Становиться лучше

Время для Чишии проходило как в тумане — грань между сном и явью была нечеткой и слабой. Он часами стоял у кабинета отца, умоляя его о помощи, но в ответ получал лишь молчание и подзатыльники. Когда он наконец отвернулся, по обе стороны от него простирался коридор гостиницы, и он обнаружил, что спокойно идет к номеру люкс в конце. Из-за двери послышались повышенные голоса, и, открыв её, он увидел, как Арису забился в угол — на его лице были написаны обида и предательство, а взгляд был стёрт резким ударом пистолета Нираги. Чишия стоял, приковавшись к месту, и наблюдал за происходящим. Он моргнул, и гостиничный номер исчез. Арису, прижавшись к нему, лежал в постели, казалось, невредимый. Но вред, видимо, был нанесён, потому что Чишия был уверен — в его глазах та же ненависть, которую он видел на многих лицах. И как бы Чишия ни умолял, он всё равно ушёл, не отозвавшись на его мольбы — как его отец все эти годы назад. Впрочем, он был не один. Нираги стоял у подножия кровати, и Чишия наблюдал, как его кожа краснеет и покрывается волдырями. Он в ужасе уставился на обугленную плоть — но не на неё. Вместо этого его до глубины души сковала улыбка узнавания, которую подарил ему Нираги. Не лицо, а душа — улыбка, говорившая о том, что Нираги точно знает, кто он такой, потому что сам такой же. Он снова зажмурил глаза, а когда открыл их — оказался в своей обычной палате в больнице. Палата, казалось, простиралась на многие мили вдаль, дальше, чем он мог видеть. Вдоль стен стояли кровати, на которых лежали бесчисленные дети — некоторых он узнал, а некоторых нет. Между ними перемежались другие знакомые лица. Куина — с многочисленными ножевыми ранениями в области живота и глазами, молящими о помощи. Анн — с простреленным плечом, рука тянулась к руке Куины, но не успела дотронуться до неё и упала. Арису — не реагирующий на происходящее, уставившийся в пустоту, не понимающий, что Чишия вообще здесь. А может, ему просто было всё равно. Вошёл доктор Хаяси. Его обычная теплая улыбка стала холодной, когда он потянулся в карман за конвертом. Чишия хотел закричать или убежать, но всё, что он мог — это наблюдать, как его рука протягивается и берёт конверт. Он знал, что сделает именно то, что там написано — потому что так он делал каждый раз. А как может быть по-другому, ведь он... Чишия рывком поднялся на ноги, тяжело дыша и оглядывая пустую комнату. Он снова был в своей спальне. Один. Нираги у изножья кровати не было — но не было и Арису. Дыхание перехватило в горле, он отчаянно перебирал в голове путаные образы, пытаясь понять, что реально, а что нет. Действительно ли Арису ушёл? Он пожевал внутреннюю сторону щеки, стараясь держать эмоции под контролем. Конечно, он... Дверь распахнулась, и Арису, широко раскрыв глаза, бросился к кровати. — Шун? — Рё? — он слегка нахмурился, смущённый внезапным появлением, но испытывая огромное облегчение от того, что увидел его лицо и понял — он снова не один. — Я слышал, как ты кричал. Ты в порядке? — Он прижал руку ко лбу Чишии, и тот вздохнул, откинувшись на спинку стула. — Я думал, ты ушёл, — тихо признался он и услышал резкий вздох Арису. — Опять? Чишия нахмурился. — Что значит — опять? — Ты... ты не помнишь? Чишия помолчал, затем ответил: — Я даже не уверен, что должен помнить. Ему не понравилось, что Арису смотрит на него со смесью озабоченности и жалости, и он неловко переместился. Арису, похоже, понял намёк и сменил тему. — Как ты себя чувствуешь? Кажется, ты немного успокоился. Он задумался. Голова раскалывалась, всё тело болело, но по сравнению с тем, что он чувствовал совсем недавно — это было улучшение. — Тяжеловато, но немного лучше, я думаю, — он хотел откинуть волосы назад, но в тот же миг отдёрнул руку, словно её обожгло, когда она соприкоснулась с мокрыми от пота прядями. — И отвратительно. — Он сморщил нос. — Никогда в жизни я так не хотел принять душ. — Извини, Шун. Душа сегодня нет. Чишия оскалился как мог яростно, чувствуя себя при этом так, словно его сбил автобус. — Попробуй меня остановить. — Мне не придётся. Ты не вставал с постели почти два дня, Шун. И в последний раз, когда ты попытался, мне пришлось нести тебя обратно. Ты никак не сможешь