Тихая гавань

Уши закладывает, по коже волнами рассыпаются мурашки. Поток бурлящего, жалящего и дёргающего нутро крошева обрушивается на сознание так резко, что Дину хочется зажмуриться. По ощущениям его хлестнуло жгучей волной, оттянув вдоль спины, как плетью. Вот только это ментал, а не реальность, иначе его бы швырнуло в стол от боли — они с Сэмом соединили круг чисто на рефлексах, замыкая Мару на себе. Осколки лампочки сыплются на пол, вбитые реакции никуда не делись и он рвётся сквозь это жаркое крошево, оттягивая часть его на себя. Сэм терпит, понимая, что заслужил, но не отводит взгляд, тянет в себя её ревность, не даёт отдёрнуть нежную ладонь. Ловит взор тёмных глаз и удерживает на себе, он улыбается ей и делится тем самым внутренним теплом, исходящим от сердца. Сэм всем собой раскрывается, гася поток её ревности нежностью и распахнутой нараспашку душой. Мара чуть щурит глаза, морщит свой очаровательный носик, чувствуя сквозь связь отклик второго супруга, едва заметно дёргает верхней губой и Сэм, не разрывая связи, сцеловывает недовольство с её губ, делясь ощущениями на полную. Дин резко тянет в себя вздох, ощущая себя на эмоциональной карусели, его вертит в мешанине чувств и ощущений. Нутро заполняет щенячий восторг Сэма, колючая ревность преображается в перчинку, вспыхивающего желанием жара — Мара. Морана позволяет ему, не отталкивает и Сэм уже мне нежничает, а страстно берёт своё, Дин поглаживает её шею, скользит пальцами вверх, обхватывает за затылок и тянет на себя, дополняя откровения брата своими, вспыхивая вместе с ней, добровольно сгорая в обоюдном желании. — Воу-воу-воу! Парни, хорош уже! Я не заказывал приватный показ с Морганой в главной роли! — скрипит ножками стула по полу Гавриил. — Мара, можно я его немножко стукну, а? — жалобно тянет Сэм, утыкаясь носом ей в плечо. — Поддерживаю, — отрывается от сладких, припухших губ Мары Дин. — Этот настырный вуайерист уже задолбал, ну, в каждой бочке затычка. Мара же облизывается, касается припухших губ кончиками пальцев, не вмешиваясь. Пусть парни потешатся, им надо пар сбросить. Она предупреждающе смотрит на Варга, чтобы тот не вмешивался, едва заметно качая головой. — Сказал любитель залезть под каждую доступную юбку, — закатил глаза Гавриил. — А мармеладка в курсе о твоих грязных фантазиях, Динь-Динь? — Завали хлебало, а то хвост выщиплю, — ощетинивается на Гавриила Дин, адреналиновый скачок просто так не проходит, звериное нутро рвётся наружу, желая сберечь и защитить самое дорогое — Мару. Когти скребут по столу, Дин щерит клыки и смотрит на ангела раздвоенными зрачками, по-птичьи склоняя голову. — Твою мать, связался же на свою голову, — шипит сквозь зубы Гавриил, ему не по себе от потустороннего изумрудного оттенка, словно изнутри подсвеченных глаз. — Охренеть, — Кроули тоже не сдерживается и щёлкает пальцами, на автомате призывая защитников. Двери бара распахиваются, продирающий до костей рык гончих заполняет зал так, что бокалы дребезжат в креплениях над барной стойкой. Оба Винчестера синхронно поднимаются из-за стола, возвышаются, как исполины, нагло и беззастенчиво скалятся на него клыкастыми пастями, пялясь на него снова измененными — чёрными, как сама тьма глазами. — Быть того не может, — сипит Кроули, едва не отшатываясь, только многолетняя выручка позволят ему остаться на месте. Стоит побежать, показать страх и станешь добычей. — Что? Уже отлегло желание сотрудничать, а, красноглазый? — захихикал Гавриил. Ну, не мог он не подколоть демона, больно впечатляюще того перекосило. — Рагрррр! — рявкают Винчестеры в две глотки, гончие взвизгивают и устремляются к парням, подставляя бока для почесухи. Все способные смотреть сквозь пространство сейчас наблюдают свалку из адовых псов, умильно высунувших языки, подставляющихся под ладони Винчестеров, как домашние пёсики. — Они такие милые, не правда ли? — говорит Кастиэль, подперев подбородок рукой. — Ты это сейчас Винчестеров имел в виду или исчадья ада, подставляющих брюхо для почесухи? — Гейб не переставал удивляться с Каса и его закидонов. — Всех? — пространственно протянул ангел. Мара посмотрела на своих парней, на умиляющегося Кастиэля и его сочащегося ехидством собрата, на Варга с его семейством и Кроули, застывшего в полном раздрае. Всё это и в правду напоминало безумное чаепитие с Шляпником, сюр да и только. — Так, — начала Мара. — Мальчики. Гончих накормить, напоить и отправить отдыхать. Варг, Навир, Гард, Дарг — двери бара уже открыты, если нет желания пообщаться с остальными сегодняшними посетителями — можете отдыхать, всё необходимое в вашем распоряжении. — Мы будем у себя, — высказался за всех Варг. — Хорошей ночи, до пяти утра по местному времени двери бара открыты, своих сам распределишь. — Я