Ангелы долго не живут

Давно Кроули тоже был ангелом, таким же светлым, как и все его братья и сестры, но отнюдь не наивным. Он не был готов принимать указания Богини беспрекословно. Она множество раз ошибалась, но ангелы были слепы и верили ей, верили в Нее. Он не был готов поступать так же, и высказывал свое мнение в открытую. Кроули никогда не думал, что это может привести к чему-либо большему, чем простой выговор. Никто не знал, что Она может быть настолько жестокой, что однажды сотни, а то и тысячи других ангелов окажутся в самом низу. Он помнил, как ощущался полет вниз: ветер свистел в его ушах, и потоки воздуха били по спине. Кроули видел, как белые перышки на его крыльях, всегда аккуратные и ухоженные, постепенно окрашиваются в отвратительно темный. Дрожь прошлась в тот момент, когда он понял. Он Падает. Кроули помнил, как его тело полностью окунулось в лужу серы; как он брел в неизвестность, пока за ним волочились его крылья, темные крылья, которые стали ему противны, оставляя за собой дорожку мерзкой серы. То, чем он мог гордиться и что было его радостью оказалось его проклятием — демоны не могут летать, не мог и он. Его прекрасные крылья больше не были белоснежными, как снег, и солнце, палящее его мрачные перья, лишь напоминало, что они больше не такие светлые, как раньше. Напоминало, что теперь он демон.

***

Жизнь демоном почти не отличалась от той, что была в роли ангела (за исключением смены сторон, но это было неважно, потому что она у него была своя, третья). Кроули оставался таким же: он жаждал помогать людям, пускай и делать теперь это оказалось сложнее; не хотел подчиняться правилам Ада, не смотря на понимание того, что ждет его в случае неповиновения. Ад был ужасен, как ему и положено, но именно там Кроули мог делать почти все, что хотел. От него не требовали больше, чем приводить грешные души. Во время первого поручения он и встретил его. Ангела. Вместо присущей злости он почувствовал тоску. Когда-то и Кроули выглядел так же величественно, как и этот ангел, мог с гордостью расправлять свои крылья и летать, сколько он хочет, наслаждаясь бьющими в лицо потоками холодного воздуха. Наслаждаясь своеобразной свободой. Этот ангел не отличался от других, такой же незапятнанный, светлый и чистый, что хотелось блевать. Так казалось на первый взгляд. Кроули не знал, чего ждет, подползая в виде змия ближе после искушения Евы — смерти или… чего-то более приятного. Тепло разлилось по телу после того, как ангел прикрыл его своим крылом, белоснежным крылом, даже если и не обязан, когда они оба почувствовали капли первого на Земле дождя. Это было необычно. Это приятно. Кроули должен был убить ангела, напакостить ему, что угодно — он же демон. Ангел должен был действовать примерно так же. Но вместо этого они стояли — Кроули под надежным крылом, Ангел под холодными каплями дождя — и молчали, совсем без вражды. Кроули не любил признавать, что в нем осталась частичка ангельского — это приносило боль — но… но знаете, тот Ангел был милым. То есть, Кроули хочет сказать, что ему понравилась забота, и он был рад, что его не убили. Ему симпатизировал ангел.

***

Ангел, Азирафаэль, был настоящим ангелом. Не той пародией, что помнил Кроули, когда сам им был, нет, он и правда был чистым и светлым по своей натуре, и пускай его взгляды были слегка… наивны и доверчивы, он нравился Кроули. Сейчас, даже когда он демон, Кроули не мог спокойно смотреть на то, как невинные люди умирают лишь потому, что Богиня так захотела (даже если он знал, что никак не может препятствовать). Она так больше не будет? Вознаградит их? К черту! Такая дерьмовая забота не нужна никому. Кроули злился, потому что тот самый ангел, что не убил его, был полностью согласен с Богиней. Божий замысел, ага. Это удручало. Кроули хотел, чтобы и Ангел наконец понял, что не все Её планы безупречны и порой приносят больше несчастья, чем пользы. Он правда хотел, чтобы до ангела это дошло. Нужно лишь время.

