У меня 500 лет лапки

Ммммр! Потрясающе! Немного уступает стерляжьей ухе, которой меня меня один из видных питерский вельмож лет сто назад подчивал, но тоже вполне неплохо. Все-таки главное, что я люблю в двадцать первом веке, это то, что даже руками последнего пройдохи можно устроить пир. Оу! Ты еще здесь? Как раз вовремя. Ларри же в командировке, а значит пора немного расслабиться. В смысле, ты чего на диван улегся? А! Вееечные стереотипы! Уж ежели кот, то должен спать по 30 часов в сутки? Ну, должен признать первые 50 лет я так и прожил, но это надоедает довольно быстро. Все надоедает, когда легко доступно. Как-то я жил у одного Персидского аса, который был заядлым любителем кошачьих. Примерно там я и утратил интерес к кошкам, впрочем там же я лишился одного из атрибутов своей гордости. Не смотри на меня так. Нет, мне не грустно. В общем, следуй за мной, у нас вся ночь впереди, ночь посреди Лондона! Давай-давай лезь в окно, за мной. Быстрее! Да, не свалишься ты! Читатели не падают. Ну, по крайней мере, если ты не читатель «Чернильного сердца». Во! Размещайся! Пред тобой чарующий вид на парк Риджетс в лучах закатного солнца. Прекраснее виды, я могу вспомнить разве, что с верхушки Эйфелевой башни в Париже, со 150го этажа Бурдж-Халифа в Дубае, ну, и может с Останкинской башни в Москве. Правда от воспоминай о стеклянных полах последнего местечка, а у меня до сих пор кружится голова, все-таки высота под ногами и перед глазами ощущается по-разному. А вот как раз в Париже я как раз и расстался с одной и своих жизней, между прочим! Причем как раз на той самой Эйфелевой башне! Ну, как заинтересовал? Ну, что ж, позволь же мне предаться ностальгии тех времен:

