Человек познаётся в бою.

Снова и снова совместная вылазка. Битый час пара отъявленных вояк берут себя на измор, переживая гнусную фрустрацию от фрустрации от смерти к смерти, ради пары блестящих наград... Привычный песчаник под натруженными ногами, опороченный размозженными по нему телами несчастливцев или дилетантов в ожесточённых стычках, предательски похрустывал, точно содействуя противникам Бастера и Виллоу, выдавал кишащим жизнью зарослям пшена, где же ютиться жадная на кубки команда. Противные, на неосторожный взор проходимца, родные покровы рыбодевушки давно не отталкивали взбалмошного охотника иногда за бошками, иногда за наводящими шуму видео, а наоборот - теперь обыкновенные кожаные шкуры девчушек и покрасивей осточертели рыжему здоровяку, не приносили ему столь же искушённого удовольствия обжимания с первыми попавшимися фигуристыми кадрами(см.1) на ночных улицах Старр Парка. Признаться, коренастому приятелю Фэнга, на его же собственное удивление, разлюбилось и попросту загуливать допоздна, и поддавать по рюмочкам благосклонными вечерками... Так попал в склизкие девичьи путы вот-вот именитый оператор, слепой на свои же чудовищные перемены, и уже он даже представить себе не мог, какого это видеть привычную партнёршу с оружием, наставленным на тебя, какого не предоставлять себя вражеским снарядам на истязание, дабы дать дорогой отдышаться. Но вот, Виллоу снова заносит на нежданном манёвре хитрейшего соперника и жизни остаётся в ней ровно также, как и воды в пустыне. Неясный взгляд отчаявшегося и ручки, неспособные на ещё заветный меткий бросок причудливого фонаря из-за пазухи - последнее, что наблюдал бы кровожадный, безразличный истребитель - Ворон. Жалкая картина! Однако же Хроматик узрел тогда в своей ручной тернеции(см.2) слишком обаятельно слабую, всем своим бедно обвалившимся наземь изящным тельцем, молящую о спасении его крошку. Махнув рукой на безрезультатную возню с приставучим, но ой каким боязливым, талантливым на музыку, но точно не на сражения Поко, крепко сбитый парень наметился ощипать настырную птицу и за одно сыскать энергии на свой Супер, тихой сапой укорачивая расстояние от брыкающейся из последних сил напарницы и набравшегося уверенности добить мерзавку главаря Ретрополисной банды. Неосмотрительному байкеру ума не хватило надлежащим образом прочесать соседнюю с изувеченной жертвой территорию, за что тот поплатился ни то целым клювом, ни то одним крылом, отхватив пару небрежно брошенных Бастером световых конусов в свою мерзкую морду, и был напрочь и на должайший срок выведен из строя. Внушительная мускулатура озабоченно взыскала два места состыковки с дорогущей маленькой изнывающей от боли её рыбонькой и поспешила немедленно убраться от корыстных очей в гущу непроглядных жёлтых стеблей... Тут-то и началось самое настоящее пиршество плоти изящное и дерзкое, сладкие игрища падких на соблазн тел. Они обменивались сообщениями на языке похоти под звон настырно преследующих их пуль и растворялись друг в друге в душных запахах крови, пота и ужаса. Почти что бездыханную Виллоу бережно облокотили её прелестной спинкой, так издавна желанной и пожираемой изголодавшимся взором из-под очков здоровяка, о прохладную терракоту в укромном закутке. Изнемогающий уже от неостановимого притяжения Бастер тяжело выпускал клубы пара изо рта над приходившей в себя и въедался неотёсанными пальчищами в стену, попутно нервно закусывая своей нижней губой... Разъярённый страстью молодой человек, всем кипящим видом указывая на не святые намерения, не вербально отчаянно кричал: - Ты нужна мне сейчас. Я хочу тебя, хочу зверски. Хочу вдавливаться в каждый твой сантиметр своим. Мне необходим мой Супер. И ты. Ты сильней. Обдавая забитую напарницу горячим дыханием, что уже шаловливо надвигалось на тонкую нежно-зелёную шейку, незатейливо страстным настроем беспорядочно взведённый боец опорочил милейшие черты амфибии, вытягивая из той произвольные отзвуки. Теперь он манипулировал благосостоянием отпетой красотки. Бастер был без ума от её чешуи, от каждой чёртовой частички этих грациозных покровов своей выдохшейся детки, ах, а как он сгорал от образов, кроящихся под изорванными лохмотьями... Ошеломлённое минувшей ближайшей гибелью и нещадной ударной волной от неуклюжего падения сознание кокетки было пьяно и затуманено непрошенным вниманием жарких грубых