Кожа и кружево

Техён разглядывает себя в большом зеркале гримерки, разглаживает тонкую мягкую кружевную сетку майки на груди, тщательно заправляет в джинсы - чтоб ни одной лишней складочки. Идеально. Ему нужно, чтобы всё было идеально. Накидывает сверху куртку, не застёгивается, любуется тусклыми бликами на красной коже, поправляет тщательно наведенный на голове беспорядок. Делает пару фото, приняв высокомерно-отстраненный вид, скидывает в диалог с нужным пользователем, блокирует телефон и, кинув последний взгляд в зеркало, отправляется на площадку. Под студийным светом быстро становится жарко, Техён чувствует, как намокают корни волос, но это привычное дело, просто неприятный рабочий момент. Он скрещивает руки на груди, пряча половину лица в тени, чуть горбится, переносит вес на одну ногу. Ему подсказывают, направляют, вокруг толпится уйма людей - больше, чем обычно. Техён знает, что просто-напросто на него нравится смотреть - так пусть смотрят, ему до этого нет никакого дела, даже эго уже не тешит, ему важно, чтоб смотреть нравилось одному-единственному. В перерыве, пока они меняют локацию, Техён забирает у менеджера свой телефон и, увидев уведомления о новых сообщениях, довольно хмыкает, открывая диалог. Это что такое, Тэ? Ты шутишь? Блять Ты должен забрать у них эти шмотки ТэТэ? Если я сейчас приеду, ты найдешь для меня 15 минут? У вас же там есть замок на двери туалета, да? Хочу, чтоб ты трахнул меня в рот В этом образе Блять, мне это очень надо Тэ? Техён улыбается, читая эти беспорядочные, эмоциональные сообщения, но увидев присланное после них фото, тяжело сглатывает. Это селфи с трепетно прикрытыми глазами - блестящий от слюны язык вывален из распахнутого рта, длинные волосы мокрыми прядями облепили голову - кажется, Чонгук прервал свою тренировку. Хочу твой член сюда, Техёни-хён Техён, завидев, что собеседник набирает ещё одно сообщение, судорожно блокирует телефон, а подумав - и вовсе отключает. Маленькая бестия может довести его до стояка прямо на съемках, а ему это сейчас ни к чему. Техён выпивает полбутылки блаженно прохладной воды, прежде чем вернуться на площадку, и жалеет, что не может вылить её себе на голову, остужая кипящий из-за Чонгука и нарисованной им картины мозг. - Техён-щи, вы в порядке? - помощник фотографа осторожно трогает его за локоть. - Вам жарко? Техён мотает головой и вежливо улыбается. Да, ему жарко, но исправить это может только Чонгук. Чонгук и его жадный тесный рот. Техён безупречно вежлив, послушен и мил с фотографом и всем стаффом, и когда в конце он просит забрать с собой одну-единственную вещь с площадки, ему позволяют, но Чонгуку он об этом не говорит. Он просто берёт и приезжает к нему - в узких чёрных джинсах и тяжёлой кожаной куртке поверх. Его куртка длиннее и полностью скрывает его до ремня, так что спрятанную под ней сетчатую майку не видно. - Чонгук-и? В квартире тихо, но свет везде горит, а из ванной доносится звук льющейся воды. Техён скидывает Чонгуку дозвон и сообщение, чтоб тот не напугался посторонних звуков, когда выйдет из душа. Сам он располагается на диване, скрещивает вытянутые ноги, с которых так и не снял чёрные полуматовые челси на внушительном каблуке, расстегивает куртку, чтоб не запариться в ней в ожидании, поправляет майку и пряжку узкого ремня. Бездумно залипает в потолок, откинувшись затылком на спинку дивана. Наверное, Чонгука стоило предупредить, что он хочет приехать? Тот может быть уставшим, сонным или просто-напросто не настроенным на секс. И они больше не обсуждали тот чонгуков эмоциональный всплеск, Техён просто шутливо кинул: "Может быть, однажды, детка" - и всё. Вероятность того, что Чонгук забыл, будет не в настроении, не захочет - велика, а Техён сидит тут такой весь расфуфыренный. Он тянется почесать в задумчивости бровь, но вовремя вспоминает, что заморочился макияжем, чтобы образ был цельным. Вода в ванной наконец стихает, и Техён подбирается, перетекает из своей удобной расслабленной позы в другую - наглую, хозяйскую. Глубоко вдыхает-выдыхает, принимая холодно-безучастный вид. - Техёни-хён? - Чонгук вылетает из ванной всего через минутку, видимо, едва успев прочесть сообщение и накинуть на себя халат. С волос откровенно течёт, и воротник скоро станет мокрым и холодным. Техён лениво перекатывает голову по спинке дивана, глядит незаинтересованно из-под искусственно-влажных беспорядочных кудрей. С удовлетворением видит, как тяжело Чонгук сглатывает, как расширяются его глаза. - Хён, - тот выдыхает с коротким