Завтрак | Breakfast

      Вэнь Цин не помнила, как заснула. Она помнила, как прохладный ночной воздух врывался в открытые окна и вызывал мурашки на её влажной от пота коже. Она помнила, как звуки ночных животных соперничали за её внимание со звуком сердцебиения Цзян Чэна у неё под ухом. Она даже помнила тот момент, когда его тело, наконец, обмякло под ней, мышцы расслабились, когда сон наконец овладел им. Но она не помнила, как заснула сама, она даже не помнила, как пыталась заснуть. Она просто лежала в блаженстве.       Именно так она и проснулась.       Вэнь Цин слегка пошевелила бёдрами, ещё не осознавая, что её двигают. Она вздрогнула, когда кто-то нежно коснулся внутренней стороны её бедра, а затем выше, но по-прежнему не просыпалась. Её тело встрепенулось, подсознательно реагируя на то, как большие пальцы Цзян Чэна скользнули между её половых губ. Каждое прикосновение его пальцев к её клитору заставляло её прижиматься к нему бедрами и раздвигать их ещё больше.       Только когда Цзян Чэн провел носом по её влагалищу и провел языком по клитору, Вэнь Цин наконец пришла в себя, чтобы поприветствовать утро. Её рука опустилась и запустила пальцы в его волосы, прежде чем она успела осознать, что происходит. Она уже достаточно проснулась, чтобы понимать, что тепло его губ, дразнящее её нервы, было восхитительным. И к тому времени, когда её мозг смог сообразить, что Цзян Чэн зарылся лицом между её бедер, чтобы выпить каждую каплю возбуждения, она была настолько влажной, что оно стекало по внутренней стороне её ягодиц.       Движения губ Цзян Чэна были восторженными и нетерпеливыми. Его губы сомкнулись вокруг её клитора и нежно посасывали его, пока она не застонала достаточно громко, чтобы привлечь его внимание к своему лицу. В тот момент, когда глаза Цзян Чэна встретились с её глазами, он, казалось, впервые осознал, что она проснулась. Вэнь Цин, честно говоря, была немного удивлена, что, несмотря на все своё возбуждение, он, казалось, вообще не замечал, что она проснулась раньше. Цзян Чэн разбудил её, лёжа у неё между бедер, не потому, что хотел возбудить её, а потому, что он действительно не хотел ничего так сильно, как поглотить её. И одна только эта мысль была достаточно эротичной, чтобы клитор Вэнь Цин запульсировал, и она снова надавила на его головку.       — Не останавливайся.       Цзян Чэн, похоже, не планировал этого. Его руки приподняли её бедра и опустились на плечи, чтобы он мог опустить своё лицо ниже. Его язык скользнул по внутренней стороне её щек, жадно слизывая стекавшую жидкость. А затем он проник языком в её влагалище, прижавшись им прямо к точке g. Вэнь Цин вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы. Однажды, несколько часов назад, у них был секс, и она сделала всё возможное, чтобы направить его, не ожидая, что он запомнит большую часть того, что она ему рассказала. Но само намеренное скольжение его языка внутри неё, направленное под идеальным углом, чтобы снова и снова стимулировать её точку g, было явным свидетельством того, что Цзян Чэн очень хорошо слушал и учился, когда дело касалось секса.       Вэнь Цин уперлась пятками ему в спину, опуская бедра. Она очень быстро поняла, что самый упрямый мужчина, которого она когда-либо встречала, был вполне поддающимся дрессировке, когда хотел этого. Следуя за движениями её тела, Цзян Чэн провел языком вверх по её клитору. Вэнь Цин издала тихий и дрожащий стон, который перешёл в хныканье, когда он скользнул языком по клитору, дразня нервы и замедляя её восхождение к блаженству. О, это было по-прежнему приятно, Цзян Чэну приходилось удерживать её бедра неподвижно, пока его язык ласкал её складочки, но он не доставлял ей того непосредственного удовольствия, которого она добивалась. Он не хотел, чтобы это закончилось так скоро.       