понял, — ответил Варг. — Ладушки. Фергюсон? — позвала демона Мара. — М-м-м? — подвис демон, скривив грустную моську. — Парни, мне вот интересно, что ж вы такие уникумы у меня, что за сутки вводите в ступор второе существо на моих глазах? — чуть нахмурилась Мара. — Это не мы, оно само, — тут же ответил Сэм. — Кто ж знал, что нынче демоны такие впечатлительные пошли? И вообще, не виноватые мы, он сам пришёл. Может ему, того, тоже амброзии накапать, а? Взбодрить чутка? — вставил своё слово Дин. — Вы уже одному накапали, до сих пор в эфир выпадает, — пошла за стойку Мара. — Сейчас посмотрим, чего это его так размотало. Винчестеры пожали плечами, замысловато просвистели и вся эта хвостатая и клыкастая стая прокоцала когтистыми лапами следом за ними. Мара навела коктейль и сунула под нос Кроули стакан: — Фергюсон? Есть кто дома? — Веда? — вытаращился на неё демон, хлопнул залпом протянутый напиток, зажмурился, выдохнул и его попустило. — Наконец-то. Ну, так что ты хотел? — по щелчку пальцев столы, кроме того, за которым сидели ангелы, встали по своим местам, а использованная посуда оказалась на кухне. Мара редко использовала дар на глупости, но сейчас на работу руками не было времени. — Всего лишь выжить и не попасть под раздачу Люцифера? — жалостливо протянул Кроули. — Живи, кто ж тебе мешает? — Мара поставила перед носом крылатых бутылку с мартини и миску с фисташками. — Гаврюша, счёт не забудь оплатить. — Как скажешь, мармеладка, — растянул рот в улыбке Гейб, помахав бумажником. — Пока что никто, но скоро клетка будет открыта, — снова завёл свою пластинку демон. — Ну, и? — хмыкнула Мара. — Надо что-то с этим делать? — вопросительно протянул Кроули, вертя в руках пустой бокал. — Позволь уточнить. С Люцифером, пышущим гневом и обидой? С твоим продвижением по профессиональной лестнице? С Азазелем и его истовой верой? С ангелами, мнящими себя всемогущими? С всадниками, которых спустят с поводка? С чем именно? — Я… не знаю? — посмотрел на Мару Кроули. — Вот и я не знаю, Фергюсон. Расслабься, присядь, пропусти стаканчик и не ломай голову раньше времени, — Мара выставила перед демоном перекрёстка на стойку бутылку алого, семидесятиградусного абсента. — Хм, вот скажи мне, веда, в чем смысл? — Кроули не было дела до снующих туда-сюда отщепенцев всех мастей и миров. Он планомерно надирался до состояния риз. — Винчестеры вообще в курсе, как им с тобой повезло? Заключить союз с самой изначальной хранительницей пограничья, прокачаться с обычных людей до перевёртышей, равных тебе по силе? Скакать по мирам, жить в своё удовольствие, наплевать на всех и вся? — запричитал демон. — А тебя, рогатый, небось лягушонок давит, да? — раздался совсем рядом с демоном голос Дина. — Какой ещё лягушонок? — едва не расплескал абсент Кроули, вздрогнув, координация была ни к чёрту в его состоянии. Ему пришлось развернуться, чтобы не оставлять старшего Винчестера за спиной, это было чревато последствиями. — Жаба, который, — фыркнул Дин. — Я вот не пойму, ты жалуешься или завидуешь? — разглядывал демона Винчестер. — Я? Кому? — Кроули расплывшимся взглядом окинул уже обоих Винчестеров. — Значит все же второй вариант, — нехорошо так прищурился Сэм, материализовавшийся рядом со старшим братом. Или это Кроули уже набубенился до глюков, или лосяра прокачал очередной навык перемещения в пространстве. Сэм окинул Кроули примеривающимся взглядом, словно прикидывал, с чего начать разделку его тушки, с отрывания головы или вскрытия брюха. В плавающих мозгах демона никак не могли ужиться зависть и злость на судьбу, так щедро его ободравшую по всем фронтам в очередной раз. — Белка, угомони лосяру, а то он смотрит на меня с гастрономическим интересом. А, это, скажу я тебе, нервирует, — допил одним глотком абсент Кроули, самостоятельно наполняя бокал из рядом стоявшей бутылки. — А ты думай, что у тебя из пасти летит, когда треплешься, — отчитал его Дин. — И вообще, где хвалёная демонская выдержка? Ты ещё бутылку в одну морду не уговорил, а тебя уже размотало. — Парни, мне своих демонесс за гланды, чужого даром не нать, а вашего и подавно. Я вот в своё время на престол позарился, потом заманался отмахиваться. И вообще, я имею право нажраться на нейтральной территории, демон я или где? — размахивал снова пустым стаканом Кроули. — Да на здоровьечко, только давай без пьяной исповеди, — Дин махнул на него рукой и зашёл за стойку, принимаясь протирать бокалы полотенцем. — Да ладно, чего вы ещё обо мне не знаете-то? Мне в прошлый раз хватило, сперва маменьку откопали, потом устроили затяжной БДСМ с превращением меня в человека, блин, даже сам Люцифер тАк надо мной не изгалялся. — Не-а, даже не думай на жалость давить, демонюка, — указал в его сторону пальцем Дин. — Вам, рогатым, только дай