Лэрол

Уимс просыпается и чувствует холодную стальную скамью под спиной, чувствует, как связаны её руки и ноги, но ничего не видит, потому что её глаза были плотно завязаны какой-то шелковой тканью. Действие препарата, который ей незаметно подсыпали практически сошло на нет, но женщина до сих пор ощущала некую вялость и боль во всем своем теле. Лариса понятия не имела, как её усыпили, где она находится, или как она сюда попала. Последним из того, что она помнила до произошедшего было лишь то, как они пили с ученицей по имени Уэнсдей Аддамс чай в кабинете, а потом ей резко поплохело и девушка любезно предложила свою помощь, а потом… вот черт! Неужели это её рук дело? И как Уимс сразу не догадалась о подвохе и позволила уснуть своей бдительности? Однако предыстория сей нелепой и унизительной ситуации уже не имела значения, ибо все, что она знала на данный момент, так это то , что она лежала абсолютно нагая на холодной и неудобной стальной скамье, надежно привязанная с раздвинутыми ногами, и при всем этом ощущала присутствие в комнате кого-то еще. — Я вижу, вы проснулись, мисс Уимс, — говорит до боли знакомый голос, — Вам хорошо спалось? Желаете продолжить начатое или опять вырубитесь на самом интересном? В этот же миг, с эхом раздается движение стула, а затем быстрые шаги по направлению к скамье с телом директрисы. Теперь Аддамс взирала смеющимися глазами на Ларису сверху вниз, она непреднамеренно облизывает губы одним быстрым движением алого языка и резко сдирает повязку с лица Уимс, всматриваясь теперь в распахнутые от удивления глаза женщины. — Уэнсдей? Что происходит и почему я… Договорить ей не дали, студентка резко схватила ту за горло и, наклонившись к самому лицу директрисы, прошептала: — Не смейте больше сомневаться в моих словах. Или считаете мои пытки слишком слабым аргументом к тому, чтобы навечно заткнуться и не задавать лишних вопросов? Что-то нездоровое мелькнуло во взгляде студентки, когда она буквально выплевывала эти слова в лицо ничего не понимающей и испуганной Ларисы. Губы студентки растянулись в ядовитой ухмылке, она мгновенно оседлала бёдра своей беспомощной жертвы и сжала её горло с такой силой, что у последней навернулись слёзы. — Я вас сломаю и вновь соберу по кусочкам, так, как мне самой угодно, запомните это раз и навсегда, мисс Уимс, — Когда кислород в легких Ларисы практически закончился, Аддамс чуть ослабила хватку, давая ей возможность вдохнуть, — Вы даже дышать будете только тогда, когда я позволю, понятно? — Я.. я не совсем понимаю о чем ты… мы не можем обсудить все в менее смущающей обстановке? — дрожащим голосом поинтересовалась Лариса у своей мучительницы. Аддамс вместо ответа наваливалась сверху все сильнее. Она знала, что у Уимс нет сил и возможности на то, чтоб встать или что-то делать, кроме подчинения и поэтому с радостью пользовалась этим. Черные глаза взглянули на женщину и Уэнсдей откинула волосы с лица старшей. — Ах? Даже так? Как жаль, что вы не помните то, что произошло до вашего позорного положения здесь — как ни в чем ни бывало, произнесла тёмноволосая, упиваясь восторгом от проделанной работы. Лариса чувствует, как холодный палец студентки скользит и достигает вершины, слегка поглаживая клитор, затем два пальца прослеживают свой путь вниз, поглаживая обе стороны её нижних половых губ, чем вызывает у последней сдавленный стон. — Вы были такой громкой и умоляли меня не останавливаться… — лежавшая рука на горле женщины вновь с силой сдавила его, — как вам отметины на вашем теле, мисс Уимс? Вам же нравится? — прошептала Уэнсдей ей на ухо, пытаясь осторожно пробиться в ее воспоминания собственным голосом. Лариса непонимающе смотрела сквозь девушку, ни в силах произнести и слова, кроме вздохов. К её удивлению