Архонт вечных льдов

      Звук ледяной стали в Заполярном дворце - не редкость. Причин подобному великое множество, как и "гостей" холодного замка. Кто-то приходит сюда показать свою силу и могущество, кто-то - свергнуть её Величество, кто-то... просто развлечься...       Царица легко парирует чужую атаку и выставляет крио шипы, даже не смотря на своего подчинённого. Она знает его настоящую силу - лучник всегда вкладывает в бой всего себя без остатка. Она лишь отвечает тем же, стараясь не сильно ранить. Драться с ним как смертная... не как Архонт. Получается плохо.       Рыжий Предвестник улетает в другой конец Заполярного дворца с болезненным стоном, позорно роняя лук к ногам вечной победительницы этих псевдо-дуэлей. Царица всё же бросает тревожный взгляд на Аякса. Думает, что снова переборщила и сделала рыжему больно.       Тот словно этого и добивается - с привычной улыбкой встаёт и излишне медленно отряхивается, дабы наглядно продемонстрировать, что ему плевать на ранения и боль, полученные в битве.       Она поднимает с пола "Полярную звезду" и недолго вертит лук в руках. Прекрасное оружие становится таковым лишь в руках мастера - так она всегда считала. В руках Тартальи "Звезда" раскрывала весь потенциал, что закладывали в неё кузнецы Снежной. У неё самой, по её мнению, более удобное и лëгкое в обращении оружие, хотя божественная сила и так дарует ей возможность почти не брать в руки меч. Но её искренне завораживают движения Тартальи, его искусное владение луком, хоть рыжик как-то и обмолвился, что довольно плохо целится из него. Однажды она непременно найдёт слова и попросит научить её столь же восхитительному стилю. Именно попросит, а не прикажет, как делает это обычно. Ну, а пока...       Одиннадцатый Предвестник подходит к ней, довольно улыбаясь, хоть и проиграл только что. Но... его никогда особо не волновали победа или поражение, только бой. Сам процесс битвы. Неважно с кем. Даже с Архонтом он готов сразиться! Даже если его попытка заранее обречена на провал, он всё равно постарается. Лязг металла, звуки натягивания тетивы, разрезания плоти острым клинком, треск сломанных костей и порванных мышц, крики победы или вой поражения - всё это заставляет кровь кипеть в его жилах.       Она любит его за это рвение, за такую одержимость битвами, но... именно поэтому не может позволить ему быть в гуще событий, как остальным Предвестникам. Тарталья будто мишень для неприятностей: где бы он ни оказался, всегда найдёт, с кем скрестить клинки. Оставить его подле себя, в Снежной, она тоже не может: рыжик непременно подерётся с оставшимися в королевстве Предвестниками и натворит дел. Вот и приходится придумывать ему миссии и посылать туда, где более-менее безопасно, чтобы этот сорвиголова случайно не помер. - Больше не нападай на меня. Это может плохо закончиться, - строго говорит Царица, вручая рыжему его оружие. Её голос разлетается по замку стеклянным звоном. - Да, моя госпожа. Он становится на одно колено и целует её руку, смотря на госпожу преданным и послушным взглядом, в котором Крио Архонт читает ложь. Ей очень хочется его ударить - она прекрасно знает, что Предвестник пропустил её слова мимо ушей, и в следующую их встречу снова нападёт на неё якобы из-за укрытия.       Но ни меткими стрелами, ни острыми клинками не пробить крио-щит ледяной Царицы. Кто бы мог подумать, что такому как Тарталья всё же удастся это сделать? Кто бы мог подумать, что это вообще возможно?       Этот поцелуй смущает... "щит" трескается. - Госпожа, вам холодно! Увидев её покрасневшие щёки, он бесцеремонно хватает её на руки и относит в более тёплую часть Заполярного дворца, где садит её на стул и быстро снимает с себя шаль. Очередную... старательно связанную матерью или сестрой. Шаль, в которой осталась частичка самого Предвестника. У неё уже настоящая коллекция этих шалей в её личных покоях. Каждый раз она обещает себе их вернуть, потому что они ей не нужны, и каждый раз отказывается от этого, стоит только коснуться обжигающе горячей шерсти, ведь в ней ещё чувствуется тепло Тартальи.       