Судьба с крыльями.

      На следующее утро в кабинете Пика царила деловая, сосредоточенная атмосфера. План по выманиванию Призрака был запущен: слухи о «компромате Риккардо» уже ползли по трущобам информаторов, как масляные пятна по воде. На карте портов мерцали десятки новых сенсоров, установленных людьми Вару – пассивные датчики движения и акустические жучки, питающиеся от окружающей среды. – «Бриллианты» закрылись, как ракушка, – доложил Клинт, перелистывая отчёт. – Марио отозвал всех «огранщиков» с периферии к штаб-квартире. Риккардо же, судя по всему, собирает свою личную фракцию. Раскол неминуем. – Хорошо, – кивнул Пик, его взгляд был прикован к экрану, где тепловые карты портовой зоны начинали вырисовывать странные, повторяющиеся паттерны движения в самых заброшенных секторах. – Пусть грызутся между собой. Это даст нам время. Наш Призрак клюнет на слух о компромате, он не может позволить Риккардо раскрыть его раньше времени. – Он перевёл взгляд на Вару, который стоял у окна, беззвучно управляя интерфейсом своих очков. – Что с твоей… электронной паутиной? – Паутина тянется, – ответил Вару, не оборачиваясь. – Но для того, чтобы поймать такую муху, нужен не просто клей, а умная ловушка. Ему нужно предложить что-то, от чего он не сможет отказаться. Не информацию – он и так всё видит. А ресурс. Такой, который нельзя взломать, можно только украсть или купить. – Он наконец повернулся к Пику, и в его глазах мелькнула знакомая искорка расчёта. – И ещё, Пик… Он сделал паузу, и на его губах появилась та самая, язвительная, почти злорадная усмешка, которую так хорошо знали друзья и так боялись враги. – Нужно наградить Куро и Зонтика. Основательно. За их изобретения. Думаю, компания Куромаку будет лучшим… партнёром для внедрения этих технологий в «оборонный сектор» мафии. Официальный контракт, щедрое финансирование на исследования, полная секретность. И самое главное – патент, оформленный на компанию Куромаку, но с эксклюзивными правами использования за нами.       Пик медленно улыбнулся в ответ. Он понял. – Ты хочешь сделать из их разработок приманку. Сочную, легальную, охраняемую, но такую, доступ к которой будет безумно ценен для того, кто хочет модернизировать свою «сеть». – Именно, – кивнул Вару. – Призрак презирает наше «устаревшее железо». Но то, что сделали Куро и Зонтик… это следующая эволюция. Адаптивный ИИ, способный учиться на ходу, интерфейс мозг-машина без инвазивного внедрения… Это не инструмент. Это прорыв. И он физический. Его нужно или украсть, или скопировать, или саботировать. Любое действие выдаст его с головой. А охранять мы это будем не только стволами, но и всей юридической и цифровой мощью компании Куромаку. Это будет крепость, в которую так захочется залезть.       План был блестящим в своей простоте. Они создавали неприступный, но невероятно ценный актив, который сам по себе станет магнитом для цифрового пирата. А Куромаку, с его перфекционизмом и связями, был идеальным «хранителем» – его компания имела безупречную репутацию и серьёзные охранные системы. – Договорись с Куромаку, – приказал Пик. – Условия – любые, кроме передачи технологий на сторону. И скажи Зонтику… – он запнулся, подбирая слова, – скажи, что его талант изменит правила игры. И что мы это ценим.       Вару кивнул. Поручение было приятным. Связаться с трефовыми означало на время вырваться из клубка интриг и войн, окунуться в другую реальность – реальность творчества, пусть и технологического.