пройти через душ, не упав. И ещё меньше шансов, что я позволю тебе попробовать. — Но... — Нет, Шун. Ты напугал меня до смерти за последние несколько дней. Я не позволю тебе уйти и вдобавок получить сотрясение мозга. Чишия уже собирался продолжить спор, когда до него наконец дошло, что сказал Арису. — Подожди. Я два дня провалялся в постели? Арису кивнул. — Ты то погружался в сознание, то выходил из него. Это самое ясное, что у тебя было за последнее время. — Но как же работа? — Чишия приподнялся, пытаясь встать с кровати, но Арису мягко, но решительно опустил его обратно. — У меня сегодня работа, Рё. Я опоздаю, но всё равно успею, если пойду сейчас. — Шун, ложись обратно в постель, — его голос был таким властным, каким Чишия никогда его не слышал, и он повиновался, даже не успев подумать об этом. — Ты не пойдёшь ни сегодня, ни завтра. Во-первых, ты был очень болен, и тебе до сих пор не лучше. Я не позволю тебе снова отбросить себя назад. Во-вторых, тебе нельзя. Я говорил с твоим боссом, когда забирал тебя на днях, и он сказал, что тебе запрещено появляться на работе, пока ты не поправишься — и по крайней мере на три дня. Можешь позвонить ему сам, если не веришь мне. — Но мне лучше. Ты сам сказал, что стало лучше. Здесь я ничего не добьюсь, но на работе я могу быть полезен. — Ты можешь быть полезен здесь, если будешь правильно поправляться, а не сразу же снова ухудшать своё состояние. «В основном ясный» — это не совсем блестящее подтверждение твоего здоровья, Шун. Просто сейчас ты хотя бы в состоянии определить, что реально. — Пока он говорил, Арису взял с тумбочки термометр и поднёс его ко рту Чишии. — 100.9°. Всё ещё тепло, но уже лучше, чем было. — Насколько всё плохо? — с любопытством спросил Чишия. — При самом высоком уровне температура достигала 104,6°. Ты действительно ничего не помнишь? Чишия покачал головой. — Я помню, что ты готовил суп. Потом всё как-то туманно. Кажется, я заснул, но я не уверен, что мне снилось, что я помнил и что на самом деле происходило после этого. Арису медленно кивнул. — В этом есть смысл. В те два дня ты не очень-то много говорил. Чишия с некоторым удивлением заметил, что на его глаза навернулись слёзы. Слабо приподнявшись, он попытался обнять Арису, и тот подчинился, упав вперёд и положив голову на плечо Чишии, который нежно погладил его по спине. — Рё? — Мне было страшно, Шун. Видеть тебя таким. Тебе было страшно и больно, а я ничего не мог сделать и... — Ты заботился обо мне. Никто никогда не делал этого для меня. Ты сделал много, — Чишия осторожно высвободился из объятий, чтобы прижаться к его губам мягким поцелуем. Он знал, что его губы сухие и потрескавшиеся, и он всё ещё чувствовал себя отвратительно после нескольких дней в постели без душа, но Арису, казалось, это не волновало. Он отчаянно прильнул к нему, как бы желая уверить себя, что Чишия рядом и всё в порядке. Когда он наконец отстранился, Арису оставил руку на щеке Чишии, а одним пальцем зачесал его волосы за ухо. На его лице появилась гримаса, и он не успел её скрыть. Чишия лишь ухмыльнулся. — Теперь ты понял, что я имел в виду, говоря о душе? Арису задумался. — Ладно, как насчёт этого? Если тебе удастся что-нибудь съесть, и ты всё ещё будешь говорить осмысленно, когда закончишь — мы пойдём в ванную, и я вымою тебе волосы, пока ты будешь сидеть так, чтобы не навредить себе. Договорились? Чишия сделал вид, что взвешивает варианты, как будто это не было сделкой, в которой он выигрывает по всем пунктам. — Хорошо. Я справлюсь. Губы Арису снова скривились в улыбке. — Я так и думал. Чишия был приятно удивлён, обнаружив, что аппетит вернулся с новой силой, хотя, если подумать, после того, как он несколько дней практически ничего не ел, это вряд ли должно было шокировать. Арису тоже выглядел довольным, попросив вторую порцию супа, и какая-то часть Чишии практически сияла от того, что вызвала улыбку на его лице. Объективно он понимал, что не может не болеть, но всё равно чувствовал себя несколько виноватым из-за того, что заставил Арису бегать и ухаживать за ним. За это он должен был благодарить своих родителей и прекрасное воспитание — или отсутствие такового. Арису был прав: путь от кровати до ванной