Август

      Кураторы смотрели на него с сомнением, а может ему просто казалось. В любом случае на работу его приняли сразу, без проблем, хотя так же, как и его подруга, не упустили случая предостеречь:       «Ты уверен? Это сложнее, чем кажется.»       Он просто пожал плечами.       Оставаться рядом с умирающими, у которых нет никого. В первый день он молча проводил взглядом свою коллегу, что быстрым шагом в слезах покинула палату. Эта работа была для него простой до ужаса. Почему? Единственная мысль, которую он держал в голове: «Если эти люди остались одни, значит на то есть причины». И так и получалось, что он держал за руку лишь ворчливых стариков, по их рассказам понимая, почему же «неблагодарные» дети бросили их. Слушая его рассказы и глядя на безразличие в голубых глазах, его коллеги поступали по разному — кто-то просто молчал, кто-то пытался убедить, что не всё так однозначно.       Он не слушал.       «Если эти люди остались одни, значит на то есть причины»

***

      — Привет!       Не успевает сделать шаг через порог палаты, а уже звонкий голос приветствует его.       «Молодая девушка, — думает, прикрывая дверь, — это как встретить ребёнка голубя.»       — Привет.       Он бы назвал её красивой. Хотя из-за болезни было в её образе что-то, что заставляло его чувствовать себя не по себе. Может впалые щеки, может худые руки-косточки, может посеревшие некогда яркие волосы, а может глубокие тени под глазами. Может всё сразу. Плевать.       Со стороны девушки послышался вздох.       Он был уверен, что глядя на него, она разочарована. В конце-концов, умирающие надеются на поддержку, а не на безразличный взгляд какого-то взрослого ребёнка.       — Меня зовут Август-..       — Знаю.       Снова короткий, резкий выдох. Он плохой собеседник. Она пытается улыбнуться.       — Знаешь, меня так назвали, ведь в августе меня нашли…       И интерес всё-таки одолевает его. Он не смеет перебивать.

***

      Кажется, это первый раз, когда он проводит столько времени с умирающим.       Ему кажется, что он боится. Просто сейчас руки ужасно трясутся, и он крепче сжимает ручки инвалидного кресла, продолжая их обыденную прогулку по двору. Август уходит. И месяц, и она.       Ему кажется, что это слишком. Слишком для него.       Август, оказывается, любит кроликов. Может это логично, они ведь такие миленькие, да? Ей нравились подсолнухи. Наверное, потому что они напоминают солнце, так? Ей нравится рисовать. Это просто популярное хобби, наверное так. Во всяком случае, так он говорит себе и не задаёт вопросы.       У Август чудесный голос. Тихий. Но уже давно севший от постоянного кашля. Она могла говорить с ним бесконечно долго, и с самого начала это его ни капли не раздражало. Только нравилось.       Ему кажется, что он хочет спросить обо всём на свете. Все банальные вопросы. Какой твой любимый цвет? Почему всё-таки кролики, а не коты, например? Кофе или чай?       Почему ты одна?

***

      Август больше не говорит. Лишь изредка зовёт его и приподнимает уголки губ.       У Август больше нет сил. Он аккуратно везёт её обратно к палате, там обыденно берет на руки и укладывает обратно в постель.       — Прочитай мне сказку, пожалуйста.       Ему хочется спросить, а почему именно сказку? И почему именно эту, спустя 5 минут выборов. Но он молчит. Сглатывает ком в горле.       На следующий день он приносит букет ярких, желтых цветов. Подсолнухи, к сожалению, не поместились бы в вазу. Ставит на тумбочку у кровати и молчит.       Ладонь Август холодная, она лишь слабо дергает пальцем, когда он берет ее руку. Часы тихо тикают. Он встретил её слишком поздно.       Кажется, они были правы.       Кажется, ему пора уволиться.