В шали жарко. Даже душно. Тяжело дышать. Но тёплый кусочек пуха спасительно скрывает лицо и такое странное для Царицы смущение. Этого хватает, чтобы она позволила Аяксу укутать себя ещё сильнее, хотя физически не может чувствовать холод и никогда не мёрзнет. Ей нравится видеть, как в такие моменты Чайльд носится вокруг неё, заботясь о её здоровье. Поправляет шаль, проверяя, не спадёт ли та, приглаживает накидку на плечах Архонта и мило спрашивает, не холодно ли ей.       Царица кожей чувствует тепло от его заботы, поэтому смиренно сидит, позволяя Аяксу судорожно бегать вокруг неё и обматывать себя тёплой шалью. Когда она видит своего Предвестника таким, то даже забывает, что всем сердцем ненавидит жару.       А иногда сам Тарталья забывается - и треплет Царицу по волосам, словно свою младшую сестру.       От этого у неё голова кружится ещё сильнее - внутреннее тепло окончательно разбивает потрескавшийся ледяной щит.       Не зная, куда деться от этого чуждого, пугающего её тепла, она встаёт и нервно целует самого молодого из Предвестников. Сколько раз она себе повторяла, что должна быть осторожнее и не поддаваться эмоциям: люди - хрупкие создания, Архонту крайне легко их сломать. Но... Тарталья словно этого и добивается. Каждый такой раз он будто доказывает ей - люди могут сравниться с Архонтами.       После сегодняшней проигранной им дуэли, он выравнивает счёт. Аякс слизывает кровь с прокушенной губы и криво улыбается, зная, что победа у него в руках.       Царица чувствует, что ещё немного, и она окончательно растает, как снежная баба весной; читает в его взгляде обожание, преданность и сжигающую её похоть. И она готова сгореть. Молча хватает руку Предвестника, ведёт его в свои покои и надеется, что Чайльд не чувствует, как она дрожит. Чувств так много, они переполняют её, сводя с ума. Она застывает, ощущая человеческое тепло прямо за спиной. Закрывает глаза, чувствуя нежные руки на своих плечах. Сама снимает с себя корону и тонкий полупрозрачный платок, прикрывающий волосы. Тихо выдыхает, стараясь успокоить быстро бьющееся сердце.       Без царских регалий Аяксу она кажется обворожительно маленькой, хотя не сильно ниже Предвестника. Ему нравится наблюдать, как она двигается, будь то с оружием или без. Её движения всегда такие плавные, но отточенно быстрые и совершенные. Завораживающе прекрасное зрелище. Ему нравится смотреть, как она раздевается. Медленно. Мучительно медленно снимает царское платье. Он догадывается, что Царица смущается, поэтому и медлит. Но сказать ей этого он не смеет. Ему тоже нравится эта неторопливость движений. То, как плавно оголяются её плечи, руки, а затем и спина. То, как она бросает на него холодный взгляд, чуть рвзвернувшись. Взгляд, в котором есть частичка тепла только для него, Аякса.       Пшеничные волосы с серебряным градиентом рассыпаются по её плечам, когда царские одежды падают к ногам. Увидеть её такой - не просто честь и даже не удача - это нечто большее. Тарталья это прекрасно понимает. И готов трижды отплатить за такое.       В её покоях совсем не холодно - Царица появляется в них крайне редко, занимаясь делами Снежной, а в свободное время гуляя по саду или разговаривая с Предвестниками. Но сейчас ей совершенно не хочется говорить. Взгляд любимого Одиннадцатого Предвестника направлен на неё, скользит по прекрасному телу, обжигает нутро. У неё голова кругом - отравляющий жар заполняет всё свободное пространство в покоях. Тарталья ещё одет, и она совершенно не знает, как попросить его раздеться, чтобы это не выглядело, как приказ.       Благо Тартатья догадывается сам. Снимает с себя шубу, пиджак вместе с Глазом Порчи, откладывает их в сторону. Прижимает Царицу к себе за талию, другую руку укладывая на её голову.       Поцелуй в волосы так трогает её, что она теряется. Всё же, несмотря на молодой возраст, Предвестнику удаётся удивить её. Холодные дрожащие пальцы пытаются расстрегнуть его рубашку. На её лице румянец, щёки пылают настоящим огнём. Она нервно выдёргивает пуговицы из петелек, уже не думая ни о какой царской скромности. Всё, о чём, она может думать в данный момент - рыжик. Одиннадцатый предвестник. Тарталья. Чайльд. Аякс. Как ни назови.