***

— Га́бриэль! Где, мальчик мой? Крошка Га́би? — раздавался по всему дому голос дамы преклонных лет. — Николь! Где тебя черти носят?! Немедленно отыщи крошку Га́би! Уверена, мсье Кристоф уже давно ожидает нас у подножия величайшего чуда всего Парижа! — Сию минуту, мадам Аделаида, я сейчас же разыщу его! — Да-да, поторопись милочка! И заготовь нам в дорогу бутылочку Шато Кос Д’Эстурнель. Эта гувернантка мечется по всему дому, будто ужаленная. Говорят, люди могут вечно смотреть, всего на три вещи: на огонь, на воду, а третье подбирают кто во что горазд. К чему же сдерживать себя? Я, например, могу вечно наблюдать за многими вещами, а суетящиеся слуги одна из них. Тут главное занять места в партере и вид сего театрального представления никогда не оставит вас равнодушным. Где же партер? — спросите вы. Лично для меня-у он углу форточки, в паре шагов от лестницы. Разумеется, на втором этаже. Нет более укромного места в доме. Не сомневаюсь, что эта слушка будет меня искать еще… — Вот вы где, Га́бриэль! Зачем вы туда забрались! Эх… Похоже девчонка стала умнее и глазастее. 15 лет от роду дают о себе знать. А когда-то, еще в 5-ти летнем возрасте по несколько часов меня выискивала под отборную брань хозяйки. А ты думал, Аделаида раньше была спокойнее? — Ну, же! Га́бриэль, быстро слезайте оттуда! Мадам Аделаида, уже отправляется в дорогу! Ладно, в награду за твою глазастость я позволю тебе меня нести. Ну, готовься! И-лови! — Г-габриэль! — девчонка едва устояла на своих двоих под весом прыгнувшего на нее кота — Вы меня убить, мье Га́бриэль! Нет, мне не стыдно! В детстве она с меня столько клоков понадёргала, что она еще легко отделалась! Ее, конечно, еще тогда ставили коленями на гречиху за любую провинность подобного сорта, но мое израненное сердце не так легко излечить! — Наконец-то! Бегом сюда Николь! Не забудь про любимый алмазный ошейник Га́бриэля! Любимый ошейник, как же. Вы пробовали ходить с ожерельем, которое весит, как ваша голова? Столько раз уже пожалел, что решил осесть у этой семейки. Когда-то меня пригрел, старший Дворецкий Себа́стиан, который служил этой тетке. Вот он обо мне заботился, как положено, несмотря на свои хорошо за 70. Бодрый старикашка был, частенько брал меня на прогулку на Сену, где любил вечерами рыбачить. Разумеется, никогда не забывал разделить со мной плоды своего улова. А коли улов не выдерживал никакой критики, то на обратном пути покупал немного окуней и красноперок. Благороднейшей души человек и истинный любитель и любимец кошек был. Почему был? Да, сердцем не силен оказался — не выдержал, когда мать Николь на себя руки наложила. Ой… Забыл сказать: это балда Николь — его внучка. Ее мать бросила в речку, когда граф, что обещал ей жениться ВНЕЗАПНО предпочел дворянку. Кто бы мог ожидать подобной несправедливости? Ой, да она наверно и не расстроилась, просто тоже, как Себа́стиан хотела наловить мне рыбки, просто способ ловли был избран чересчур экстравагантный. Ой-все! Не потешаюсь, я над мертвыми родственниками благодетеля! Они все равно не слышат. Да, и девчонка все равно ненавидела эту бедовую мамашу. А вот мсье Себа́стиана жалко… Ладно… Девчонку тоже немножечко жалко. Она три рыдала, когда дедушка однажды не проснулся. Они друг в друге души не чаяли, правда, и бедовую дочку дворецкий тоже любил… Дура-дурой!!! — Давай его сюда, Николь! Какие ж у тебя холодные и костлявые ручонки, старуха! Ладно, наверно, опять толкотня начнется. Дед Себа́стиан меня от старухи прятал, да вот не углядел за внучкой, которая меня на свет вынесла (еще камешек ей в ботинки за это). Лучше бы она выгнала — честное слово. На деле же я ей настолько приглянулся, что она теперь меня из рук не выпускает! Нет, за мной, конечно, ухаживают по-королевски, да и кормят соответствующе, но терпеть ее холодные руки в промежутках — это сущее наказание. Едва она меня разглядела, тут в охапку и понесла по сотням балов, где где меня лапали еще более холодные и костлявые руки, то которые еще не стеснялись хватать там, где меня матушка постеснялась бы вылизывать! А если на балу еще состоялся дебют кого из дворянских отпрысков, то тушите свет! Все издевательства Николь покажутся блаженством на их фоне. О! Карета остановилась! Ну, и какие издевательства меня ждут сегодня? Минутку… Тут никакого особняка поблизости, а вот речка подозрительно неподалеку… Вы что решили меня утопить! Читал как-то про одну собачонку, что на речку хозяин повез! Живым не дамся! — Габи, что с тобой мальчик?! Вот нюхни и успокойся! Николь, помоги мне! Думаете, какая-то травка меня успокоит? Да, я вас сеее… всееех… как мыыыышш… Воу, кажется, я улееетааю. Какая убойная травка. — Вот. Кошачья мята действует безотказно, мадам. — Разумеется! Я зря тебе ее столько набрать? Думаешь, что умнее всех?! — Конечно, нет, мадам, Аделаида! Прости меня, пожалуйста! — То-то! Знай свое место! Твой дед никогда бы такого себе не позволил! — Да… разумеется Ваауу, все кружится… куда меня несут?

