Прекратить бежать
9 октября 2023 г., 20:39
Иногда Гарри думает, что его просто слишком мало, слишком недостаточно, чтобы что-то успеть. Возможно, он просто не человек, чтобы всех спасти — когда-то давно Дамблдор просто сделал большую и досадную ошибку, выбрав младенца с зелеными глазами, вместо голубых. Невилл всегда спасал ситуацию, и Гарри легко мог признать, что хотя мальчик был определенно слабее и более робким, но он обладал странным природным магнетизмом, притягивая к себе людей.
Нет, не так. Гарри и сам умел притягивать к себе людей.
Невилл умел удерживать их рядом, не держа на самом деле, и это каким-то образом работало. Поттер даже никогда не был зол на эту его способность — легкая белая зависть, когда он был также увлечен добрым парнем, который в последствии убил Нагини и помог спасти Англию.
Гарри просто не хватало, и это проклятие преследовало его в следующей жизни.
Будучи мастером смерти, он не мог умереть по-настоящему. Его личность, воспоминания, мысли — все это он собирал с собой, чтобы попасть в следующую жизнь, и продолжить развиваться, расти над собой. Все свои страхи и мечты он забирал тоже.
Он родился в графской семье, где-то в Англии девятнадцатого века, со всеми вычурными костюмами, манерами, безработицей и процветанием аристократии. Маленький мальчик со взрослыми глазами изумрудного цвета, с несколькими желтоватыми бликами, которых не было у его родителей, иссиня-черными волосами, которые забавно торчали во все стороны и лукавой ухмылкой, достойной великих шутов. Его отец, граф Винсент Фантомхайв, был кем-то вроде детектива или палача, «Сторожевым псом Королевы», исполняющим все ее приказы, но для Гарри он был любящим отцом, скрывающим от семьи свою тьму, натягивая ее от них, будто злую собаку — на поводок. Его мать, Рэйчел, была милой и слабой здоровьем женщиной, которая предпочитала проводить время либо с семьей, либо на чайных церемониях.
Кроме родителей, у Гарри были младшие братья, Сиэль и Терра. Они были всего на три года младше Гарри, — названного гордо «Адрианом», — и пока Сиэль был ярким, полным жизни ребенком, стремящимся «захватить» власть и будущий титул графа у Адриана, черт возьми, если мальчишка так хочет, он подарит титул ему на день рождение, просто прекрати пытаться напасть на меня со спины, это слишком смешно, Терра был болезненным мальчиком, боящимся чужих людей.
Не то чтобы Гарри играл в фаворитов, но Сиэль и так был любимчиком у родителей, в силу своего более требовательного к миру «Я», так что Терра практически полностью заполучил себе внимание старшего брата.
Возможно, в этом была вина Гарри. Он должен был распределить защиту, но что-то пошло не так, и…
У Гарри был чудесный отец, который любил их всем своим темным, кровоточащим человеческой гнилью сердцем. У него была мать, нежнейшая леди с мягчайшей улыбкой, и теплыми объятиями. У него были младшие братья, один из которых дышал в весь обьем своих легких, стремясь покорить вершины, а второй цеплялся за его руку, как милейшее дитя.
У него было все это. У него не было магии — она была слишком прочно связана с телесным, проникая в каждую пору и сосуд, но не захватывая душу, — но оставалась связь с дарами, даже если они приобрели другое значение. Он жил, как счастливый дворянин, в кругу прекрасной, идеальной для него семьи.
Гарри было тринадцать, когда мир напомнил ему, что он всегда опаздывает.
Его братьям десять, когда их родителей и любимого пса убивают, а всех троих похищают.
Гарри похищают только после того, как он зубами откусил кусок мяса с чужой руки, пытаясь спасти своих братьев из рук похитителей. К сожалению, его новое тело не так привыкло к боли, чтобы он не потерял сознание.
Их держали в разных местах, и Гарри не видел своих братьев долгое время. Не то, чтобы это было хорошим временем — ни для него, ни в некоторых случаях, для его похитителей. Еще Поттером он не славился добрым и все понимающим характером — на факультете только близнецы Уизли могли позволить себе безболезненно пошутить над ним, не получив в лоб неприятное проклятие или кулак. Он не зря слыл диким ребенком, беспризорником, который о манерах слышал только в пол-уха. Хотя тринадцать лет бытия главным наследником графства притупили острые когти и клыки, Гарри даже Адрианом оставался дикой помесью бродяжки и породистого ньюфаундленда.