стоном, быстрым шагом пересекая гостиную, и обессиленно оседает на колени у ног Техёна. - Ты не забыл. Ну что ж, опасения Техёна не оправдались. Чонгук яростно покусывает проколотую губу, глядит восторженно, его грудь в распахнутом вороте тяжело вздымается. В гостиной прохладно - было, но от взгляда Чонгука кожа начинает гореть, и Техёну тяжело держать лицо. - Напомни, что ты собирался сделать? - низко роняет Техён, практически без вопросительной интонации, ещё не приказывая, нет, но словно обещая не церемониться. Чонгук издаёт жалостливый всхлип, плотно сводя ноги, как будто это может унять острый укол возбуждения, медленно поднимает на Техёна открытый влажный взгляд - а потом открывает рот и показывает расслабленный розовый язык. Пальцы ведут по верхней губе, вырисовывая её красивую форму, ложатся на язык, потираю его, скользят глубже, и губы обхватывают их аккурат над татурованными костяшками. Чонгук не закрывает глаза, смотрит Техёну в лицо, даже когда между его ртом и рукой тянется тонкая ниточка слюны, а потом рвётся - вместе с чонгуковым терпением. - Я могу?.. - Чонгук упирается взглядом в пах и снова ёрзает. Он заводится, как всегда, с пол-оборота, тогда как Техёну нужно больше времени. И может, больше действий. Так что он лениво коротко кивает в согласии, разводя ноги, чтобы Чонгук мог устроиться между ними. Тот благоговейно осматривает Техёна от каблуков до макушки - снова кусает губу, в нетерпении сжимает нервно переплетённые пальцы, тянется ими к пряжке, но под холодным взглядом с выгнутой бровью тут же отдергивает руку, садится ближе, заглядывает снизу вверх в густо подведенные тёмные глаза - и, поняв безмолвный приказ, потирается о жёсткую джинсу лицом - сначало легко, как ласковый котёнок, потом жадно, скользя носом и губами по очертаниям твердеющего члена. - Хён, пожалуйста, - Чонгук снова тянется к пряжке, и в этот раз Техён ему позволяет - ему самому неудобно в этих узких джинсах, к тому же с чонгуковых волос накапало холодным. Чонгук расстегивает пуговицу и сразу тянет майку наверх, со стоном прижимается губами к оголенной коже - плотно, долго, осторожно тянет язычок молнии вниз, раскрывая ткань, и вскидывает на Техёна пьяный взгляд, тот глядит в ответ ровно, без единой эмоции на прекрасном лице, и Чонгука это заводит лишь сильнее. Он чего-то подобного и захотел, когда в разгар тренировки услышал звук сообщения, поставленный на одного только Техёна, и открыл диалог с теми проклятыми селфи в зеркале. Не то чтобы Техёна впервые одели подобным образом, но сейчас Чонгука задело, погладило его кинк на такого холодного хёна, и эта ебаная кружевная майка в сетку, чуть видная между полами кожаной куртки и над ремнём джинс… Потом, перечитывая диалог, ему было немного стыдно за свою озабоченность, но тогда он правда готов был сорваться и примчаться к Техёну, затащить его в санузел, бухнуться перед ним на колени, стащить узкие джинсы и хорошенько отсосать, он даже представлял, как будет задыхаться на этом члене, пока дрочил, глядя на надпись "не в сети" над фотографиями. А сейчас он может воплотить все свои ебанутые фантазии в жизнь, потому что хён не забыл, хён и правда пришёл к нему в практически таком же образе, даже темнее и агрессивнее. Чонгук чувствует себя поехавшей шлюшкой, когда приподнимается на коленках и аккуратно вынимает техенов член, когда широко медленно проводит языком от основания, когда по кругу обводит тёмную крупную головку, когда пропускает в рот, смачивая слюной, чувствуя, как много её становится. Техён над ним не издаёт ни звука, его дыхание участилось лишь слегка. Чонгук преданно заглядывает в бесстрастные глаза, сияющие из-под влажных кудрей, когда делает как на том селфи - вываливает мокрый язык и кладёт на него головку, постукивает, млея от влажных шлепков. Техёну, кажется, абсолютно всё равно, и Чонгука от этого просто растаращивает во все стороны - он закрывает глаза, плотно смыкает губы, опускается, медленно пропускает член глубоко в глотку. Его собственный, между тем, неприятно трётся о ткань халата, но Чонгуку это даже нравится - отрезвляет. Проблема в том, что совершенно непонятно, как хён хочет сегодня, можно ли Чонгуку решить самому. Он пробует быть нежным, вылизывая член и мягко посасывая головку, пробует быть жадным, быстро скользя по стволу, пока слюна не начинает сбиваться в пену, пробует получить хоть какой-то знак, снова и снова пропуская член в глотку, и когда на его затылок ложится тяжёлая ладонь, облегченно стонет. Техён держит его крепко, и когда Чонгук