студентка не лгала, ведь и правда все тело директрисы было покрыто ссадинами и укусами: грудь, живот, абсолютно всё тело не осталось без внимания. — Вы чертова мазохистка! Смотрите мне в глаза, — сильнее прижимая женщину своим телом к металлической скамье, произнесла она, — признайте же это! Желание большего всё сильнее и сильнее загоралось в Аддамс. Девушка и сама толком не понимала, что в этой женщине такого особенного, но стоило ей взглянуть в эти глаза, живые и любящие, она начинала чувствовать себя живой и.. желанной? Эта зависимость невыносима. Может это та самая любовь, о которой ей рассказывала мать? Бред. Аддамс никогда не признает своих чувств к директрисе. Она не опустится до такого. Нет, не сейчас. Тем более после того, как её обнадежили и нагло использовали, отшив после её первого раза. Или?... Неожиданно для себя, девушка произносит: — Я люблю вас. Лариса забывает как дышать, ведь вместе с этой фразой к ней вернулись и воспоминания всего того, чем они тут занимались до потери ее сознания от переизбытка чувств. Никакого препарата и намеренного усыпления не было, она самолично набросилась на свою студентку с поцелуями, а та в свою очередь лишь ответила взаимностью. Этот ком из жадности и желания обладать, вылился в то, что происходит сейчас. Вспомнив так же и слова, которые были произнесены ею в адрес девушки, о том, что все это было неправильным, Уимс попыталась оправдаться и хрипло сказала: — Уэнсдей, прости, я… Удовлетворённо цокнув языком, Уэнсдей оторвала руку от горла побледневшей женщины, ловко расстегнув свободной рукой пуговицы на своей черной рубашке. — Заткнетесь сами или мне опять одеть на вас кляп? Ваши оправдания меня раздражают, — студентка быстро освободила руки директрисы, но лишь для того, чтобы вцепиться в натертое до крови запястье и переместить сопротивляющуюся руку на свою грудь. — Вы поглядите-ка, кто-то решил все вспомнить? Как мило, осталось лишь добить вас окончательно... Вы же не против, мисс Уимс? — поинтересовалась девушка, грубо вводя два пальца внутрь женщины. Аддамс внешне не подавала признаков своего возбуждения, но пульс отбивал бешеный ритм, выдавая её с потрохами. Её лицо было слишком близко к лицу Ларисы. Горячее дыхание обжигало её нос, губы и подбородок. Девушке нравился страх, сковывавший всё тело её любимой жертвы. Лариса, несмотря на страх и замешательство по поводу того, что с ней происходит, становилась все более влажной с каждым движением Аддамс внутри её тела. Со стороны это было больше похоже на изнасилование, то, чего Уимс никогда не ожидала от такой хрупкой на вид девушки по имени Уэнсдей, и она ничего не может сделать, чтобы остановить это, точнее, не хочет. Ларисе всегда казалось, что студентка бросит её при первой же возможности, поэтому та не воспримет её обидные слова близко к сердцу, ведь у нее была вся жизнь впереди… но чтобы у нее хватило фантазии на ТАКОЕ. Уму непостижимо… — Как быстро ты сдалась, meine krähe. Даже не попытаешься вырваться из моих объятий? — поинтересовалась девушка, наращивая темп, — Ха! Ты капаешь прямо мне на руку, не стыдно? Du bist ein böses, Böhses Mädchen. Тебя нужно наказать. Уэнсдей прекратила движения и извлекла пальцы из нутра Уимс, из-за чего та невольно вздрогнула, а та лишь неспеша слезла с директрисы и пошла к стене, где висели подготовленные различные плети и кнуты. Аддамс выбрала кожаный стек, около 50 сантиметров, и вернувшись к женщине, взмахнув им в воздухе, без предупреждения с силой ударила по ее голому бедру. От неожиданности Лариса вскрикнула, заметив, как на месте удара разорвалась ее кожа, и остался лишь красный кровавый след. — Если достойно вытерпите это, то получите награду, мисс Уимс, — после этой фразы, девушка начала наносить