Она хочет его.

      Наконец, когда с рубашкой покончено, Царица успокаивается и спокойно вздыхает. Того, что мешало ей получить желамое, больше нет. Теперь она может отдаться страсти сполна. Провести руками по родному человескому телу. Почувствовать живое тепло и неровный пульс. Ощутить, как сильные мышцы переливаются под кожей. Насладиться обнажëнной красотой любимого Предвестника.       Аякс с восхищением наблюдает за тем, как она, словно в какой-то прострации, неспешно исследует его грудь холодными пальцами. Останавливает её, прерывая касания, и нежно целует пальчики, пытаясь согреть. Осыпает горячими поцелуями каждый миллиметр её кожи. Чуть сжимает бледную ладонь, с трепетом осознавая, что сейчас вся сила этих прекрасных рук в его руках.       Царицу греют поцелуи Предвестника. Греет его трепетное отношение к ней. Она дрожит. Тëплые губы ощущаются слишком горячими по сравнению с её ледяными руками. Она старается сдержать истеричную улыбку, потому что в этот момент действительно ошущает себя тающей снежной бабой. Но она ничего ему не говорит. Ей нравятся обжигающие прикосновения. И его столь же обжигающая любовь.       Аякс укладывает любимую госпожу на перину. Нежными касаниями гладит щёки. Переплетает её согретые пальцы со своими. Неторопливо целует в губы. Рыжик слишком заботлив. Она много раз себе говорила - не поддаваться эмоциям, оставаться холодной, окружить себя ледяным щитом, не позволяя другим видеть свои слабости. Она Архонт Снежной. Эталон для подданных. Она должна подавать им положительный пример, как родитель своим детям. Правитель, что не в состоянии совладать даже с собой, не совладает и с подданными. Нет никого хуже такого правителя.       Но с каждым горячим поцелуем контроль даëтся ей всё с большим трудом. - Позвольте доставить вам удовольствие, - шепчет на ухо Аякс и лезет руками ниже, заставляя Царицу несдержанно застонать. Он улыбается и продолжает движения пальцами, одновременно лаская её грудь и целуя плечи. Стоны любимого Архонта ласкают его слух намного больше криков поверженных противников. То, как она смотрит на него, не пытаясь отгородиться: так страстно, открыто, по-родному. Смущается, но продолжает смотреть. Гладит по щеке и улыбается. Кажется, что прикосновения расцветают снежными узорами на коже - пальцы Царицы снова ледяные. Аякс берёт её руку в свою, горячим языком облизывая каждый палец, слушая тихие красивые вздохи своего Архонта.       Это единственная схватка, в которой ей не выиграть, но Тарталья готов уступить. Только ей и никому больше.       Он полностью раздевается. Взгляд глаза в глаза. Ярко-голубые, полные страсти и почтения, и серебристо-серые, в которых отражается сам Предвестник. Он чувствует, что готов умереть ради неё. Ей же хочется, чтобы Аякс жил... ради неё. - Я... сама, - твёрдо говорит Царица, усаживаясь на мужчину. Пшенично-золотая прядь волос светится, отливая серебром и выдавая использование силы. Она не касается его до тех пор, пока не возвращает утраченный контроль себе. Возвращает с трудом. Она не может позволить себе навредить рыжику. И совершенно неважно, что по этому поводу думает сам Аякс. Даже невзирая на его великую силу, он навсегда останется человеком, а она - Архонтом. - Как пожелаете, Ваше Величество.       