занял гораздо больше сил, чем он ожидал, и он ни за что не смог бы простоять под душем. С благодарностью он опустился в ванну, облокотившись на бортик и стараясь скрыть, что комната начала кружиться от напряжения. — Ты в порядке, Шун? — Арису присел рядом с ним, на его лице было написано беспокойство. — Я в порядке. — Арису не выглядел убеждённым, что, вероятно, было справедливо, учитывая, как он вёл себя в последние несколько раз, когда утверждал, что «в порядке». — На этот раз действительно. Мне просто нужна минутка. Переезд оказался сложнее, чем я ожидал. Арису кивнул, удовлетворённый тем, что Чишия на этот раз был честен, и стал возиться с различными средствами для волос, которые ему предстояло использовать. У Чишии был строгий режим ухода за волосами; до Приграничья он был немного более расслабленным, но, увидев, как выглядят его волосы после нескольких недель без ухода, он стал слегка одержим этим и отказывался мыть голову по-другому. Кивнув в знак готовности, Арису быстро намочил волосы и начал наносить дорогой фиолетовый шампунь. Некоторое время он работал молча, и Чишия закрыл глаза, расслабляясь от умиротворяющего ощущения, пока Арису не заговорил: — Ты ведь помнишь Пограничные земли, правда, Шун? Чишия немного напрягся, не понимая, к чему это приведёт. Руки Арису продолжали массировать его голову, втирая шампунь в волосы и пытаясь снять напряжение, но неприятное чувство, связанное с этой темой, не покидало его. — Да, — осторожно ответил он. — Всё? Он кивнул, и в его животе усилилось неприятное чувство. Он почти чувствовал, как инцидент на Пляже нависает над этим разговором. Он был на девяносто процентов уверен, что воспоминания об уходе Арису были кошмаром, но что если… — Значит, ты помнишь тот последний день? После того, как тебя подстрелили. Чишия сделал паузу, застигнутый врасплох неожиданным поворотом разговора. — Я… помню. — Хорошо. — Арису замолчал на минуту, смывая шампунь с волос Чишии, и вода заглушила всё, что он мог бы сказать, а затем продолжил, взяв в руки кондиционер: — Помнишь, что я сказал тебе в магазине? Когда остальные сражались с Пиковым Королём? Чишия не ответил, поэтому он ответил за него: — Я сказал, чтобы ты хоть раз о себе позаботился. Что ты не худший человек, если не будешь давить на себя, пока не истечёшь кровью. — Он на мгновение приостановил работу над волосами Чишии, придвинувшись так, чтобы видеть его лицо. — Ты ведь помнишь об этом? — Помню. — Хорошо. Так не хочешь ли ты рассказать мне, чего именно добиваешься, заставляя себя работать до упаду? Чишия замер. — Я… что? Я не знаю… — Я не дурак, Шун. Доктор Хаяси рассказал мне, как ты добровольно согласился на все дополнительные часы. Я думал, что ты должен их отрабатывать, но ты решил это сделать. Даже твой босс считает, что ты работаешь слишком много и сгораешь. Ты знал об этом? Чишия отвернулся, не в силах встретить мягкий, понимающий взгляд Арису. — Я не… — Я выяснил это, пока ты спал. На прошлой неделе ты работал пятьдесят пять часов. Как ты думаешь, сколько ты спал по сравнению с этим? Сколько времени ты потратил на то, что хотел сделать? — Он покачал головой, возвращаясь назад, чтобы смыть кондиционер. — Ты не можешь продолжать в том же духе, Шун. Это нездорово. Ты сам себе вредишь. — Ты не понимаешь. — Он по-прежнему не мог смотреть в глаза, уставившись в воду. — Мне нужно, Рё. — Ты прав. Я не понимал — не тогда, когда впервые узнал, что ты стал добровольцем. И только две ночи назад. — Две ночи назад? — Ты убедил себя, что я уезжаю. Ты был… Я никогда не видел тебя таким, Шун. У тебя было разбито сердце, ты умолял меня остаться. Извинялся за всё, что сделал. — Он сделал паузу, наклонив подбородок Чишии вверх, чтобы тот посмотрел на него. — Обещал, что станешь лучше. Чишия тяжело сглотнул. — О. Арису слабо улыбнулся: — Ты ничего не помнишь, поэтому я скажу тебе сейчас то, что сказал тебе тогда. Ты уже гораздо лучше, и я горжусь тобой. Тебе не нужно убивать себя, пытаясь помочь всем, чтобы быть хорошим человеком. — Но ты всё равно не понимаешь, — вдруг сказал Чишия, и слова вырвались сами собой, прежде чем он успел передумать. — Я не такой, как ты, Рё. Я не… Я не умею. Не без усилий. У тебя всё получается, а