частые сильные удары, которые на месте своих быстрых приземлений, начинали оставлять кровь и багровые следы, устилающие всю площадь белого бедра, которое Лариса прятала в дрожащих руках и старалась закрыться от немыслимой ноющей боли. Уэнсдей лишь мрачно взмахивала плетью над ее телом и била куда вздумается: по голым ногам, животу, грудям, а Лариса лишь дрожала и кричала во весь голос, пытаясь это остановить постоянными извинениями и криками. — Уэнсдей!.. прости меня, умоляю.. Я не хотела тебя обижать, я сделаю всё, только пощади… мне так больно! Боже… — Аддамс не хотела причинять настолько сильную боль директрисе, ведь это не входило в планы, поэтому, отбросив стек в сторону, она резко приблизилась к ней, и схватила Ларису за подбородок, жадно впившись в ее губы своими. Пальцы оставили чуть заметный отпечаток на ее коже. — Скажите, что любите меня и то, что вы тогда сказали было лишь неудачной шуткой. И тогда я подумаю над вашими словами, мисс Уимс, — прошипела младшая, не отрывая глаз от старшей. — Д-да… это б-было недоразумением... прости, я думала что ты меня потом сама бро-.. — договорить ей не дали, заткнув требовательным поцелуем, руки девушки переместились на талию и ощутимо сжали её. — Я хочу попробовать кое-что еще, но для этого мне придется вновь закрыть вам глаза, иначе сюрприза не получится. Хорошо? — Вопрос был скорее риторическим, поскольку Уэнсдей в любом случае сделала бы так, как ей самой хотелось, но услышать добровольное согласие было куда приятнее. В ответ, Уимс лишь утвердительно кивнула и позволила завязать себе глаза. Аддамс ненадолго отошла, оставив Ларису в абсолютном одиночестве, но вскоре вернулась. Маленькая инициаторша разврата, надела в закулисье себе на пояс страпон, который являлся отличной копией мужского достоинства. — Я уверена, что подобного вы точно ни с кем не пробовали, — усмехнулась своим же словам девушка, обильно смазывая искусственный фаллос смазкой из прихваченного с собой тюбика. — Ах, Уэнсдей, что ты собираешься делать?… — поинтересовалась дезориентированная женщина, покрываясь мурашками от предвкушения. — Собираюсь вас наградить за хорошее поведение, — парировала Аддамс, а затем, приставив головку к заметно увлажнившемуся входу женщины, студентка потянулась к ее губам, нежно целуя и покусывая нижнюю губу, и медленно начала входить, пока Уимс не оказалась полностью насажена на торчащее колом искусственное достоинство. Лариса плавилась, словно послушный воск, под гнетом действий и горячих губ девушки. Аддамс скользила руками по бархатной коже ее тела, пока не накрыла ими полушария груди с торчащими от возбуждения сосками. В совокупности это начисто сносило голову, дав привыкнуть женщине к ощущению наполненности, Аддамс начала двигаться быстрее и грубее, Лариса судорожно выдохнула, и, когда младшая начала с силой вколачиваться в нее, закричала от удовольствия. Уэнсдей понимала, что Уимс готова в любой момент кончить, поэтому увеличила амплитуду движений, вызывая громкие стоны у директрисы которая, похоже, совсем потерялась в своих ощущениях. — Sag mal, gefällt er dir? — прорычала девушка, схватив директрису за шею, а другую руку переместила на клитор, помогая достичь кульминации. — Блять! — Лариса забилась в конвульсиях, прогибаясь в спине, на радость Аддамс, которая с блеском в глазах смотрела на женщину, которая постепенно приходила в себя. — Вы прощены, — улыбаясь, проговорила студентка, аккуратно выходя из женщины и снимая с нее повязку, — Или урок был недостаточно наглядным? Стоит повторять? — Аддамс, ты можешь не язвить хоть сейчас? — тяжело дыша, проговорила изможденная женщина. — Нет, не могу. И вам это нравится, — улыбнувшись уголками губ, ответила Уэнсдей, легонько чмокнув Ларису в кончик носа.