***

Кроули не искал встречи специально, не тогда, когда понимал, что их связь (а что их, собственно, связывало вообще?) больше обременяет Ангела, чем радует. Он не искал специально, но кто сказал, что это не будет происходить время от времени само по себе? Они были первыми, кто появился на земле, и у каждого была своя миссия, которой они следуют. Так что справедливо будет заметить, что, оставаясь и дальше со смертными, то они будут встречаться, потому что ангел и демон, две противоборствующие стороны. Пока один творит нечто хорошее, то другой нечто плохое. Кроули почувствовал изумление и восторг одновременно, когда ощутил присутствие Ангела в Риме, куда он заскочил по небольшому искушению (не сказать, что ему это нравилось, но задание нужно было выполнять). Он запомнил его ауру еще тогда, в первый раз, и перепутать не смог бы ни с чьей другой; не сказать, что он вообще встречал других ангелов. Они пересекались из раза в раз, но кто сказал, что обязаны говорить? Или спокойно терпеть присутствие другого? Справедливости ради, Кроули должен быть рад хотя бы от того, что Ангел не убил его, хотя и не доверял. Поэтому для него в значительной мере стало удивительным то, что Азирафаэль первым подошел к нему, начиная расспрашивать, кажется, надолго ли он в Риме и что-то еще, но Кроули отвечал скорее на автомате, нежели обдумывая то, что вылетает из его рта. Он смотрел на чуть взволнованного Ангела, что нервозно перебирал пальцами, смотрел на ни сколько неизменившееся лицо, и думал, что такие встречи довольно не плохи. Понимал ли сам Ангел, какие чувства вызывал у демона?

***

Кроули не должен был чувствовать волнение об Ангеле, но чувствовал. Черт бы побрал Азирафаэля, решившего, что не менять одежду во время французской революции — отличный вариант. Особенно тогда, когда он выглядит, как аристократ. Кроули знал, что, фактически, единственное, чем грозила гильотина Ангелу — развоплощение, но все равно не мог унять волнения, когда знал, что тот в своеобразной опасности. Это была неразумно: что будет, если другие в Аду узнают, что Кроули помогает ангелу? Удивительно, но это почти не волновало его. Вид засиявшего Азирафаэля посеял некую приятную тяжесть в животе, и волнение наконец спокойно улеглось. И, признаться, после «спасения», блинчики, ради которых Азирафаэль и появился в Париже во время революции, в компании прекрасного Ангела, были удовольствием. Кроули ощутил тепло, пока смотрел на своего собеседника, который ощущал себя менее неуютно в компании демона, чем раньше, и пытался поддерживать разговор.

***

Кроули не знает, на что надеется, когда просит святую воду у ангела. Он вообще никогда не знает, чего ожидать от Азирафаэля, если тот был сплошным комком неожиданности — он должен был убить демона еще тогда, когда он был Змием и искушал Еву; мог бы сделать это на протяжении всего времени, когда они виделись. Так что, наверное, он все же хотел, чтобы Ангел дал ему эту чертову воду, чтобы он мог перестраховаться на будущее, потому что точно знал, что однажды все пойдет наперекосяк, демоны узнают об их Соглашении, увидят с ангелом — без разницы что, но точно знал, что однажды все будет достаточно плохо, чтобы вода ему понадобилась. Разочарование было ощутимым, но недостаточно, чтобы перекрыть дрожь от того, что Ангел думал, будто он собирается убить себя. Вздор! Не для этого он живет, и нарушает к чертям все правила Ада, братаясь с ангелом. Возможно, он чувствовал некий страх, копошащийся в груди, потому что Ангел ушел и они, казалось, поставили точку в их отношениях. Но он так же догадывался, что это не так и они будут встречаться и дальше, далеко не раз и не два. Поэтому на место страху пришла обида. И пусть. Кроули и сам может достать святую воду, никакие Ангелы ему для этого не нужны.

