История Хаоса

      Начало       Изначально было только Ничто, через много веков именуемое Бездной. Ничто существовало в беспрогляной пустоши, будучи балансом и гармонией между всем и ничем. Ничто было мертво также, как и живо; оно было таким же пустым, как и исполненным жизни; Ничто было таким же исполненным светом, как и покрытым тенями.       В Ничто существовали двое. Хаос, проявление постоянного разрушения и создания, перемен и движения, которое никогда не останавливается и никогда не было связано. Порядок, проявление замершего мгновения, правил, которым подчинялось все в Ничто и даже дальше, и грубого подчинения своей воле всего живого. Хаос и Порядок были двумя противоположностями, существующими в гармонии глубоко внутри Ничто, кружащиеся друг вокруг друга, задающие темп движения рождающихся и умирающих вселенных. Они не были живыми и разумными существами, как и Ничто, но были Сущностями, и имели потенциал обрести чувства.       Это было длительное движение вперед, годы и мгновения, века и секунды постоянной гармонии между ними, когда Хаос и Порядок учились друг у друга, при этом оставляя при себе свою изначальную суть.       Однажды они одновременно обрели сознание, чтобы постичь первое чувство, равное как для Порядка, так и Хаоса — интерес.       Это было зарождением Всего в Ничто. Путешествие морем       Даня довольно фыркнула, ощущая, как широкая ухмылка грозится расползтись на ее лице — ей приходится приложить больше усилий, чтобы сдержать ее, но это не так важно, ведь сегодня. Именно сегодня, она наконец-то купила чертов корабль, чтобы начать свое путешествие по морю, в другую страну, куда можно попасть только на воде!       Ходили длительные слухи, что если пойти по суше, то таможенная война среди людей убьет любого — и хотя Даня знала, что смерть никогда не станет для нее реальной опасностью, пока ее отец и дядя существуют, ее тело всегда легко страдало от человеческого оружия.       Длинный и пушистый лисий хвост белого цвета довольно качался из стороны в сторону, изредка задевая ткань светло-коричневых просторных бридж и высоких черных сапог. Белое свободное платье подпоясывалась куском кожи, с привязанными к нему мешочками и пистолетом, а сверху, на плечах, лежала потрепанная временем темно-зеленая курточка. Светлые белые волосы были короткими по бокам, а на затылке связывались в длинный белый «хвост» черной лентой, выделяя большие лисьи уши. Светло-голубые глаза довольно прищурились, когда девушка сделала резкий поворот на сто восемьдесят градусов — и разве не весело, что услышав подобные слова от нее, многие глупые мужчины сочтут ее ведьмой? — смотря на город перед собой.       — Совсем немного! — взволнованно прошептала она, все же позволив себе более широкую улыбку. — Еще совсем немного, и мы все встретимся снова! Начало       Между Хаосом и Порядком всегда существовала гармония — это было чувство, изначально существующее между ними, позволяющее пойти на уступки другому, позволить остановить себя или привлечь к чему-то.       Так, Хаос, который изначально существовал чтобы разрушать и создавать, позволял остановить себя на мгновение или два, когда Порядок того требовал, отказывал себе в создании новой ветки реальности с извечным вопросом, «А что если…?», создавая больше хаоса в запутанных ветвях мироздания.       Так, Порядок позволял себе стоять в стороне, когда очередной вопрос Хаоса привел к разрушению чьей-то реальности, отказывался от своей сути, чтобы позволить создать новый лабиринт реальностей, и закрывал глаза, когда изначальный сюжет и порядок мироздания был нарушен, чтобы удовлетворить чужой интерес.       Они существовали вместе, всегда вдвоем, вынужденные принять друг-друга, чтобы отказаться от всего мира и при этом держать его, как осторожный опытный родитель держит свое дитя.       Их движение приносили хаос, их движение приносило восторг, веселье и покой — Хаос и Порядок были жизнью.       Ровно до момента, когда Порядок не сочтет, что ему нужно больше. Команда       Изначальная цель Пита — найти половину из них. На самом деле, Пит считает что выиграл джек-пот — насколько это возможно, когда будучи средним ребенком, ты должен найти практически четыре человека. Ну, насколько можно назвать их людьми, когда даже их облик в этом мире, едва соответствует человеческому.       Им вроде как повезло, что их папа, будучи их папой, выбрал самый засоренный разнообразными существами мир, будто на подбор наполненный существами, который иногда даже не были гуманоидной формы — или как это называли ученые из другой вселенной? Это было не так важно, особенно если, в этом мире, в этом времени, наука считалась колдунством.       Длинные темно-фиолетовые щупальца недовольно бьют по земле, загрязняя их и яркие золотистые пятна на осьминожьей коже — выше талии щупальца сплетаются вместе в тазовой области, изменяясь вполне человеческой фигурой юноши с мягкой, прикрытой только несвязанной на горле рубахой белого цвета. Темно-фиолетовые волосы ниже плеча слегка завивались на воздухе, голубые белки без, без зрачка и радужки осматривались среди деревьев, разыскивая хоть один знак, хоть что-то…       … Он замечает быстрое движение между кустов…       … Он слышит легкий топот голых ног по земле, шуршание травы и листьев…       … Как перепуганно кричит где-то недалеко птица, испуганная присутствием силы, несоразмерно большой за все, что она ощущала за свою короткую, птичью жизнь…       Питер слышит свою семью, и еще кого-то.       Но он ощущает новенького как часть старшего — самого старшего, даже иногда он ведет себя так, будто застрял в детстве, потому что может себе позволить бушевать в мире, — и это заставляет напряженные в ожидании боя щупальца расслабиться.       Ему никогда не нужно ожидать атаки, когда он рядом с семьей.