пытается отстраниться - не позволяет, давит ладонью и держит его голову так несколько долгих-долгих секунд, а после сам стаскивает Чонгука со своего члена, любуясь красными губами и текущей по подбородку слюной, внешне вновь оставаясь совершенно бесстрастным. За собственным громким дыханием Чонгук не слышит техенова, иначе понял бы, насколько эта бесстрастность ему тяжело даётся. Техён внезапно встаёт, заставляя Чонгука отпрянуть и завалиться задницей на ковёр позади себя. Его халат распахивается, и взгляд Техёна мажет по разведённым бёдрам и тяжёлому члену, звучно шлепнувшемуся на живот. Чонгук сейчас выглядит очаровательно - такой раскрасневшийся, возбуждённый, и то как он быстро включился в игру, забыв и про мокрые волосы, и про то что ненавидит стоять коленями на голом полу, делает его настолько горячим, настолько бесценным, что Техёну нестерпимо хочется бросить всё, поднять Чонгука на ноги, впиться в этот сумасшедший мокрый рот, но он любит баловать Чонгука, исполнять его маленькие грязные фантазии, поэтому Техён продолжает игру. Он вдруг вытаскивает ремень из шлевок джинс и указывает Чонгуку на пол перед собой, и тот послушно снова встаёт на колени, не сдерживается и проводит языком по члену, снова задирая опустившуюся майку. Удивительно, как Техён может выглядеть так мужественно, когда на нём кружево. А потом Чонгук чувствует, как ему на затылок ложится ремень, концы которого Техён держит в своих руках, и вцепляется в чужие бёдра, не сумев сдержать дрожь и позорной хнычущий стон от прострелившего острого горячего предвкушения. Он знает, что сейчас будет, и он этого хочет. Его взгляд в последний раз скользит вверх, по кружеву - к неожиданно жестокой ухмылке, и Чонгук чуть шире расставляет ноги, принимая надёжную позу. Он непроизвольно сглатывает горькую слюну и подумывает завести руки за спину, когда Техёну надоедает ждать, и он тянет оба конца ремня на себя, медленно и неумолимо надевая чонгуков рот на свой член. Они проделывали такое всего раз, и у Чонгука до сих пор от воспоминаний сладко тянет низ живота, но чего он не помнит - это того, насколько сложно это было. Чонгук старается, правда старается дышать размеренно, но организм непроизвольно начинает паниковать, и Чонгук задыхается, судорожно пытаясь вдохнуть ртом, но лишь захлёбывается слюной и давится распирающим глотку членом, пока из зажмуренных глаз текут слезы. Чувствуя поднимающуюся из желудка волну, он бьёт Техёна по бёдрам, и его быстро снимают с члена, ослабляя давление ремня. Чонгук панически и жадно дышит, сплевывает излишки слюны прямо на свой чистенький ковёр - и ему хочется разреветься. Уродливо разрыдаться, валяясь в ногах у этого роскошного мужчины, потому что он сам всё затеял и сам всё провалил. Техён над ним молчит, только вплетает пальцы в мокрые волосы, мягко массируя кожу головы. Не злится, не торопит, всё ещё старается держаться образа - ради Чонгука. И Чонгук, успокоившись, вытирает рот и щеки и поднимает на Техёна взгляд - и видит короткую улыбку, которая лучше любых слов и объятий говорит о том, что всё в порядке, что ничего и не бывает идеально как в порно, ведь у них нет десяти дублей для лучшей картинки. Чонгук счастливо улыбается в ответ и признательно трётся щекой о бедро, целует глубокие полукружья от собственных ногтей. Он начинает всё с начала - расслабляет язык и безыскусно облизывает член со всех сторон, играется, возвращая настроение и себе, и Техёну, а потом поднимает с пола отброшенный ремень и преподносит его на вытянутых ладонях. Теперь они прислушиваются друг к другу больше - Чонгук чувствует, что давление ремня уверенное, но не бескомпромиссное, а Техён задерживает его голову около своего паха совсем ненадолго. Чонгук по-настоящему давится лишь раз, когда Техён, не успев предупредить, кончает ему в глотку, конвульсивно дернув бёдрами вперёд, и за это получает искренние извинения в виде глубоких поцелуев, когда его затаскивают на диван, укладывают на подушки и сладко вылизывают мокрый горький рот, торопливо надрачивая текущий подрагивающий член. - Было так круто, хён, - Чонгук ластится, обнимает Техёна руками и ногами, заваливая на себя и не отпуская. - Спасибо. - Ты ужасно хрипишь, - замечает тот, представляя, как будет шипеть и ворчать Чонгук, когда узнаёт, что Техён машинально вытер испачканную спермой руку о ближайшую поверхность, и ею оказалась обивка дивана. Впрочем, им теперь и ковёр надо чистить, так что… одним больше, одним меньше - какая уже разница. Главное, что Чонгуку было хорошо.