Она подаëтся вперёд, томно вздыхая. Ловит взглядом улыбку на лице Аякса. И сама незаметно для себя улыбается. Невероятный жар охватывает всё её тело, не давая продолжать. Возведённый с таким усилием щит холодности и контроля вновь трескается, как первый ледок на озере. В иных случаях она бы чувствовала себя безоружной, слабой, проигравшей, но сейчас... сейчас она чувствует счастье.       Каждый из её предвестников уникален по-своему. Каждый из них - великолепнейшая и незаменимая пешка в этой безумной игре против всего мира. Все они для неё очень дороги. И именно поэтому её цель так велика. Царица ценит каждого из них, особенно Тарталью. Именно поэтому даёт ему самые безопасные поручения из возможных. Она не хочет его смерти. Даже ради настолько великой цели. Аякс единственный, с кем её сердце заходится в безумном ритме, а щёки покрываются румянцем. Она боится признаться себе, что для неё он больше, чем пешка. Многовековой лëд окончательно трескается.       Царица проводит руками по груди Предвестника, чувствуя бешеный пульс. Её пальцы неумолимо теплеют, а щёки алеют. Окна покрываются ледяными узорами. Звëзды, завитки, снежинки. Они надолго останутся на стëклах искусными доказательствами той страсти, что между ними. За окнами поднимается метель. Хищной птицей вгрызается в высокие сугробы, разрывая их, чтобы затем унестись к небу. Царица направляет свою силу куда угодно, лишь бы не на Аякса. Ей нельзя вредить своей лучшей пешке. Своему единственному возлюбленному.       Контроль над собственным элементом ослабевает. Движения становятся быстрее. По ровной глади ледяного озера тонкой сеткой ползут трещины - самообладание начинает подводить. Пальцы становятся ледяными, а прядь, выбившаяся из причëски, искрится серебром. Она закрывает глаза, запрокидывая голову, царапает его кожу и ускоряет движения. Удовольствие пронизывает каждую частичку тела. Тотальный контроль над самой собой наконец-то отпускает её, принося столь желанный покой. Она шевелит руками по его телу, уже не управляя элементальной силой.       Чайльд восхищëн - его Архонт, само совершенство, становится ещё прекраснее, когда отпускает себя. Царапины, что она оставляет на его груди, затягиваются льдом, окрашеным его кровью. Ощущение тонкой корочки, что мгновенно тает на горячей коже и снова под влиянием божественных сил замерзает, не совсем обычное. Он чувствует приятное покалывание от ссадин, холод острых иголочек льда, будто растущих внутри него, и неистовый жар, исходящий от Крио Архонта. Удовольствие, смешанное с лëгкой болью, растекается по его телу. Аякс проводит по её бёдрам, наслаждаясь ощущением нежной кожи любимого Архонта. Его возлюбленной.       Под его руками нежный фарфор, изысканный мрамор - такой же холодный и величественный. Говорят, камень не может быть тëплым. Говорят, вечные льды не тают. Тарталье плевать - он привык делать невозможное. Он согреет этот прекрасный мрамор, он растопит нетающие льды.       Царица вздыхает, прикрывая глаза от удовольствия. Её ресницы подрагивают. Она пытается собраться, чтобы случайно не заморозить Тарталью. То, что она чувствует, совсем далеко от чувства боли, но рефлексы всё равно дают о себе знать.

Заморозить всё, что опасно; всё, что приносит боль и страдания; всё, что вызывает такой странный жар во всём теле.