губ, во всю обжимавших тогда хрупенькую шею. О, киномеханик неистово сгорал от нетерпения, как и сладкий дурман, сжиравший всю его думу - незримый двигатель оператора, готовый рвануть от переизбытка напряжения. Неуёмное мужское тело ринулось дальше познавать красоты девичьей глади: в то время, как заметно подкачанный торс Бастера угрожающе нависал над зелёной куколкой, на яву трепеща над необыкновенной притязательностью особы, что он заботливо примостил напротив, натруженные руки описали под безвольными великолепными ножками надёжные дуги, чтобы как можно скорей осуществить план по набору заряда своего Супера и удовлетворения людских прихотей... Виллоу же невинно хлопала ярчайшими глазёнками, всё ещё мякнув слишком в доступной позе, и не резво отвечала на всевозможные поглаживания и ласки в силу только-только восстанавливающегося здоровьица. Лишь лились из наивно приоткрытого ротика соблазнительные воздыхания, что не могли не будоражить всё нутро крепкого рыжего мачо. И хватило всего одного такого судорожного негромкого стона, дабы привести массивную бомбу в ярое наступление, намеченное далеко за границы дозволенного. Хроматик освободил себя от солнечной защиты и лишнего сейчас пафоса - таинственные очки молниеносно оставили мужественное лицо, услужливо предоставляя одной только его рыбоньке довольствие смотреть на него не через ширму загадочности: трезво не мыслящей открылся обзор на облитый потом ни то от стресса, ни то от прилива азарта, а то и от всего вместе лик настоящего трудяги. Бёдра поменьше и побольше постепенно набрели друг на друга с указанием пути суровыми ладонями донельзя возбуждённого парня, взаимно пуская лёгкие разряды приятно тянущего напряжения, и пошли в пляс, терзаясь и терпко впиваясь. Молниеносно звякнула и сверкнула податливая ширинка, так же быстро умелые действия оголили нескромно намокшую подтазовую зону, так нужную бойцу сейчас. Рыбодевица теперь потеряла свою же черноволосую бошку от предвкушения в манящем небытие, в множестве потных действий, выдавливая из себя шепчящее: - Пожалуйста, скорей... Я не могу терпеть... Момент заветного единения плоти был для Виллоу чем-либо значимым, только не рядовым трахом безнравственным и безэмоциональным, был настоящим слиянием пропитанных тёплым чувством душ, а момент плотнейшего сжимания его доверенного конца какой бы то ни было девкой для Бастера - временным развлекаловом и спусканием агрессии, не больше. Поэтому и любили друг друга они совершенно по-своему. Раскалённый до предела киномеханик без лишних расчётов размашисто вторгся в такой же слизливый репродуктивный мирок члена банды "Тоннель Любви" и бывшей, похоже, заслуженно принятой туда. С каждым ударом он вкладывался всё мощней, просто вытряхивая из Виллоу все бережно отвергнутые до этого самого денька стоны и озабоченные вздохи, это была ни то истинная ненависть, ни то неконтролируемая похоть, с чем Хроматик вдалбливал себя в крепко сжатую девчушку. На мужественных чертах рисовалось лишь самодовольное изображение: бесконечное обладание, мнимый контроль над прихотями зелёного нутра и трепетного сердцебиения под ним так уж выбился наружу, в виде бесхитростной ухмылки, в то время как преисполненные блаженством глаза-светилы отключённой передозом дофамина воительницы ушли за горизонт беспамятства, а ручки надёжно закрепились на напряжённой здоровой шее, дабы ненароком не помешать своим неуклюжим падением резвому маршу действа внутри. Никому не хотелось прекращать великолепие, не хотелось распадаться на отдельные организмы... Бастер ещё хищно цеплялся за влажные губки своей детки, после того как феерично и без опаски излился в, точно, лоно любви, да так крепко, что дыхание хватала сама опытная пловчиха своими умирающими жабрами. Покусывал, всячески старался съесть её заживо, наивно и даже безнадёжно врезаясь ещё и ещё телом в тело, на что в ответ получал несдержанные, милейшие смешки. Жался к округлым, аккуратнейшим грудям, словно малый ребёнок, в общем - отдавался теперь он Виллоу, а та нескончаемо пировала в море своего обожания. Так пара установила жгучее откровение в их собственном тихом уголке бушующего полигона. Вышли они, немного-немало, вторым почётным местом, благодаря взаимопомощи и слаженности. Ни одно последующее рубилово не обходилось без такого обряда, что вело к их нерушимому статусу - абсолютные победители.