волю, с попкорном на шее устроитесь и лапы свесите. — Ага, как же, на вас, Винчестеры, где сядешь, там и слезешь, — икнул демон перекрестка. — Вас и раньше-то ломом не прибить было, а теперь и подавно. — Ваша братия очень усердно старалась нас упокоить, — внимательно смотрел за фоном демона Сэм. — Лосяра, давай не будем мериться писюнами, да и чего вам жаловаться? Счет регулярно уравнивали, и вообще, как там было? Кто старое помянет, тому? — Тому пора оплатить счёт, — дошла до стойки Мара. — Мальчики, там гномы по элю соскучились, им бы тёмного обновить. — Как скажешь, красивая, — полез за кружками Дин. — Фергюсон, завязывай с излияниями, вон, на тебя молоденькая кицуне поглядывает, сходи развейся. — Хм, а почему бы и нет? — Кроули оглянулся, моментально переведя свой интерес, и высыпал на стойку несколько золотых. — Вот и славно, — Мара прибрала монеты и вложила в руку Кроули высокий бокал с искрящимся коктейлем. — Заодно и лисичку порадуешь. — Премного благодарен, — встряхнулся демон и, покачиваясь, направился к девице. Не успела мара спровадить Кроули, переведя его интерес в другую сторону, как младший Винчестер вернулся. Дин явно специально задержался в зале, давая младшему время побыть с ней наедине. Сэм чуть нахмурился, стараясь поймать её взгляд, и наконец решился: — Мара? — немного неуверенно начал разговор Сэм, водрузив поднос с пустыми пивными кружками на стойку. — Что, хороший мой? — откликнулась она. Эти бровки домиком в купе с тем самым взглядом умиляли, Сэм был просто до нельзя умилительным бубочкой. Хоть и вымахал в двухметрового жирафа, раздался в плечах и скалил зубы ничуть не хуже оборотня. — А она его не сожрёт? — Сэм быстро вымыл использованные кружки, пристраивая их стекать на сушилку. — Цуне совсем ещё молоденькая, всего-то лет двести, так, понадкусывает немного, — пожала плечами Мара, убирая пустой поднос на место. — Мори? — позвал её Сэм, вытирая руки полотенцем, — поговори со мной. — О чём? — глянула на него Мара. — Извини, я не хотел обидеть, это были всего лишь воспоминания. — А, вот ты о чём, не скажу, что меня не зацепила твоя реакция. Но, если отбросить эмоции и принять исходные условия вашего выживания в прошлом, то вас попросту нахлобучили. Не кривься, Сэм, я говорю, как есть, этот способ стар, как этот мир, разделяй и властвуй. Та, кто назвалась Руби, ломала тебя по схеме, подсадив на две основные линии — секс и силу. Естественно, что попробовав в младенчестве запретное для людей лакомство, повзрослевший ты подсел на сдвоенный эффект, как самый настоящий наркоман. Слово там, недоговорка здесь, телефонный разговор и ,вуаля, Дин узнал о демонской крови. На фоне натаскивания от Джона для Дина ты, его Сэмми, упивающийся кровью одержимых и валяющий демоницу в койке — стал не хилым таким катализатором к его саморазрушению, не то, чтобы до этого твой брат к этому не стремился. Чувство вины просто жрало Дина, не уследил, не смог, не спас, несмотря ни на что. А тебя обретённое в кратчайшие сроки могущество пьянило, особенно на фоне неудач в охоте и распрей с братом. Самоанализ в этом случае не приносил должного результата, а стабильность биополя нарушалась за счёт вливания инородной крови, как слабенького энергетического ресурса. Плюс, наверняка она сопротивлялась во время кормления, давая тем самым более обогащённую силу, привязывая тебя к себе ответной реакцией — приливом эйфории, попросту эндорфинным всплеском. Потом Руби плавно подводила к исполнению задачи, разбросав пасхалки, как крошки по лесу, пока ты сам добровольно не шагнул в ловушку, сломав печать убийством Лилит. Даже то, что вы её уничтожили ничего не дало — карусель уже завертелась, ведя вас к намеченной цели. — Почему запрещённой для людей? — зацепился за фразу Сэм. — О а тебя не смущало, что ты перешёл на жидкое питание и не заболел? Что не подхватил ничего? Не заразился? Брось, даже несварение не мучило, а должно было, — продолжила пояснять Мара. — Человек не приспособлен к такому питанию, одно дело охотник привыкший к звериной крови, а другое ты — перерабатывающий одержимых, как стимуляторы. — В то время я об этом не задумывался, как-то не до того было. Меня потом Дин в бункере запер, как одержимого наркомана. — Тело, опоенное Азазелем в младенчестве, уже имело все предпосылки к трансформации человека в гибрид, но Руби была нужна марионетка, солдат, выполняющий приказы, а не всесильный принц Ада. Потому именно такой вариант ломки — поить из одного источника, формируя привязку. Поэтому и остальные одержимые давали лишь кратковременный эффект, ты получал лишь отголоски силы и долговременную интоксикацию с накопительным эффектом. Которую впоследствии и лечили все крылатые, кому выгодно было, не получающий полной инициации организм