      Нельзя! Только не с Аяксом. Не с этим милым рыжиком. Не с её Предвестником.       Она успокаивается, серебристая прядка перестаёт светиться, и в комнате становится чуть теплее.       Кажется, Аякс чувствует её попытки угомонить свою силу. Она знает это наверняка, потому что тот вновь берёт её пальцы в свою руку и нежно целует каждый. Гладит спину, проводит по животу и задевает грудь, непрерывно смотря на неё. Отвлекает. Успокаивает. Мучает. Улыбается так... открыто и ярко. Без надменности. Осознавая чужую силу и... собственную власть над этой силой. Она дрожит от понимания этого. Даже сильнее, чем от глубоких толчков Предвестника.       Архонт закрывает глаза, прерывая взгляд. Она запрещает самой себе думать о том, что растает, если ещё хоть секунду будет смотреть на пылающего страстью Аякса. Но даже с закрытыми глазами она видит огненно-ярыжие волосы Предвестника. Чувствует его движения, его горячие руки на своём теле и не сдерживает громкого стона.       Когда Тарталья сбивчивым шëпотом зовёт её по имени и, сам не сдерживая порыв страсти, мокро целует её, Царица открывает глаза. Она хочет видеть пламя, что сожжёт её. Желает ощутить, как сгорит в его руках. Хочет помочь ему сжечь саму себя в этой страсти.       Элемент крио скапливается у окон с обеих сторон. Вырисовывает на них чудные узоры, покрывая на этот раз уже более толстой корочкой расписного льда. В спальне температура падает на пару градусов, но никто из них этого не чувствует.       Аякс доверчиво подставляет шею. Он убьёт за неё. Он умрёт за неё. Как и многие другие люди её государства.       Она это знает. Но почему-то только Аяксова преданность чувствуется так остро. Царица оглаживает пальцами ключицы, проводит выше по мягкой без шрамов коже и легонько давит чуть ниже кадыка.       Предвестник вздрагивает от холода её рук, но не отстраняется. Он сделает всё, что захочет его Царица. Потому что предан ей. Потому что любит её. - Люблю тебя, - тихо шепчет он, позволяя себе мимолётную фамильярность, и широко улыбается, зная, что этими словами топит свою возлюбленную в обжигающих её чувствах. Он сам тонет в них. Тонет в её запахе морозного зимнего дня; в её волосах, что щекочут кожу, стоит ей сильнее нагнуться. В её глазах цвета льда, отражающего небо, он видит всё то, что чувствует сам.       Аякс безмерно любит её. Он готов задохнуться от чувств к ней.       Царица расслабляет пальцы и убирает руки, ощущая на них остатки тепла Предвестника. Она любит, когда Чайльд так "близок" в обращении к ней, и не может оставить его без ответа. Не может позволить ему задохнуться.       Аякс делает судорожный вдох и хватает любимую за плечи, утягивая Архонта в долгий поцелуй, лишающий их воздуха.       Царица кожей чувствет его дрожь, наслаждается ощущением горячих губ, громко стонет в поцелуй и... окончательно тает вместе с ним. - П-прости... я...       Она смеётся, видя его виноватое выражение лица. В который уже раз? Чувствует внутри себя его семя и, даже не вернув контроль над силой, позволяет себе обнять рыжика, прикрыв глаза. Сколько раз она ему твердила о том, что она Архонт, и без собственного желания не сможет иметь детей. Ей смешно от такого наивного и милого Чайльда. Она хочет ответить ему чем-то столь же милым, но получается выдавить из себя лишь: - Не думай ни о чём, кроме своей цели.       Чайльд всё понимает. Читает в её глазах. Безмерно любит её. Больше, чем можно любить Архонта, своего Бога и правителя. Намного больше. Говорит об этом. Шепчет Царице на ухо, называет её имя и до ужаса фамильярно обращается с ней. Пускается в бесконечные рассказы о сестре, братьях и матери. Заливисто смеётся, сжимая её в объятиях.       Архонт обнимает мужчину в ответ, пряча в его плече грустную улыбку. Возможно, она действительно подпустила Предвестника слишком близко. Окружила себя ледяным щитом, а без него стала беззащитной, как крио слайм. И сколько бы холода она не выпускала, изменить этот факт не получится. Она влюбилась. Бесповоротно. И полюбила. Навсегда!       Ей хочется забыть о том, что Аякс всего лишь человек. Забыть о том, что их век слишком короток. Сто лет для Архонта - небольшой срок. Она очень хочет пройти с ним рука об руку, но... не может позволить себе такую роскошь. Роскошь быть слабой. Роскошь быть собой. Не скрывать себя и свои эмоции за толстой коркой льда.       Но... может быть, когда все войны в Тейвате утихнут, когда на земле воцарится абсолютный мир и покой... может быть, тогда она сможет избавиться от своего крио-щита окончательно и пройти с ним рука об руку всю оставшуюся жизнь... в качестве его супруги.       А пока что ей остаётся чувствовать лёгкие поцелуи на щеках. Аякс умеет быть надоедливым, когда предлагает ей сразиться. Аякс умеет быть заботливым, когда так нежно её целует.       Пусть она и Архонт вечных льдов, но даже в её сердце иногда наступает весна.