Даже если весь мир будет против тебя

— Мондштадт пал, Ваше Высочество. Преклонив колено и опустив голову вниз, Его верный рыцарь, Сумеречный Меч, Дайнслейф, неподвижно замер, как только закончил доклад. Тот, перед кем он склонился, восседал на воздвигнутом по щелчку изящных пальцев троне и скучающе оглядывал приёмный зал. — Выжившие? — Нет. Чётко, по делу. Его рыцарь никогда не был многословен, но Ему это и не требовалось. Одним своим присутствием Дайн мог сказать всё, что от него было нужно. Этого вполне хватало. — Даже Дилюк? - имя брата оставило горечь на языке. — Он силён, сам ведь знаешь. Дайнслейф, повинуясь безмолвному приказу, явил на свет Селестии прядь огненно-красных волос, слипшихся от крови и опаленных по краям явно чужим пламенем, но не утративших прежний цвет. В другой руке показалась потрёпанная, но легко узнаваемая перчатка — тоже кровавая. — Всё, что осталось. Остальное предали огню. Я вмешался, чтобы сохранить тело, но опоздал. Дайн сильнее опустил голову. Он не сказал ничего такого, но даже слепому понятно, что рыцарь готов к наказанию за свой промах. Альберих встал с места и взмахнул мечом, который до этого лежал возле трона. Ледяные колья, выросшие за секунды по всему залу, промахнулись на считанные сантиметры. Дайнслейф не пошевелился. Он знал, что Его Высочество не станет наказывать нерадивого рыцаря, иначе уже сделал бы это. Знал, но каждый раз при виде силы, сравнимой разве что с мощью крио архонта, трепетал, смотря прямо смерти в глаза. Прекрасные, сине-сиреневые, глядящие в самую душу глаза. Взгляд, выцепливающий всё самое ужасное, мерзкое и порочное, что есть в человеке. Заставляющий молить о пощаде. Но пощады не будет. — Уверен, что никого не осталось? — лезвие едва ощутимо опалило щёку могильным холодом. Его принц ждал ответа. — Да, Ваше Высочество, — не колеблясь, ответил рыцарь, — никого. Сопротивление войска Каэнри'ах встретили ожесточённое. После крупномасштабных сражений, мелких стычек отдельных отрядов или вовсе боёв один на один оставались одни пепелища. Город свободы оказался последней линией обороны — потерять его означало проиграть войну и оставить надежды вернуться к прежней жизни. И город сражался. Мондштадт стоял до последнего способного сражаться, до последней капли крови. Дилюк Рагнвиндр выступил в одиночку против пятерых магов бездны. Пиро против пиро. Он не был глуп или безрассуден, двигало им вовсе не отчаяние и даже не слепая вера в свои силы. Просто ждать подмоги было неоткуда. Дилюк Рагнвиндр остался один. Его смерть ознаменовала победу проклятой нации. Последний оплот надежды, последний шанс на спасение пал. Каэнрийцы зашли в руины города героями. От огромной статуи анемо архонта осталась разве что пыль на многочисленных телах погибших от меча или болезни. В тот день дым от погребальных костров закрыл собой солнце, а пепел развеяло по всему Тейвату прохладным осенним ветром — последним даром павшего божества. Ли Юэ, Инадзума, Сумеру. Одна за другой страны сгорали в огне возмездия, как бы ни была сильна их воля к жизни. Фонтейн, Натлан, Снежная. Земли крио архонта держались дольше остальных, но в конце концов сердце Бога Царицы мягко опустилось в руки Его Высочества. Абсолютное владычество. *** Дайнслейф — меч. Меч, призванный служить одному единственному господину — его принцу. Именно он, обагрённый кровью бесчисленных врагов, возносил имя своего хозяина до самой Селестии. Пока не пала даже она. Дайнслейф был готов на всё ради принца. Пройти сквозь тернии, вознестись к звёздам, вытерпеть всю боль мира, страдавшего от оков небесного порядка. Он знал, на что подписался и с честью встретил всё. Не мог рыцарь понять лишь одну слабость Его Высочества. Ту, что алой прядью волос напоминала о когда-то смеющихся глазах и теплой улыбке мальчика; о первых неумелых поцелуях и красных от смущения кончиков ушей юноши; о хмуром выражении почти всегда бесстрастного, но прекрасного лица мужчины. От всего этого остался только пепел. И прядь, нежно обвязанная тонкой голубой лентой из волос самого Альбериха, а затем спрятанная во внутренний карман его одежд. Туда, где должно биться сердце. И оно бьётся. Ровно, чётко, без заминок. Он — лидер, а лидеры не колеблются. Самые тяжёлые, вынужденные решения Альберих принимал твёрдо и с высоко поднятой головой вёл своих к победе. Что ж, тогда, много лет назад, Его брат был прав, назвав тогда ещё близкого человека предателем. Жаль только, что Рагнвиндру не удалось завершить начатое и затушить пламя войны ещё до её начала. А теперь... Тейват склонился перед своим новым господином.