Кроме того далекого времени, той ужасной битвы, когда никто не мог доверить другому свой разум, когда их семья медленно сходило с ума под воздействием Порядка — под воздействием Вируса — и когда тот бой в Разливе Отчаяния перерос в кровавую бойню, когда красный смешивался с голубым, и мир перевернулся — небо упало на землю, а земля заменила небо.

То время, когда они были детьми — и несоразмерно старше всего, кроме их создателей и Великой Бездны.

Это были единственные дни, когда они не могли позволить себе расслабиться рядом с семьей. Питер старается не думать о том, как это привело его к….

      Резкий и сильный поток ветра бьет по земле, едва не сбивая Питера со щупалец — он фыркает, удерживая свое тело, цепляясь за камни, и недовольно смотрит на старшего брата — парень беззастенчиво улыбается, широкие кожистые крылья светло-серого цвета все еще почти полностью раскрыты, будто Сириус готов в любой момент взлететь и начать сеять хаос.

Он всегда такой, тысячи ветров заключенные в одно вечно изменяющееся тело, будто не способное принять одну-единственную форму. Свобода, несущая за собой погром и изменения

      Длинные серые рога с зеленым навершием стали, казалось бы, больше со временем, и фигура его старшего брата сейчас выглядит сильнее, мощнее, будто время подарило ему больше силы и уверенности. Ноги Сириуса свесились с ветки, на которой он сидел, а руки уверенно держались за кору, поддерживая тело в вертикальном состоянии.       Казалось бы, он все еще предпочитал облегающие черные водолазки и широкие бриджи другой одежде, даже если сейчас они в более морской гамме. Его волосы завязаны в высокий хвост, золотистый и рыжий переплетаются вместе, будто сполохи огня, заключенные в его волосы.       — Смотри, это мой милый братишка! — Сириус довольно улыбается, прищурив зеленые глаза, слегка наклоняясь вперед. — Что-то случилось, что ты вдруг ищешь нас?       — Ну, что ж, у меня отличные новости! Я бы сказал, невероятно сири-езные новости! — Сириус фырчит от удовольствия, и за кустами слышен сдавливающий смех, но Питер мужественно делает вид, что не слышит его. — Мы нашли примерное расположение Лиама!       — Что?! — из кустов выпадает тело второго брата, и он едва успевает поймать землю одной из пар рук, чтобы не разбить свой человеческий нос и камни, а из-за дерева, на котором расположился Сириус, с двух сторон выглянули две девушки. Еще одна — один? Одни? Питер еще не был знаком с ними, чтобы быть уверенным, — выглянула из-за спины Сириуса, будто прилетела на нем… Что могло быть возможным.       Питер быстро сканирует взглядом сначала близнецов — Ася и Ира, девушки-черные кошки, с черными ушами и хвостами. Только если у Аси нежно-рыжие волосы, завязанные в высокий хвост, и на ней традиционное японское кимоно — что здесь, в европейских странах сделало бы ее невероятно богатой на вид, — то у Иры были более темные рыжие, будто текущая по камням лава, и они едва достигали плеча своей длиной. Вместо кимоно на ней был короткий черный топ и бриджи.       Питер просто знал, что ему придется драться с кем-то в порту, но ему было все равно на других людей, так что все нормально.       Лиоре был вторым ребенком — сразу после него были Ася и Ира, и уже потом сам Питер. Его блондинистые волос забавно пушились по бокам, связываясь в короткий пушистый хвостик на затылке, а сероватые глаза с интересом осматривали самого Питера. На самом деле, почти наверняка старший парень осматривал осьминога на повреждения, что он делал все чаще и чаще.       Верхняя пара рук была сложена на груди парня, в то время как нижняя упиралась в бедра, непреднамеренно — или, зная каким забавным придурком иногда была эта крыса, весьма намеренно — привлекая внимание к вырезам на бедрах боди и низко спущенных джинсах.       Незнакомка все еще была за Сириусом, что позволяло увидеть только часть белой ткани на плече и самые разноцветные волосы, которые Питер когда-либо видел.       — Так значит, мы скоро собираемся на корабль, а? — Сириус довольно ухмылялся. — Думаю, я сойду за весьма сносного барда.       — Чертовски хорошего барда, — почти игриво заметила неназванная спутница. Питер удивленно моргнул. Что он только что…?       — У меня четыре руки, — Лиоре широко и с зубами улыбнулся, что могло бы выглядеть угрожающе, но Лиоре был Лиоре, названным близнецом Питера, так что осьминог даже на мгновение не напрягся. — Я точно найду чем заняться.       — Все мы, — заметила Ира.       — Кто не работает, тот не ест, — фыркнула Ася.       — А кто не ест, того бьют лопатой, — глубокомысленно кивнул Питер.       Его семья рассмеялась от удовольствия, пока неназванная девушка мягко улыбалась, смотря на Сириуса.       Часть команды собрана. Начало       Все началось с малого.       Порядок поработил хаос. Меньше развлечений, меньше изменений, разрушений и движения — миры застревали в своем времени, не имея возможности двигаться дальше без прогресса и нужды, будто замершие в смоле мухи, вынужденные проживать один и тот же день, не изменяя свои роли.       А после и вовсе, не найдя в себе желания позволить Хаосу существовать, Порядок впервые применил свои силы чтобы причинить другому Существу вред, что принесло первую в Ничто рану — красную, почти багряную кровь Порядок собирал везде, куда успел сбежать Хаос, не знающий как перевязать свои ранения и помочь самому себе, а добавив совсем-немного своей собственной крови, он создал свои первые инструменты.       Три маленьких существа, которые в глазах существующих жизней были богами, но не более чем кошками для Существ. Самая первая, Атланта, была создана чтобы продолжать преследовать Хаос по пятам, чтобы причинять незначительные ранения существу, и давать Порядку знать, где он. Второй была Кактус, молодая девушка, чья главная цель была переписывать миры под «Порядок» и его понимание мира. Третье и четвертые существа были созданы, чтобы следить за другими мирами, пока Порядок был занят преследованием другого существа и своими смутными целями.       Шло время, Порядок создавал из крови Хаоса и своей собственной все больше помощников, в то время как Хаос всеми силами находил возможности разрушить Идеальный Порядок.       Пока однажды Порядок не осознал, что одно из его созданий сбежало, бросив все свои задачи, под эгиду Хаоса.       Кактус научила хаотическую сущность использовать свои силы, чтобы причинить вред Порядку. Кактус была там, когда Хаос развивался все больше, прекращая быть больше сущностью — становится своим менталитетом все больше и больше похожим на людей. Она была первой, кому Хаос когда-либо дарил божественные силы, близкие по рангу его собственным.       Она была той, кто помог ему узнать, как создать новых Богов — которых Хаос воспринимал как собственных детей.       Первым ребенком был Сириус, в котором было больше крови Хаоса, чем Порядка, и который, казалось бы, нес в себе силы всех ветров. Молодое божество, прерывистое и яркое, стремящееся выше и выше, будто истинный дракон, которым он являлся — Хаос считал это великим успехом.       Вторым ребенком был Лиоре, и они использовали совсем немного крови Порядка, смешанной с кровью Джо — и, по большей части, кровью Кактуса. Четырехрукий ребенок, который приносил с собой катастрофы домашних и мировых масштабов, был ярким и пушистым, будто маленький зверек.       Третье и четвертое дитя, близнецы-кошки, созданные из, по большей части, крови Порядка и Кактус — День и Ночь, Свет и Тьма, кружащиеся вокруг друг-друга, как когда-то давным-давно были в гармонии между собой Хаос и Порядок.       Пятым дитем был Питер, в котором было больше крови Порядка, чем Хаоса, штормы, ливни и тайфуны помещенные в слабое полу-человеческое тело, беспокойные моря и вечно движущиеся воды в голубых белках глаз.       Первые пять детей, которые попали в Ничто, молодые Божества, которые знали о существовании за Ничто, ничего, кроме факта опасности и кровавости мира там.       Их это не спасет в будущем. Больше команды (Марвен, Тайред, Диана, Даня)       “Проще, чем упасть в депрессию» — про себя пробормотала Даня, стоя перед небольшим зданием яркого, солнечного кафе.       Это было двухэтажное, милое местечко с нежно-зелеными стенами, большими темными окнами и полупрозрачными дверями с тем же темным стеклом. Большая деревянная вывеска над дверью гласила «Игольчатый дом», а чуть ниже, более бледно, была подпись: «Кафе, продающее кактусы». Везде вокруг вывески были пушистые кусты какого-то растения, покрытого маленькими белыми цветами, большое полукруглое окно на втором этаже сверкало чистотой.       Левее была деревянная лестница на второй этаж, перед окнами кафе — скамейка в тон лестницы, а также большой вазон с кактусом. Кафе, казалось, дышало жизнью.       Даня с радостью бы посетила подобное кафе.

