. Мистер Старк вскакивает на ноги. — Питер..., - кричит он, хватаясь за запястье. — Боже..., – он судорожно осматривает руку, и Питер на мгновение растерялся, прежде чем понял, что мужчина ищет в ней осколки стекла. На извлечение стекла из ладони уходит полчаса, и Питер рад точности мистера Старка, потому что это означает, что времени потребуется больше. Больше времени - это хорошо; Питеру нужно потянуть время, потому что он знает, какой вопрос задаст ему пожилой человек. Потому что он знает, что выдал себя, что все кончено. Они танцуют вокруг этого вопроса еще пять минут, пока мистер Старк перекладывает подушки, дважды проверяет капельницу. Питер просто смотрит на свои руки - правая теперь обернута марлей, сердце колотится. Когда он заговорил, голос мистера Старка был невероятно, невероятно мягким. — То, что случилось, связано со Скипом? Питер колеблется. — Ты... ты можешь рассказать мне, Питер. Пожалуйста. Пожалуйста, расскажи мне. И "пожалуйста" - это то, что заставило Питера в конце концов уступить, потому что мистер Старк никогда раньше не умолял в его присутствии. Он не думал, что тот знает, как это делается. Но вот он умоляет Питера рассказать ему правду. И, если они наконец-то говорят правду, Питер устал. Он устал прятаться, он устал уклоняться, он устал молчать и чувствовать себя небезопасно в собственном доме. Он устал до предела, до мозга костей. Рассказ вырывается из него по крупицам. Питер спотыкается на словах, он знает, что они не всегда имеют смысл, но история все равно складывается. Он понимает, что мистер Старк наконец-то все понял, когда его глаза загораются от ужаса и душераздирающего осознания. И когда Питер закончил, когда история была рассказана, мистер Старк спрашивает его, можно ли его обнять. И Питер соглашается. И он чувствует запах мистера Старка, чувствует запах моторного масла на нем, а запах Скипа смывается. Он чувствует утешительное присутствие этого человека, и угрожающее присутствие Скипа исчезает, как кошмарный сон. Питер понимает, что все еще не решено, не до конца исправлено. Ему предстоит еще долгий путь. Он все еще чувствует множество вещей, и большинство из них - нехорошие. Он все еще тоскует по безопасности смерти, хотя здесь он в безопасности. Его голос все еще болит и хрипнет от долгого бездействия. Но здесь, прямо сейчас, ситуация меняется к лучшему. Потому что мистер Старк здесь, тетя Мэй - прямо за этими дверями, Нед и Эм-Джей - всего лишь на расстоянии телефонного звонка, а Карен надежно упакована в его рюкзак, который находится в конце коридора. Потому что Питер не один, больше нет. Потому что - если верить мистеру Старку - он не заслуживает такого наказания. Он не Сизиф в этой истории. И никогда им не был. Он всего лишь Питер Паркер, мальчик, которого укусил радиоактивный паук, и он стал супергероем Человеком-пауком. Он изо всех сил старается справиться с тем, что подкинула ему жизнь. Питер - это Питер, и это значит, что Питер - человек, Человек-паук или нет. Он не Сизиф. И этого достаточно.