сбоил. Попозже, уже стабилизированный, вернее застрявший на одном месте, проходя испытания, ты на себе ощущал, каково это удерживать в человеческом теле силу. Не загоняйся сильно по этому поводу, прошлое — прошлому. К примеру от меня вы точно также взяли силу, разница лишь в направлении и что тянули вы из меня не для куража, а для закрепления связи и облегчения прохождения межвидовой трансформы. Только давай без углубления в терминологию изменений на хромосомном уровне, нудное это дело. — Ты — это совсем другое, мы тебя любим. И пойдём ради тебя на всё. Невелика цена обзавестись клыками за возможность быть счастливым, — тут же постарался донести до неё в очередной раз свою позицию Сэм. — Я знаю, Сэм. Я вас обоих чувствую. Сущее не ошибается, оно само изменило вас, чтобы были равными. — Ты всё ещё сердишься на меня? — дёрнул уголком губ Сэм. — За что именно? За твои воспоминания о прошлой жизни? За то, что быстрее соображаешь и учишься, как надо и не надо делать? За то, что остаёшься самим собой? Нет, глупыш, не сержусь. Это был всплеск ревности, я меняюсь с вами, становясь всё больше самой собой, а я своим не делюсь от слова совсем. Ты же читал то, что люди написали про меня. Моргана из легенд ни разу не добрая волшебница. — Мори, — Сэм тянет её на себя. — Перестань наговаривать на себя. — М-м-м? — вопросительно тянет Мара, отвечая на поцелуй, взъерошивая непослушные сэмовы вихры руками. Ей приходится запрокидывать голову, а Сэму склонятся к ней. И будь они наедине, дело гораздо быстрее перешло бы в горизонтальную плоскость. Винчестеры вспыхивали, как порох, ощущения, объединенные и разделенные на троих, почти мгновенно погружали их в единение, отсекая от происходящего. — Какая же ты, — бормочет Сэм ей в губы, соприкасаясь лбом с Марой. — Ты наша Мори, красивая, нежная, любимая. Сил нет оторваться. — А надо? — провоцирует его Моргана, проходяясь по оголенным плечам и спине ногтями, сминая ткань майки. — Аррр, — рычит её мальчик, выгибаясь, подставляясь под ласку. Сэму всё равно, где они. Всё, что его сейчас волнует, это то, что Мара в его руках, она одаривает его лаской, позволяет быть рядом и делится своим теплом. Сэм чувствует, как замыкается цепь, ведь Дин прикасается к ней. — Детка, ты — нечто, — выдыхает Дин ей в шею, присоединяясь к парочке. — Ночь ещё только только началась, а мы уже на взводе. У Дина слова с делом не расходятся, он фиксирует её бёдра, потираясь вздыбленным пахом, широко и мокро лижет загривок, упиваясь ответной реакцией своей женщины. Сэм напирает спереди, он сзади и это потрясающе, чувствовать её всю, как самого себя. — Баловни, — фыркает Мара, позволяя им повертеть себя, как куклу. — Не гони нас, красивая, — бормочет Дин, буквально плавая в желании, разделённом на троих, оно проходит через него волнами, распаляя с полтычка. — Красивая, нежная, наша, Мара, вся наша, — шепчет Сэм, оставляя на её коже невесомые касания губами, его пальцы уже вовсю тискают шнуровку корсета. — Т-ш-ш, мальчики, — чуть остужает их пыл Мара, она не собирается устраивать в баре зрелище. Хотя ей нравятся некоторые древние обряды, которые начинались так же. — Марш работать, а то оставлю с утра без сладкого, — Мара выворачивается из их объятий, вставая так, чтобы видеть их обоих. — Аррр, — глухо ворчит Дин, дёргая подбородком, когда его окатывает стылым потоком. — Ты же понимаешь, что это нас не остановит? — Дин почти привык к этой силе, плавящей его волю. Его глаза переливаются искристой зеленью, когда он смотрит на неё. — Аш-ш-ш, — шипит Сэм, кривится, встряхивается, передёргивая плечами, по ощущениям, ему словно льда в трусы насыпали, — Маррра, — тянет он, смотря ей в лицо. — У нас полный кабак народу, — парирует Мара. — Ничего не знаю. — Так и скажи, что тебе просто нравится нас дразнить, — фыркает Дин. Он не стесняясь поправляет член, оттягивая джинсы. — Хитришь, радость, — улыбается Сэм, он наклоняется к ней, оставляя невесомый поцелуй на виске. — Самую малость? — отвечает им обоим Моргана, поводя плечами. Сэм вдруг чувствует что-то, настораживается и резко разворачивается к дверям, дёргая верхней губой: — У нас особые гости, Мори? — Спокойно, мальчики, всего лишь Лилит пожаловала, — отвечает Мара. — Спокойно, говоришь, — хмыкает Дин, вздёргивая брови. — У нас сегодня снаружи, что, висит табличка с приглашением о встрече выпускников сверхъестественного? — тянет он, не скрывая неприязни к происходящему. — Или сегодняшняя ночь внеплановый слёт знакомцев? В Гавань входит ухоженная, ладная блондинка, она скользя по полу, как по подиуму. Демонесса явно красуется, чуть морщит свой лик, показывая отголоски брезгливости, оглядываясь: — Долгой ночи, Моргана, — тянет она медовым голоском, устраиваясь на табурете, показывая свою осведомленность