Даня бы никогда не пришла сюда, если бы не была полностью уверена, что сейчас все выйдет. Сейчас, когда она так долго готовилась, когда ей пришлось смирится с их разрывом, и теперь, когда она все подготовила…

Даня никогда не пришла бы сюда, если бы не была готова дать своей семье надежду на то, что все готово. Не после случившегося

      Тем не менее она все равно открывает дверь, слегка щуря глаза от резкой перемены в освещении — на улице уже вечерело, а здесь было также ярко, будто день никогда не собирался заканчиваться. Будто само солнце постоянно засматривается в большие окна.

Впрочем, зная близнецов, они могли присматривать за этим местом издали. Это только она была как можно дальше, чтобы…

      Изнутри кафе было таким же зеленым и домашним. Губа Дани дернулась, но ей пришлось подавить улыбку, когда послышался грохот падения посуды, и, о да, это была…       — Даня! — счастливый крик, полный восторга и счастья, раздался в полу-пустом и готовом к закрытию кафе, когда девушка бросилась на нее с объятиями, игнорируя разбитую посуду. — О, Джо, как давно ты не заходила! Ты так повзрослела! О, это серьги?! Ты пробила уши! — с восторгом проговорила синеволосая девушка, не выпуская из объятий младшую девушку. — Посмотри на себя, такие изменения, я уверена, Пит была в таком восторге, помогая тебе подобрать одежду! О, но подожди, нет-нет, ничего не говори, пошли на кухню, Ди и Редди будут в таком восторге, увидев тебя!       Лисица, уже не таясь, ярко улыбалась непоколебимому восторгу своей старшей сестры — своему близнецу, пускай и названному. Ее пушистые лисьи уши такого же синего цвета, как и волосы, радостно топорщились, задевая острые сероватые рога, в то время как позади в восторге мотылял лисий хвост. Хвост Дани, вероятно, также ясно показывал восторг белой лисицы. Ощущение, будто все ее переживания были не важны. Все хорошо, ее семья рядом и несмотря на годы — десятилетия, или возможно, она ушла на дольше, слишком решительная в своей цели, слишком напугана происходящим — готова принять ее обратно.       Она так давно хотела вернуться и снова обнять их.

Она не могла это сделать, не тогда, когда их родители — их создатели, их Бог и Жрица, константа и начало их существования, — были потеряны милостью этого чертового, проклятого существованием Вируса. Их Отец должен был быть сильнее и заставить себя уничтожить его, чтобы это не закончилось так…

… их отец был слаб в своей любви к семье, это первая причина, почему они продолжают существовать, несмотря ни на что

      Сейчас Даня позволяет вихрю, в их семье именуемому Марвен, вести себя через прилавок к неприметной деревянной двери, откуда доносится сладкий запах еды. Старшая девушка резко открывает дверь, почти вбегая, и ее силы достаточно чтобы потянуть перед собой Даню, ставя как бы на всеобщее обозрение — то есть, перед лицом двух других сестер.       Которые от неожиданности замирают, пораженно моргая, и это дает Дане время изучить их заново, добавить изменение в то, что она уже знает о них.       Редди стала чуть выше, из них — самая человечная на вид, без какого-либо придатка или изменения, нежно-бледная человеческая кожа и желтые глаза, когда-то невероятно длинные, волшебные волосы, сейчас едва ниже плеча, но все того же приятного русого оттенка, с затерявшимися между локонами бликами красного.       Вместо ее привычного костюма, на ней одежда шеф-повара, и только знакомая шляпа, покрытая зелеными цветами, висит недалеко, в зоне досягаемости.       И Ди… Казалось бы, стала свободнее, расслабленнее с их последней встречи.       Марвен и Редди тоже. Даня не обманывает себя, что это из-за ее прихода — жизнь, не связанная с войной, расслабляет. Ее тоже. Но она не готова думать об этом       Черные, поглощающие свет волосы были связаны в короткий хвост, а светло-голубые глаза с восторгом смотрели на Даню, изучая ее в ответ. Казалось бы, время не затронуло ее стиль, оставив длинную юбку в пол с черно-белой гаммой.       Приятно видеть, что кто-то остался неизменным. Даня уверена, когда Пит приведет старших, ее ждет много времени с чем-то новым.