***

Кроули был готов проклясть (снова) Ангела, когда узнал, что тот в церкви. Сначала спасти, а потом проклясть. Какой черт туда его вообще дернул? Они не встречались с той встречи, когда Азирафаэль ясно высказал свое мнение по поводу необходимости святой воды для демона. И Кроули не хотел видеться и дальше, если бы не сама мысль об опасности, грозящей Ангелу. Он был готов выть, когда думал, что может не успеть. Опять же, мужчине ничем смертельным не грозила ни пуля, ни взрыв, но все же Кроули переживал. Он не был готов признать это вслух, да и некому, но глубоко внутри точно понимал, что он испытывает волнение. Он привязался к Ангелу. Демоны не должны привязывать к ангелам. Если на то пошло, то не должны привязывать ни к кому-либо вообще. Не должны доверять. Не должны проводить время вместе. Не должны испытывать нечто не понятное при его виде. Но он же сам был ангелом, да? Может, некая частичка ангельского осталась в нем? Чушь собачья, но чем это объяснить еще. Обоженные ступни от хождения по освященной земле стоили спасения Ангела, даже если для того это не имело такого же значения, как для Кроули. И, в конце концов, небольшое дьявольское чудо стоило горящих от восторга голубых глаз Азирафаэля. В его груди разлилось приятное чувство, но после ухода его охватила тоска.

***

И так, святая вода ему нужна. Он знал это. Но не ожидал увидеть Азирафаэля. После церкви они не встречались, и это было бы волнительно, если бы Кроули не ощутил давнюю обиду, когда сто пять лет назад Ангел отказался помогать ему. Ангел работал в Сохо. Он узнал, что Кроули собирается ограбить храм. И сказал, что это опасно. А потом достал святую воду. Осторожно, словно крышка термоса тут же открутится сама по себе, вода выльется на Кроули и прожжет его тело. Но он все же достал ее. Кроули польстило то, что Ангел пошел на перекор себе, и не смотря на то, что все еще не был рад просьбе демона, был готов дать ему то, что он хочет. Неверие было ощутимым и Азирафаэль рядом с ним поморщился: возможно, от этого, или от неудобства. А еще Ангел пригласил его в Ритц. Стоит ли говорить, что в тот вечер он впервые ощутил одновременно слишком много. Радость, недоверие, трепет. Ожидание.

***

Кроули должно было пугать само осознание того, что через одиннадцать лет может наступить Апокалипсис и его мирным денькам на земле придет конец. Но все равно волновало одно — это их конец? Не было никаких их, на самом деле, но это не мешало демону радоваться редким встречам в разных местах (все же, они были первыми ангелом и демоном на земле), а после проводить свободное время в каком-либо пабе или ресторане, напиваясь. Грело не вино, грело присутствие Ангела и ласкающие тело нежные взгляды, пускай и не в том смысле, как хотел бы демон. Кроули знал, что никогда не сможет привлечь Азирафаэля, но из раза в раз продолжал спрашивать не против ли тот соблазниться на новую еду. Это слова имели смысл по той причине, что Ангел всегда радовался, когда Кроули его звал. А кто он такой, чтобы лишать маленькой земной радости одного Ангела? Апокалипсис не есть хорошо. Апокалипсис, в последствие грозящийся перерасти в настоящую кровавую битву Рая и Ада — совсем не хорошо. Просто дерьмово. Кроули был готов признать вслух, что против Ангела он сражаться не хочет (и надеялся, что тот тоже, если для него хоть что-то имело то время, что они были рядом). Вслух, без присутствия другого любого существа. Но уже прогресс. Этот Ангел был ему дорог. Кроули был ангельским созданием и он до сих пор помнил, как это ощущать нежность от другого существа (ангела?). Он держал в голове мысль, что ангелы могут чувствовать любовь и другие приятные чувства и надеялся, что на демонов это не распространяется. Было бы крайне неловко, если бы Ангел все это время знал, что чувствует Кроули, когда оказывается в присутствии Азирафаэля. Для демона не присуще теплота, когда он видит ангела; нежность, когда он смотрит на ангела; трепет, когда он чувствует, что ангел в опасности; страх за жизнь ангела. Слишком много чувств, что не должен ощущать демон, особенно по отношению к ангелу. Казалось, они готовы его разорвать.