в мире ночи. — Бокал чего-нибудь на ваш вкус, будьте добры, — Лилит лукавит, сохраняя вежливость, растягивая губы в насквозь лживой улыбке. Дин не верит ни одному слову этой вертихвостки, её выпендрёж только начинается, для них развертывают целое представление, отыгрывая беззаботную дуру. Дин смотрит за ней и подмечает все её уловки, как и Сэм, вглядывающийся в неё. Дин бы и цента не дал за все её выверты, может, даже приплатил бы, чтобы эта пигалица свалила туда, откуда припёрлась. Младший чуть поджимает губы, щурит глаза и дёргает носом — он явно увидел нечто, что его взбесило. Сэм пока ещё не упёрся и не бычит, а с этим можно работать. Надо увести его и перетереть, пока с разбегу дров не наломали. — Красное однолетнее, глинтвейн, полусухое, полусладкое, сухое, крови по группам, коктейль Барона? — уточняет Мара, смотря на демонессу. С Марой кто только в гляделки не играл, её таким не удивишь, но, пусть потешится глупышка, если уж пришла. Маре не жалко. — Последнее подойтдёт. А мальчики в этом баре в меню входят? — нагло облизывается Лилит, одаривая Винчестеров долгим плотоядным взглядом. — Это к суккубам, дорогуша, у меня бар, а не бордель, — отвечает Мара, не ведясь на провокацию. Она смешивает ей жгучую смесь из крепкого рома и специй в шейкере, выливая в один из бокалов. Лилит не представляет для Мары никакой опасности, как и для парней, те, при своих нынешних способностях, попросту разорвут её на части на ровном месте и даже не запыхаются. Но сейчас не самое удобное время, не хотелось бы раскатать ковровую дорожку для Люцифера в Гавань, посредством кровопролития, да и полы потом опять же отмывать. Есть у Мары один способ забирать жизнь существа хоть их Яви, хоть из Нави, но она очень не любит этого делать. Да и демонесса пока что просто языком мелет. — Жаль, очень уж они сочные, прям слюнки текут, — продолжает играть словами Лилит, намеренно играя голосом. Демонесса пробует свои трюки, которые не работают на парнях, но Лилит упёртая, держит маску легкомысленной дурочки даже при плохой игре. Дин переглядывается с Сэмом и закатывает глаза на фееричное появление очередного персонажа из прошлого. Парни оба чмокают Мару и уходят, не удостаивая вниманием провокаторшу. За сегодня она не первая, кто перед ними выпендривается, вопрос лишь в том, что будет итогом этой ночи. А то, что он будет можно не сомневаться, слишком уж Сэм разозлился. — Мелкий, напомни мне на досуге составить список желающих позариться на наши тушки, — Дин перебирает запасы в кладовке, прикидывая, тащить в зал что-то или так вернуться. — Замучаемся перечислять, — отвечает сквозь зубы Сэм. — Нет, ну, ты понял, заявилась, как к себе домой и капает Маре на мозги. Трындец, кого ещё принесёт? — старается отвлечь мелкого Дин, Сэм упёрся взглядом в стену так, словно вот прям сейчас вспыхнет. — Не каркай, а то скопом заявятся, замучаемся потом бар отмывать, — фыркает Сэм. — Мелкий, скажи мне, что ты догнал и не пришибёшь эту тварь? Нам сейчас ещё одного крылатого засранца прямо тут не хватало. — Я не дурак, Дин, и понял, что она припёрлась сдохнуть от моей руки, — показывает Дину кавычки Сэм. — Она что-то притащила с собой и прямо жаждет схватки, с пустыми руками она не уйдёт. — Типа того. Если мне память не изменяет, именно её кровища снимет последнюю печать. — Ага. Может того… свяжем её хотя бы? — Ага и вместо окорока подвесим прямо тут, в кладовке. Только не поможет ведь. — Ну, как вариант, была такая казнь в Египте, — пожал плечами Сэм. — Заживо хоронили. — Как тогда Бентона? Типа сам сгниёт и сдохнет? Не-а, Сэмми, Лилит изворотливая скотина, её так просто не пришибёшь, слишком много раз её потом воскрешали все, кому не лень. Да и тогда, чисто формально ты её грохнул, а на деле она принесла себя в жертву во имя великой цели. Кас тоже не вариант, он — не Михаил, несмотря на то, что он престол Божий, всё ж не длань. Да и не прокачался наш пернатый пока ещё до такого уровня, чтобы уничтожать без кровищи. — Вот этого нам ещё не хватало. Он и так мне тени перебаламутил. Погоди, а если… — Что? — Мара же Богиня смерти? — хмурится Сэм, стараясь поймать мысль за хвост. — И? Не тяни резину, Сэм? — Я кое что читал… — Я вкурсе, что ты ботанишь временами, дальше что? — Ну, Лилит же не отвяжется? — И? Давай короче, профессор, не в деканате. — Мы не можем её изгнать, убить тоже, не нарушив правила Гавани. Мы — понимаешь? Но нам никто не мешает подтолкнуть кое-кого на нарушение, дав Маре карт-бланш. А Мара может не просто изгнать в никуда, она может и вовсе уничтожить любое живое существо. — И ты предлагаешь? — Вернуться в зал и действовать по обстоятельствам. — Когда ты успел стал радикалом, Сэмми? — Когда узнал, что скоро стану отцом. — Хм, весомый аргумент, с этим не