***

      Зонтик, когда Вару нашёл его в библиотеке трефового поместья, зарывшимся в стопку старых книг по оптике, от неожиданности чуть не уронил тяжелый фолиант. – В-Вару? Ты как? – он смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно на призрак. – Живой, здоровый и с деловым предложением, – улыбнулся Вару, снимая на мгновение очки и давая другу увидеть свои теперь уже ясные, зрячие глаза. – Выходи погулять. Нужно кое-что обсудить. И, кажется, тебе пора пополнить запасы красок. У тебя же закончился твой любимый кобальт синий?       Зонтик покраснел, кивнул и, бросив книгу на стол, побежал за своим потертым рюкзаком для этюдника.       Они шли по тихим, богемным улочкам квартала художников. Вару наслаждался простотой момента: солнце, запах свежего кофе из уличных кафе, отсутствие необходимости сканировать каждую тень на предмет угрозы. Зонтик, оживившись, тихонечко, но с горящими глазами рассказывал о новой идее – интерфейсе, который мог бы передавать не только данные, но и… эмоциональные паттерны, снятые с энцефалографа. – Представь, слепой человек мог бы не просто «видеть» контуры, а чувствовать, солнечный ли день или пасмурный, по тому, как… – он запнулся, спохватившись. – Не переживай, – Вару хлопнул его по плечу. – Я теперь вижу. Благодаря, в том числе, и тебе с Куро. И мы хотим это дело поставить на поток. Серьёзно.       Они свернули к небольшому, но знаменитому среди художников магазинчику «Палитра». Витрина была завалена тюбиками, банками, кистями всех мастей. Заходя внутрь, Вару глубоко вдохнул, здесь пахло точно так же, как в мастерской… как у того художника. Льняным маслом, скипидаром, древесиной и чем-то неуловимо творческим.       Пока Зонтик, затаив дыхание, выбирал краски у прилавка, консультируясь с седой, улыбчивой владелицей, Вару бродил между стеллажами, бесцельно касаясь грубых холстов, перелистывая альбомы с бумагой разной зернистости. Он подошёл к отделу с готовыми картинами – в основном, студенческими работами, выставленными на продажу. И тут его взгляд упал на небольшой холст в углу.       Он замер.       На картине была изображена мастерская. Огромное окно, залитое утренним светом. Диван. И тень. Тень, отбрасываемая чем-то… или кем-то, сидящим у окна. Тень была написана с такой поразительной, пугающей достоверностью, что Вару узнал её. Не конкретные черты – их не было. Но ощущение. Ощущение холодной, сконцентрированной силы, вторгшейся в мирное пространство. Это была та самая атмосфера, что висела в комнате Чарли, когда там лежал Риккардо. Но здесь это было не воспоминание, а образ. Выстраданный, выношенный, переведённый в цвет и свет.       Он потянулся, чтобы посмотреть на подпись в углу. «Ch. R.» – Зонт, – позвал Вару, не отрывая взгляда от холста. Его голос прозвучал странно приглушённо.       Зонтик подошёл, сжимая в руках пакет с покупками. – Что ты там нашёл? – он взглянул на картину и нахмурился. – Мрачновато… но… здорово написано. Чувствуется… напряжение. – Да, – согласился Вару. Он обернулся к владелице. – Эту картину… «Ch. R.» – это кто? – А, Чарли! – женщина просияла. – Замечательный мальчик. Талант! Эта работа – одна из его последних. Продаёт неохотно, но нужно платить за аренду мастерской, понимаете? Живёт он недалеко, в мансарде на Акациевом переулке, 13. Часто к нему заходят… ну, разные люди. Не всегда, скажем так, творческие. – Она многозначительно подняла бровь.       Акациевый переулок, 13. Адрес врезался в память, как пуля. Совпадение? В этом городе совпадений не бывало. Художник по имени Чарли. Картина, изображающая тень Риккардо в его же мастерской. И «не творческие» гости. – Мы её берём, – сказал Вару, доставая пачку купюр. Головоломка щёлкнула с почти физическим звуком. Блондин-художник Чарли. Мастерская, где скрывался Риккардо. Картина, проданная здесь и сейчас. Это был не просто художник. Это был свидетель. Возможно, даже невольный участник. И его картина… его картина была не просто произведением искусства. Это был артефакт. Доказательство. И ключ. Вару взял аккуратно упакованный холст и вышел из магазина, его разум работал на пределе, отбросив все лишние мысли. – Зонт, – сказал он, когда они вышли на улицу. – Мне нужно срочно к Пику. А тебе – к Куро. Передай, что предложение принимается. И что у нас появился… новый актив. Очень интересный актив. Скажи, что речь идёт не только о технологиях, но и об информации. Уникальной. Он смотрел на свёрток в руках, внутри которого была запечатлена тень его врага, написанная рукой того, кто, сам того не ведая, оказался на перекрёстке всех их путей. Случайная встреча? Вару уже не верил в случайности. Это был ход. Возможно, самый важный ход в их сложной, многоуровневой игре. И теперь этот ход был в его руках.