Её не удивило, что он не торопился. Она, конечно, не торопилась принимать его предложение. В конце концов, именно безрассудство Вэй Усяня убедило Вэнь Цин поддаться эмоциям. Это было логичное решение, единственный способ удержать мир самосовершенствования от массового погружения в Могильные холмы*. Тот факт, что её брак обеспечил безопасность её семьи, был важен, но отрицание Цзян Чэна всегда было отрицанием её собственных чувств в первую очередь.       Теперь, когда она была у него в руках, Цзян Чэн, казалось, был полон решимости убедить Вэнь Цин в своей преданности ей, как будто это когда-либо было под вопросом.       Цзян Чэн просунул одну руку под округлость задницы Вэнь Цин, чтобы держать её под углом. Его другая рука скользнула между ними, и два пальца проникли в её влагалище практически без предупреждения, если не считать небольшой паузы, когда он сменил позу, приспосабливаясь к этому движению. Вэнь Цин задохнулась так громко, что чуть не завыла, и на мгновение впилась ногтями в его кожу головы, пытаясь подготовиться к кульминации, которая дразнила её чувства. Она почувствовала, как все её мышцы, вплоть до кончиков пальцев ног, напряглись, прижимаясь к его плечам.       Его мускулы напряглись у её ног, и Вэнь Цин почувствовала, как у неё на мгновение закружилась голова. Ей казалось, что в начале войны она видела его на пике формы, но мальчик, в которого она была влюблена, превратился в мужчину, и ей было почти стыдно за то, как её восхищали движения его мускулов. Даже если бы ей не нужно было сильнее прижиматься к мышцам Цзян Чэна, чтобы подготовиться к натиску наслаждения, она бы сделала это, просто чтобы почувствовать, как они пульсируют под ней.       Прерывисто дыша, Вэнь Цин извивалась под его вниманием. Его язык скользил по её половым губам в идеальное время, а пальцы проникали в неё, подушечки пальцев дразняще касались её точки g, почти мучительно ритмично. И как только её тело начало раскачиваться в такт с его телом, чтобы привлечь его внимание своими бедрами, её муж решил, что это слишком просто.       Обхватив губами клитор Вэнь Цин, Цзян Чэн щёлкнул языком, сначала в качестве эксперимента, но по мере того, как Вэнь Цин реагировала, его уверенность возрастала. Было удивительно, что он смог продолжить то, что делал, учитывая, что её первой реакцией на такое пристальное внимание к её клитору на пике наслаждения было упереться ногами ему в плечи и отклониться в сторону. Она до боли сжала его волосы в кулаках, как будто только с помощью этой точки опоры могла удержать всё остальное тело на месте. Поняв намёк, Цзян Чэн выдернул свою руку из-под неё и обхватил её бедро тисками, при этом почти не прерывая ритм движения другой руки.       Этого было достаточно, чтобы достичь пика наслаждения. Спина Вэнь Цин выгнулась дугой, когда её стенки сжались вокруг его пальцев. Крик застрял у неё в горле, сжавшись так же сильно, как и влагалище, ограничив приток крови так же сильно, как воздух и звук. На мгновение весь мир стал размытым и неподвижным. Она, возможно, достигла бы потолка и быстро упала бы вниз, если бы её муж не продолжал работать с её телом, но Цзян Чэн даже не замедлил своих движений, пока мышцы его жены не сократились, а её тело не изогнулось так же сильно в другую сторону.       Вэнь Цин, наконец, издала сдавленный крик, практически рыдание, когда её тело снова и снова совершало движения напряжения и расслабления. Цзян Чэн продолжал погружать в неё свои пальцы, как она и велела ему прошлой ночью, и сменил посасывание клитора на нежное облизывание. Пока её тело, наконец, не успокоилось, лишь изредка вздрагивая от толчков, которые вибрировали по всему телу, он осторожно и внимательнейшим образом обрабатывал её, испытывая каждую волну наслаждения.       Он вытирал руками рот и челюсть, когда веки Вэнь Цин дрогнули и открылись. Он пополз вверх по её телу, и соки его жены блестящими каплями стекали по его шее, которую он забыл вытереть.       — Могу я тебя поцеловать?       Прошло так много времени с тех пор, как Вэнь Цин смеялась в последний раз, что она забыла, как звучит её собственный смех. Хотя, честно говоря, было трудно понять, как он звучал на самом деле, когда она притянула губы мужа к своим и приглушила звук.