поспоришь. Мара молча наблюдает за Лилит, выжидая. С демонами старые трюки допросов тоже работают, тем более, что эту демонессу едва не распирает, как ей охота нарваться. Мара молчит, поглядывает на неё и та не выдерживает: — Как тебе удалось? — интересуется светловолосая, она по глотку потягивает свой напиток. — Что именно? — переспрашивает Мара, перебирая специи, по ходу Лилит одним бокалом не обойдётся, раз треплется. — Чем ты их взяла? Койкой? Силой? Семьёй? — продолжает наглеть Лилит, перекатывая по стойке монеты из зачарованного золота. — Любопытство кошку сгубило, — взгляд Мары цепляется за фон монет, для неё это так, поверхностная ворожба, но по носу она эту выскочку щёлкнет, чтобы неповадно было пакостить. — Тебя ещё на свете не было, когда я постигала сущее, девочка, тебе со мной не тягаться. Пей, плати и уходи с миром, здесь бар, а не арена. И выложи настоящую плату, а эти игрушки оставь себе. — О-о-о, какие мы какие, — монеты исчезают, а на стойке появляются рубины. — Песок не сыплется, пока они тебя в койке делят? — Не разевай рот на моих супругов, Лилит, подавишься, — произносит Мара, она обязана вынести предупреждение. — А я всё же рискну, — упирается демонесса. — Вдруг, мне понравится? — Вот об этом я и говорю. Не надоело, что тебя используют, как инструмент? Второй раз и всё на одни и те же грабли? — Это ты о чём? — вздёргивает бровь демонесса. — Снять печать с клетки Люцифера, сдохнув от руки Винчестера? — Речь не идёт о моём убийстве, — легкомысленно отмахивается Лилит. — Да неужели? Дорогуша, именно насильственное разделывание твоей тушки в определенной точке координат сорвёт последнюю печать с замка. Сделай милость, сдохни как-нибудь самостоятельно, не впутывая парней, на крайняк подстрахуйся, принеси себя в жертву, авось зачтётся и прокатит за самопожертвование, может даже крылья вырастут. — Ты мне не указ, ведьма, — щурится демонесса. — Да, что ж вы все такие настырные-то, а? Упёрся тебе этот Азазель, носящийся с идеей освобождения Люцифера, как дурень с писанной торбой? Кто тебя так обидел, детка, что тебе жизнь на белом свете не мила? Расслабься в СПА, займись шопингом, на стриптиз сгоняй, поймай дракона, заведи себе парня или целый гарем, — Мара не пытается достучаться до рогатой, она говорит, как есть. — Предначертанное не отринуть, — взгляд Лилит изменился, заскользил поверх бокала, демоница смотрела в никуда. — Кто так сказал? Ну, выперли тебя, выбраковали за своеволие с небес и чего? Гавриилу и остальным это не мешает жить на полную катушку. — Люди так быстротечны и скучны, они с самого рождения ползут в могилу, что ты в них нашла? — снова сосредоточила своё внимание на Маре Лилит. — Для меня все вы ясельная группа детского сада. И? Всех под ноль теперь расписать? Призвать демиурга в ранге Бога к ответу? Кто-то наворотил тысячелетнюю историю, а мне разгребать? Спроси на досуге у Рамиэля или Каина, чего это ни один из них престол не занял. И каждый тебе ответит тоже, что и остальные, умудрённые опытом, что устали от вечной войны и хотят покоя. Есть время рушить, а есть созидать, просто до этого надо дорасти и допереть своим умом, а не скакать под чужие знамёна с шашкой наголо. — Словоблудие, — отмахнулась демонесса. — Ты скажешь, что угодно, чтобы Винчестеров не тронули. — Истина в принятии и осознании сущего, а ты слепошарое, наивное дитя, играющее в чужой песочнице, пока это выгодно твоим хозяевам. Кастиэль искренне радуется солнцу, восторгается природой и её творениями. И не потому, что он блаженный, а потому, что умеет видеть и замечать свет даже там, где его нет. — Пустой трёп. — Всё относительно в этом мире, дорогуша. Дам бесплатный совет. Расслабься и не взваливай на себя груз, который тебе не по силам. — Полчища демонов готовы обрушить свой гнев на Винчестеров, лично знаю парочку, которые готовы из них все жилы живьём вытянуть, ангелы спят и видят, как начать аппокалипсис, а тебе всё равно? — ехидничает Лилит. — А у меня бар — нейтральная территория, каждую ночь клиенты всех мастей и ваш замес не моя головная боль, — отбривает её Мара. То, что Лилит вовсе не так непроницаема, как хочет казаться, Мара знает и понимает. То, что парни почуяли её провокационный настрой и затеяли пакость — тоже. Когда они возвращаются в зал, по их лицам хрен отличишь, зато изнутри оба пузырятся энтузиазмом и предвкушением. Пусть играются, Мара подстрахует. В конце концов, Лилит сама припёрлась, никто не звал и приседать на уши её не просили. Мара лично вынесла ей предупреждение в самом начале, а внять или не внять — это уже выбор демонессы. — Сэмми, — начинает разговор старший Винчестер, — а давай повесим на двери табличку, на которой напишем для особо одарённых, что мы новоявленная Швейцария, — привалился к стойке