мне приходится стараться, и если я не стараюсь… Я сделал так много вещей, о которых жалею. Я знаю, ты сказал, что простил меня, но они всё равно произошли, и я… Тебе бы не понравился тот человек, которым я был. Никто не любил. Я был один, и тогда мне было всё равно, но сейчас… Он замолчал, заметив, что улыбка на лице Арису не изменилась. — Я думаю, — медленно произнёс Арису. — Ты, наверное, самый гениальный идиот из всех, кого я знаю. Чишия нахмурился, смутившись, и Арису продолжил: — Скажи мне вот что: разве плохому человеку не всё равно, хороший он или нет? Его улыбка расширилась, когда Чишия понял, что не может ответить. — Именно. Тот факт, что тебе не всё равно, что ты хочешь стать лучше, что ты активно ищешь способы стать хорошим, уже говорит мне о том, что ты ошибаешься на свой счёт. Ты достаточно хорош, Шун. А что касается моего ухода — то это не произойдёт в ближайшее время. Если ты всё ещё не веришь мне… — Он наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Чишии, а рука провела по его щеке. — Возможно, это поможет тебе убедиться. Наклонившись, он нежно поцеловал Чишию в губы, и тот с энтузиазмом ответил ему взаимностью, наклонив голову, чтобы углубить поцелуй, и раздвинув губы. Через мгновение Арису отстранился и рассмеялся, когда Чишия разочарованно заскулил из-за потери контакта. — Ты всё ещё болен, Шун. Наверное, лучше не спешить. Чишия надулся: — Но я всё ещё не уверен, что убеждён. Может быть, если мы повторим это ещё раз… может быть, более подробно… Арису снова рассмеялся и наклонился, чтобы ещё раз чмокнуть его в губы. – Когда тебе станет лучше, я уверен, что смогу представить тебе убедительные доказательства. – Хорошо, – неохотно согласился Чишия. – Но меня придётся долго убеждать. Возможно, вам придётся повторять свои аргументы не один раз. – Тогда хорошо, что я могу быть очень убедительным. – Арису усмехнулся и вернулся к нанесению абсурдно дорогой маски для волос, которую он купил Чишии в качестве сюрприза после увольнения с прежней работы. Она стоила большую часть зарплаты, и Чишия утверждал, что она ему не нужна, и они всё равно могут её вернуть, но Арису настаивал, что она стоит каждого пенни, если поможет ему немного расслабиться. – Надо что-то делать, – вдруг сказал Чишия. – Сейчас? – Арису снова присел возле ванны, ожидая, пока маска для волос сделает своё дело, и Чишия скептически поднял бровь. – Не сейчас, конечно. – Чишия закатил глаза. – Когда мне станет лучше. Я знаю, что не так часто бывал дома, не так часто, как хотелось бы, поэтому я подумал, что мы должны что-то сделать. Может быть, я смогу заказать выходные на работе, и мы куда-нибудь уедем, или… – Отличная идея. – Арису засиял, и Чишия почувствовал, как его сердце забилось быстрее. – Я скучал по тебе. – Я тоже по тебе скучал. Когда Арису перешёл к смыванию маски, Чишия не смог сдержать зевоту: его веки казались всё более тяжёлыми, особенно под нежными прикосновениями Арису. Впрочем, удивляться не стоило – так долго он не спал уже три дня. – Готов вздремнуть? – спросил Арису сзади, в его голосе звучали ласка и веселье. – Я не ребёнок, – раздражённо ответил Чишия. Он снова зевнул, а потом неохотно добавил: – Да. Арису снова рассмеялся, и Чишия подумал, что ему никогда не надоест слышать этот звук. – Хорошо. Маска закончилась, так что как только мы тебя высушим… – Масло для волос, – перебил Чишия. – Ты забыл про масло для волос. – Не понимаю, чего ты так суетишься, – сказал Арису, но всё же подчинился и осторожно вмассировал несколько капель масла в обесцвеченные пряди. – В Пограничье твои волосы выглядели великолепно. – Чишия обернулся и с сомнением посмотрел на Арису. – Не могло же быть всё так плохо, правда? Я, конечно, не возражал. – Не могу поверить, что тот, кто так хорошо разбирается в играх «Сердца», такой ужасный лжец, – сказал Чишия, фыркнув от удовольствия. – Очевидно, моего обаяния было достаточно, чтобы вы не обратили внимания на плачевное состояние моих волос. – Ну, это точно не помешало. – Нанеся масло, Арису убрал руки с волос Чишии и помог ему подняться. – Теперь доволен? Чишия посмотрел на него, удивляясь, как ему так повезло, что он оказался в его жизни. Он слабо улыбнулся. – Очень.