***следующие минут 15 ничего не помню***

Ооо, голова… Что? Кто? Меня уже топят?! Минутку, где это я? Бастет всемогущая! Это же потрясающе! Париж с высоты, с которой только птицы могли бы его увидеть! Хм… и руки не слишком холодные, я бы даже теплыми их назвал. Кто же это? А… Старуха сбагрила меня девчонке. После рук старухи, конечно, грех жаловаться. Она кажется, задремала. Эх пора бы размяться. Ну, и ну, какие же затейники эти люди, из сплошного металла, да такую махину отгрохали. Все-таки всем люди плохи, но их изобретательность и смекалка поражает воображение даже такого бывалого кота, как я. Хм… А это шорох? Какие-то две фигуры крадутся. Они все ближе — надо сматываться. — Что? Га́бриэль, куда ты делался? — Ты, шевельнешься или заорешь, — глотку перережу! Похоже парочка неотесанных мужланов, решили ограбить старушку, которая тут прохлаждается. Через служку это несложно сделать. Двое: вооружены и в черных одеждах, один держит кинжал прямо у горла Николь, второй что-то под одеждой прячет. Не нравится мне все это. Надо бежать, срочно! — Не убивайте, пожалуйста… — Николь вся в слезах от страха. — Сказал, заткнуться! — сказал мужчина, и со всего размаху ударил ее в живот. Бедняжка осела на ступеньки и слезы потекли уже ручьями. Черт, она, конечно, меня раздражала, но такого я бы даже ненавистной старухе бы не пожелал. Что же делать?.. Я ведь и так уже трех жизней лишился из девяти между прочим! Они у меня не вечные! Попробую понаблюдать, может появится удачный момент, чтобы вмешаться. — Веди к старухе Аде! Реще, а еще ускорение придам — после чего еще раз Николь ногой в бок. Та поползла из последних сил вверх, где видать Аделаида и размещалась. Ну, что же за ней последуем за ними, там быть может шанс и подвернется. О! Так у второго пистолет в пальто припрятан. Да, это же Лефоше! Видал такой у одного из гостей хозяйки, говорили, он еще с Крымской войны. — План помнишь? Бей без промаха — У меня как раз 6 патронов, по 2 на старуху, графа и девчонку. Оу, дело скверно пахнет. Похоже это не грабители, а настоящие террористы! Если я что-то не сделаю — девчонка точно в могиле! Может внимание их привлечь. Ну-ка, встану-ка я за углом и… — Мяяу! МЯЯЯУУ! ШШШШШ! — Какого черта?! Что тут делает кошак? — Нет, беги, Габи, пожалуйста! — взмолилась Николь. Видали, вы эту спасительницу! На самой живого места, а задумала меня спасать… В кого ж ты дура-то такая. — Заткнись! — последовал еще пинок — иди разберись с ним. Еще лишнего шума не хватало Молодец… Иди сюда, разумеется, я за углом. Где ж мне еще быть, как не за углом? Как раз пошел тот, что с пистолетом. Теперь я его… — А! Мое лицо! — раздалась пара выстрелов — Горацио, сними его с меня! — Ты че орешь! Сейчас сюда пол-Парижа сбежится! Где-то сверху раздались голоса: — А! Стреляют! Помогите! — голос старухи. Не думал, что буду рад ее услышать — Не беспокойтесь! Полиция скоро будет здесь! Пока давайте запремся в служебной каморке. — Провал! Уходим быстро! Шевалье будет в ярости! Я чувствую, как меня с силой отбрасывает. В спине раздается резкая боль от удара о ступени. Что-то все мутнеет. И лапам холодно. Не первый раз уже переживаю подобное, но к этому невозможно привыкнуть… Стоп, а теперь почему-то теплее. Что-то меня обняло… — Неет! Габриэль, не умирай, прошу тебя! А… Николь… кто бы подумать, что из всех именно она будет по мне слезы проливать… Если задуматься, она щипать меня перестала давно, едва 10 лет исполнилось. А как дедушка Себастиан ее покинул, так и вовсе сдувала с меня пылинки. Может она и не такая плохая… — Дыши прошу тебя. Без тебя и дедушки я совсем одна останусь! — Не реви, глупая… живи и дедушку не позорь… я ему все передам… — Что? Мне уже чудится всякое? Габи ты что-то сказал? — Сказал не реветь… и все… считай это за благодарность твоему стари… — Габриэль? Габриэль! Нет! Габриэль! Ну, опять эта сцена, только за ней мне наблюдать никогда не нравилось, кошки на душе скребутся… Все, как обычно, у меня опять перед глазами девятиконечная звезда, уже три огонька в углах погасли, а вот и четвертый колеблется. Так заканчивается моя четвертая жизнь. Завтра я очнусь на этом же самом месте, как ни в чем не бывало.

***

Ну, как тебе история? Захватывающая, прям, даже немного геройская. Что? Куда я потом отправился? Искать новый дом, конечно. О! Я знаю этот взгляд. Тебя прямо переполняет осуждение. Ты думаешь, почему же не вернулся к Николь. Боюсь это невозможно. Ты ведь законы соблюдаешь? Может и не все, но самые строгие уж точно. И вот для меня важнейший закон в том, что мне запрещено видеться с теми, кто провел со мной прошлые жизни, особенно те, кто стал свидетелем моей смерти. Что мне будет за нарушение? А вот не твое дело! Все устал я. Пора бы на боковую. Что ты так на меня смотришь? Удивляешь, почему я рассказал именно про четвертую смерть, а не про первую? Просто к слову пришлось. И вообще коты есть олицетворение хаоса в этом мире. Может эта история вообще выдумка, а ты тут расчувствовался! *** Мы возвращаемся в открытую форточку, но возвращаешься ты не очень аккуратно и задеваешь что-то головой. Протягиваешь руку и в твоей руки оказывается медный медальон. На нем нацарапано что-то и ты силишься разглядеть потертую, едва различимую надпись под светом Парижа. Она гласит: «Merci, Gabriel. Repose en paix» Взглянув на Реджи вслед, ты улыбнулся и, молча отпустив медальон, покидаешь ночную крышу.