Дин, сложив руки на груди. — Неа, Дин, для этого надо, чтобы они образованные были и умели читать. — Ага, я и забыл, что они в своём средневековье застряли, всё по старинке при свечах и пергаментах выводят пером свои каракули на санскрите. — Они скрижали на камнях выжигают, откуда им про буквы-то знать, — продолжает Сэм. — Точняк, табличка не прокатит. А может баннер затейливый придумаем, ну, чтоб наверняка дошло до всех охочих, что здесь ловить нечего? — Прощё было Захарию раскатать на крыльце, оставив следы в назидание остальным. Но тени тоже кушать хотят, — отвечает брату Сэм. — Ждут не дождутся, когда остальные заявятся, — не менее плотоядно, чем Лилит, скалится Сэм во все зубы. — Мелкий, у меня идея. Раз из-за нас такой ажиотаж, давай тотализатор замутим, бабла поднимем, да подождём, пока все желающие друг с дружкой перемахаются. Сами в крови умоются, пока глотки друг другу рвать будут, всё охотникам работы поменьше будет. А победитель получит приз, персональную встречу с мега-боссом. — Какие вы кровожадные, мальчики, — вступает в их беседу Лилит. — Чтобы бы сказала на это мамочка Мэри? А кстати, где же она? Не её ли мечущаяся, жалкая душонка, страдает в застенках чистилища, пока вы тут дружно играете с ведьмой в семью? — А, кто это у нас тявкает? — растянул рот в усмешке Сэм, переводя свой взгляд на демонессу. — Ба! Сэмми, ты гляди-ка, неужто Азазель выпустил свою главную шестёрку? Сладуля, тебя никак только-только с поводка спустили, поэтому ты так пыжишься? Выслужиться хочешь? — Добил Лилит Дин, подмигнув, видя, как теряет свою человеческую личину демонесса. — Да я вас в порошок сотру, твари, — скалится Лилит. — Смотрите какие мы обидчивые, — кривит рот Дин, продолжая издёвки. — Что, правда глаза колет, псинка? — Тебе, человеческий выродок, я лично, — лампочки мигнули, что-то материализовалось рядом с Лилит, накаляя обстановку. — Продолжай, Лилит, я весь в предвкушении, — сверкнул глазами Дин, но с места не сдвинулся, наблюдая за демонессой и провоцируя её одним своим расслабленным видом. — Дин, а это забавно. Ты только посмотри, того и гляди, её сейчас прям разорвёт от злости, — Сэм и вовсе облокотился на стойку, приняв расслабленный вид. — Да я вас живьём своим псам скормлю, — зашипела Лилит, вскакивая со стула. — Этим что ли? — хмыкнул Дин, кивая на псин, скалящихся позади демонессы. — Что, встреча со старыми знакомыми навеела воспоминания? Ах, как потом рыдал бедняжка Сэмми, как убивался горючим слезами на груди Руби. Фас! Стоило демонессе договорить, бросив приказ, как гончие дёрнулись и тут же захрипели в смертельной хватке горгульи, Варг отступил, а тяжёлые невидимые туши бухнулись демонессе под ноги. В баре повисла тишина. Нехорошая такая тишина, стылая, как на ночном кладбище в безлунную ночь. Зашевелились по углам тени, находящиеся поблизости клиенты замерли без движения, внимательно смотря за происходящим. Сэм наглядно облизнулся, оскаливая клыки, Дин демонстративно щёлкнул когтями, Лилит спала с лица, а Мара наконец-то вмешалась, подводя итог этому балагану. Она благодарно кивнула Варгу, отпуская его. — Дорогуша, ты в курсе, что тебя только что развели, как сеголетку? Ты нарушила основное правило Гавани, тем самым развязывая мне руки на твоё полное уничтожение без права перерождения. Ты посягнула на жизнь моих супругов, Лилит, — всё это Мара произнесла не выходя из-за стойки, но не отпускала демонессу, силой удерживая её на одном месте. То, что уничтожение демонессы будет очередным вмешательством в реальность уже не имело значения, Мара здесь закон, судья и палач, а виновным в Гавани адвокаты не положены. Демонесса съёжилась, вжала голову в плечи и затряслась, не смея поднять взгляд на разозлённую Древнюю. Мара молча достала тряпку, которой когда-то вытерла кровь демона, щёлкнула пальцами и прямо перед трясущейся Лилит материализовался взъерошенный Азазель, которого силком выдернули в Гавань, протащив сквозь пространство за доли секунды. — Демонесса, именуемая Лилит, твоя подопечная, Азазель? Это — ваше официальное заявление? — Мара не спрашивает, она призывает к ответу, от силы, разлитой по помещению, и её голоса посетители передёргиваются. — Хм… Какое заявление? — дёрнулся демон, не имея возможности сойти с места, Моргана сделала призыв по его крови без права свободного перемещения в радиусе полутора метров. — Ты, как временно исполняющий обязанности короля Ада, объявляешь мне войну, Азазель? — конкретизировала Мара вопрос, не сводя с него взгляда. — Это какое-то недоразумение, Моргана, — Азазеля аж передёрнуло, глаза тут же отлили в размытое золото. Он старался потянуть время, чтобы выкрутиться. Демон очень хорошо знал законы Мирозданья и лавировал в них, как рыба в воде, в отличии от самонадеянной