***

Кроули знал, черт, он всегда знал, что нельзя привязывать к ангелу. Нельзя доверять. Нельзя верить. Просто нельзя. И он все равно делал это на протяжении почти шести тысячи лет, он и правда думал, что они с Азирафаэлем хотя бы друзья. Черт, сколько раз он вытаскивал Азирафаэля из передряг? Сколько раз помогал, слушал, просто был рядом. Кроули честно не понимает, что нужно еще, чтобы его просто назвали другом. Всего лишь друг, это так сложно? Он чувствует боль, и это ломает его настолько, что он вспоминает свое Падение. Он не возвращался к тому дню никогда, а сейчас так просто. Кроули злится на себя, потому что демон не должен ощущать боль, когда Ангел резко перекрывает все время, что они были вместе, одним единственным «ты мне даже не нравишься!» и, кажется, «ты мне даже не друг!». Это ранит сильнее, чем он думал, потому что когда Кроули приходит в себя после того, как ушел, закрывшись от всего мира (и от Азирафаэля за стеклами очков), то находится уже в квартире и за окном темно. Он впервые за долгое время просто сидит в маленьком и узком кресле, которое любит лишь за то, что оно словно обнимает его, и смотрит. Ждет. Думает.

***

Мир Кроули рушится еще до Апокалипсиса; тогда, когда он видит книжным, объятый пламенем. Он слишком верит в то, что Ангел выбрался, что он выжил и в безопасности. Поэтому его реальность разбивается, как темные очки, упавшие на земь с его ослабевших пальцев, потому что он совсем не чувствует того на Земле. Кроули хочет верить, что Ангел выжил, потому что его тела нет, но позорно напивается в пабе. Ему настолько хреново, что он хочет лишь сдохнуть до Апокалипсиса.

***

Боль проходит, когда перед ним появляется Азирафаэль, пусть и слегка… не в своем обычном виде. На ее место появляется радость.

***

Кроули вспомнил, наслаждаясь временем после неудавшегося Апокалипсиса, что на Небесах их пугали байками, что ангелы долго не живут. Он лишь смеялся, потому что, серьезно, не живут долго? Они же ангелы, что им может навредить, если только их собственноручно не передадут в руки Аду (он постарался скрыть дрожь, когда вспомнил, что происходило во время обмена телами: Азирафаэль рассказал, что было в Аду, но он, напротив, предпочел скрыть произошедшее в Раю). Кроули все еще гордился, что он был не таким доверчивым ангелом, как другие, даже если сейчас был демоном. А потом понял, что тогда имели в виду. Ангелы — создания любви. Они впитывают в себя всю нежность и прочее, что витает вокруг людей. Это укрепляет их. Кроули знал, что это было правдой, такой же, как и то, что он ощущал отвратительное удовлетворение, когда развращал души, потому что демон. Кроули держал это в голове вечность, и чувствовал, что что-то в этих словах не так. Он понял что лишь тогда, когда смог признаться себе, что демоны тоже умеют любить.

***

Ангелы были сильными, они были воинами, способными защитить как себя, так и Небеса. Это можно было сказать об их физической оболочке. Но душа… Кроули на себе почувствовал, что значит, когда ты ощущаешь слишком много. Когда ангелы заполнены чувствами, то умирают. Это убивает их. Они хрупкие, как стекло. Мягкие, как их перья на крыльях. У Кроули не было белоснежных крыльев. У него не было их давно, с момента Начала. Но его угораздило влюбиться в ангела, в Азирафаэля. И с тех пор, все эти шесть тысяч лет, он ощущал любовь. Была боль, тоска, волнение и страх, было облегчение и грусть. Это переполняло его все время с момента встречи. И, как оказалось, был лимит. Конец. Он был у всего, но Кроули никогда не думал, что он и правда рискует взорваться от любви.