Сири давно хотел крылья. Собирался ли он создать какой-то артефакт для них?

      Даня уверена, это будет яркой встречей.

Он все еще не создал ей лопату. Не то чтобы она намекала на это, после…

      — О, Джо, Даня! — первой оклемалась Диана, ее улыбка нерешительная и робкая, но полна искренней радости, когда она спешит к младшей девушке — за ней спешит и Редди. — Ты жива!       — Конечно, она жива, — забавляется Тайред, слегка фыркая. — Это Даня.       — Вот именно, это Даня, — со знанием дела говорит Марвен, и слегка наваливается сзади, положив голову на плечо сестры. — Никогда не знаешь, что точно происходит с Даней…       — Если ты не Пит! — со смехом добавляет Диана.       Даня смеется вместе с ней. Это внезапно легкое чувство принятия и любви.       Даня сожалеет, что пропустила время для этого.

Она не сожалеет о том, на что она потратила это время

Начало       Вскоре Джо и Кактус создают больше детей.       Это Марвен, в которой крови Кактуса и Порядка на порядок больше, чем крови Хаоса. Будто не желая быть чем-то одним, и желая быть всем и сразу — что было свойственно Порядку, мог признать Хаос, — в ней смешивались не менее сотни видов, что-то более доминантное, что-то пассивное. Что-то на уровне инстинктов, что-то свойственное только ей. В основном самыми яркими чертами были лисьи уши и хвост, демонические рога и глаза, а также перья в районе хребта. Она тоже была столь же хороша в создании, как и сам Хаос.       Седьмым ребенком было дитя, созданное исключительно из крови Хаоса, и… Мягко говоря, Тайред была похищена из мира Порядка самой Кактус, когда та решила забрать «кого-то ценного ей». Дитя, что было таким же похожим на человека, как и почти Кактус, которая могла бы называть себя обычной девушкой, если бы не ее ведьминские способности, позволяющие ей влиять на реальность и суть бытия. Молодая богиня-ведьма, которая с радостью вошла в их семью, оставаясь при этом чуть в стороне, изучая.       Диана была создана из интереса Хаоса к тому, как сработает объединение Бездны, Космической пыли, и их с Порядком крови. Последнее, что он ожидал, это создания элементаля, что была заключена между двумя своими сутями — льдом и огнем. Молодая, желающая видеть мир, противоречивая по своей природе — и также гармонична, состоящая в мире с самой собой, как когда-то были Порядок и Хаос.       Даня была создана из крови Кактуса, с каплями крови Хаоса и частью Бездны. Лисица-дракон, любопытная и неуверенная по своей природе, вечно в движении и вечно в своих мыслях, потворствующая своим эмоциям и страхам, но верная также, как может быть верен своим чувствам только дракон. Юная дева, самая младшая — последняя — из созданных ими детей, потому что в будущем некоторые из них не раз жалели, что они были созданы так рано.       Война набирала обороты. И Порядок, в следствии называющий себя Лиамом, потому что это «правильно», и который дал Хаосу имя «Джокер», напал на дом и территорию Хаоса, стремясь уничтожить то, что принадлежало ему.       В эту категорию попадали его дети.       Это был первый раз, когда Хаос ответил на удар Порядка — ударом.       Это был первый раз, когда его дети, молодые Боги, узнали о том, что такое смерть с первых рук и были теми, кто ее принес своим собственным братьям? Сестрам их матери? Путь       Этот корабль должен стать их домом на ближайшее время. Люди, провизия, мебель и многие необходимые вещи… Даня с трудом сдерживала улыбку. Они были готовы отправить на поиски своей семьи. Начало       Джокер, называемый в семье просто Джо, стоял перед ними на коленях, слишком высоким, чтобы разговаривать стоя, из-за своей второй формы. Даня с трудом сдерживала слезы. Они были готовы к войне. ?????       Но они никогда не были готовы.