глупышки Лилит, так сильно старающейся самоубиться от руки мужей Морганы. — Твоё белобрысое недоразумение пыталось расплатиться зачарованным золотом, притащило в бар гончих и спустило их на моих супругов, что это, как не прямой призыв к вражде? — Мы же взрослые люди, давай обсудим варианты, уладим этот вопрос, как старые знакомые. Что ты хочешь, Моргана? Винчестеры твои целёхонькие, какие претензии? — юлил демон. — У меня полный бар свидетелей. Лилит заявилась сюда и нарывалась с самого начала. Ваши игрища меня мало интересуют, пока не трогают моих супругов. Я в своём праве и требую виру. Полное уничтожение Лилит, как сущности, без права перерождения, за покушение на жизнь и благополучие моих супругов. — Ты не можешь… Пророчество… Лилит — ключ… — едва не давился своими же словами демон. — У нас проблемы, Азазель? — жёстко припечатала Мара, позволяя силе проявится сильнее, выстуживая помещение. — Никаких проблем, Моргана, — скривился демон, признавая поражение. — Свидетельствую, — демон расчертил себе ладонь руной, признавая право Морганы на виру. Стоило Азазелю признать, что Мара в своём праве, как Лилит закричала так, что зазвенели стекла в окнах, демонесса вспыхнула сверхновой, а тени облепили сияющую плоть, поглощая останки. Посетители, кто мог увидеть, что именно происходило при поглощение первородным огнём, передёрнулись от отвращения и страха. Не каждый день на их глазах Древняя совершала одну из самых страшных казней. — Ты знаешь законы, Азазель, — произнесла Мара, как только тени сыто рассосались по углам. — Ты в своём праве, Моргана, — склонил голову в полупоклоне демон. — Вот и хорошо. Выпьешь? — как ни в чём не бывало поинтересовалась Моргана, в баре стало намного легче дышать, как только она свернула силовой поток. — Вынужден отказаться. Увы, дела не ждут. — Долгой ночи, Азазель. — Здравия тебе и твоим супругам, веда, — ответил Азазель, раскланиваясь. Мара кивнула и Азазель растворился, как не бывало. Звуки вернулись одновременно, кто-то глухо бумкнул бокалом об стол, кто-то икнул, гномы заворчали, принимаясь травить байки, Кроули продолжил красоваться перед лисой, которая отвечала ему взаимностью. Только Кастиэль склонился над остывающими тушками гончих, состряпал грустную моську и мёртвые исчадья обернулись в двух ночных мотыльков. Запорхали крыльями, взвились под потолок и выскользнули в приоткрытые двери. Ангел проводил их печальным взглядом. — Охренеть, мармеладка, а так можно было? — подкатился к стойке Гавриил, взбираясь на табурет. — Почему у меня нет такой плюшки в запасе? — Ты слишком молод, Гаврюша, чтобы владеть данным орудием. Большая сила — большая ответственность, — ответила Мара и ушла в зал, покачивая бёдрами. — Парни, блин, серьёзно, у вас не стальные, у вас мифриловые яйца. Вот это женщина, огонь! В буквальном смысле слова, — продолжал трепаться окосевший ангел, глядя Маре аккурат пониже спины. — Сэм. — Дин. Винчестеры уже вернули себе прежний человеческий облик, переглянулись между собой, решая, вздрючить малохольного или так, внушением обойдётся. Вся беда Гейба была в его языке, от трепал им, как помелом, он и трезвый-то не особенно фильтровал, что у него из пасти летело, а под мухой тем более. — Не-не-не, я не в этом смысле, мужики, — тут же отбрехался ангел, взмахивая руками в защитном жесте. — Я больше не хочу играть с вами в ролевые игры, мне и в прошлый раз хватило. — Трепло ты, Гейб, — фыркнул Дин. — Уж, какой есть, — усмехнулся Гавриил. — А что такое ролевые игры? — озадачил всех троих своим вопросом Кастиэль. — Ну, словоохотливый ты наш, дерзай! Просвяти Каса, — переложил ответственность на плечи Гейба Дин, мигом сориентировавшись. — Сэмми? — позвал он за собой младшего. — Уже иду, Дин, — проказливо ухмыльнулся младший Винчестер, он ни разу не сочувствовал Гавриилу, зная дотошность и простодушие Каса, который вгонял в ступор даже такого развратника, как Дин. — Мелкий, предлагаю выловить Мару и хорошенько её поблагодарить. — Я — за. Вот только ты уверен, что она нам трёпку не задаст, вместо обнимашек? — опять засомневался в себе Сэм. — Не попробуем, не узнаем? — подмигнул брату Дин, хлопнув того по плечу. А в это время Азазель вытрясывал из своих подчинённых то, что считалось у демонов аналогом душ, выискивая того, кто надоумил эту белобрысую дуру ломануться мериться силёнками с Винчестерами. Положение ВРИО Ада оказалось не столь впечатляющим, когда ни на кого нельзя возложить ответственность, кроме себя. По всему выходило, что это не Лилит, это он лоханулся, а признать собственную ошибку Азазель не мог. Вот и сидели рогатые, не отсвечивая, пока Азазель не вспомнил то, что привлекло его внимание помимо Лилит. — Тааак, где там наша прелесть была прикопана? Найдите мне Руби, для неё есть дело.