***

После того, как от них отстали, Кроули полной грудью вдохнул воздух и ощутил пьянящую свободу. Было жаль, что он не мог выпустить крылья, как раньше и взмыть в небо. И он не собирался «любоваться» своими демоническими крылья. Но все же, это было прекрасно. Он знал, что теперь их не будут контролировать (некоторое время точно) и это время полностью посвятил Ангелу. Первое время старался пропадать иногда, чтобы не выглядело так, словно он навязывается, но после признания Ангела о том, что он совсем не против, Кроули перестал исчезать и большее количество времени проводил в книжном, наблюдая с диванчика за Азирафаэлем. И Кроули чувствовал. Теперь осознал, что и правда ощущает слишком много: он волновался за ангела, когда тот долгое время не выходил на связь или не мог ответить сразу; его съедала вина, когда они ссорились по причинам, раздутым из ничего; Кроули смотрел, как Азирафаэлю целуют тыльную часть ладони и ненавязчиво флиртуют, смущая Ангела, и ревновал; у демона щемило сердце от нежности оказанного ему доверия, когда мужчина расслабленно прижимался к нему, если они напивались, или закидывал руку на плечо. Это было слишком. Он понял, что стал бомбой замедленно действия в тот момент, как ощутил боль (не от действий Ангела, как обычно, а свою собственную), вышедшую на первое место, от того, что его рвет изнутри на части после обьятия.

***

Говорят, что ангелы долго не живут. Недостаточно долго, чтобы знать так много о любви, боли, горе и злости. Но Кроули, по своим меркам, мог с уверенностью сказать, что прожил достаточно не только счастливую жизнь, но и долгую для того, чтобы понять, как ему дорог Ангел, и все же не достаточно, чтобы быть уверенным в своих действиях. Думал ли он, что может удержать Азирафаэля, если расскажет ему о том, что чувствовал все те шесть тысяч лет, что они знакомы? Думал ли он, что окажется Ангелу достаточно дорог, чтобы тот остался, а не ушел на Небеса при возможности? Думали ли он, что их сторона и правда есть? Да, думал. Кроули целовал так отчаянно, стараясь вложить в поцелуй все свои чувства, накопленные за время, потому что не мог выразить их словами. Целовал, чтобы остановить, показать, что Ангел — единственное, что у него осталось, единственное, ради чего он живет. Ангел не ответил. Это была такая глупость. Кроули знал с самого начала, наверное, буквально с Начала, чем все кончится. И, знаете, если бы у него был выбор, то он бы прожил эту жизнь еще раз, ничего не меняя. Сколько бы боли не приносил ему Ангел, сколько бы не отталкивал, не отвергал, Кроули все равно любил его. Иронично, что ангелы не могут любить демонов, так же, как и демоны не могут любить ангелов. Он просто был… неправильным демоном. С ледянным спокойствием он понял, что его время пришло, когда почувствовал, что нечто рвется из его груди. Чувства, услужливо подсказал внутрений голос. Кроули знал, что однажды это его погубит, правда знал, но ощущать это было так… правильно и неправильно одновременно. Почему ему так больно, что он плачет? Почему даже сейчас вспоминает Ангела? У Кроули было достаточно времени смириться с отсутствием ангельских крыльев за спиной; привыкнуть к черным, как смоль. Ангелы не живут долго от чувств, переполняющих их. А живут ли демоны? У Кроули не было ответа. Он видел лишь свою черную душу, испортившую жизни многим. Видел, что ему осталось не долго из-за чувств. Или думал, что видит. Он ведь узнал достаточно о любви, боли, горе и злости для того, чтобы спокойно уйти. Уйти, как ангел. Уйти, как демон. Уйти. Кроули был демоном с ангельской душой, который считал, что на него действуют те же правила, что и раньше: демоны ангелы не могут ощущать слишком много, иначе умрут.