Дело в том, что даже самые дикие собаки смирнеют, когда выхода больше не видно.
И когда похитители показывают ему фотографию истерзанного плетью Сиэля, Гарри не видит выхода, кроме как позволить нацепить на себя намордник.
В какой-то момент они начинают поить его наркотиками. В какой-то момент он не замечает, что у него больше нет левой руки. И что все его тело неприятно, — знакомо из прошлой жизни, так мерзко, — ноет и о том, какое оно грязное, и какие горячие, мерзкие руки у его похитителей…
Дело в том, что даже самые дикие собаки смирнеют, и даже самые дикие собаки сдаются. И Гарри тогда сдался.
Он не был уверен, сколько времени пробыл в «кукольном» состоянии безмозглой покорности, пока однажды клетка не сменилась роскошной комнатой, мерзкая мужская рука, много, много потных, грязных и горячих рук на всем его теле, сменилась осторожной холодной рукой, чтобы помочь смыть пену, а еще немного времени спустя — мягкой и нежной рукой его тети Энн.
Терра Сиэль Гарри знает, что это не он. Гарри всегда узнает своего любимого, нежного близнеца, даже если он отдаст свою душу демону, примет другую личность и будет вести себя так, будто весь мир у его ног не рассказывает Гарри о многом. Что-то о случайном спасении, ни слова о демоне, о том, как их спасли, что случилось с Терра-Сиэлем, или сколько контрактно времени прошло в любом случае, Гарри опоздал.
Он тоже не стремится обнять или прикоснуться к нему, как это было в прошлом. Гарри ничего не говорит об этом, не уверенный, есть ли у его младшего травма тех же ужасных воспоминаний, или мальчик просто брезгует прикоснуться к старшему брату. Гарри искренне надеется на последнее, он может пережить пренебрежение и омерзение, но ему будет бесконечно больнее знать, что Сиэль и Терра тоже знакомы с горячими руками.
Их тетушка курирует его выздоровление, ворча о том, что культя Гарри слегка заражена, но она легко с ней справится, и что Гарри быстро отходит от наркотиков, что очень хорошо.
Сиэль осторожно отводит взгляд, и Гарри не собирается намекать на то, что чудесно чувствует вкус малого количества вещества в своих напитках, которые ему преподносит демон, потому что если его брату это для чего-то нужно, он не особенно против. Просто… Гарри слишком устал, чтобы что-то делать сейчас. Будучи постоянно под небольшим количеством наркотиков, притупляющих его ум, выносливость и боль, он легко отдает фамильное кольцо графа своему самому младшему брату, слегка улыбаясь.
— Не то, как я хотел его получить, — ворчит он.
Гарри не уточняет, что он никогда не хотел графский титул — только Сиэль хотел, и…
И Гарри впервые эгоистично не против отдать все проблемы на чужие плечи, даже если эти плечи на три года младше его. Гарри Поттеру было одиннадцать, когда он впервые убил — с таким же успехом, Сиэль мог повторить этот путь, имея за спиной больше защиты, чем маг. Гарри слишком сломлен, слишком устал и слишком нуждается этот постоянный зуд в его теле, стремящийся сделать его еще грязнее, еще немощнее и покорнее, этот сладкий вкус наркотиков на его языке, дурманящий мозг и позволяющий забыть… Эта мерзкая нужда сильнее рядом с источником тьмы, Себастьяном, и демон знает это, он тоже знает, что Адриан знает, и кажется, чувствует особое удовольствие дразня измученный разум.
У Адриана неприятные месяцы практики абстрагироваться, чтобы позволить себе игнорировать этот зуд, делать вид, что все в порядке, и он не разваливается на своем месте. Не то, чтобы он позволил себе развалиться рядом с Сиэлем.
Не тогда, когда Сиэль так занят, так много на себя берет, и все еще пытается по-своему заботиться о своем старшем брате, даже продолжая лгать сквозь зубы и идеальную маску.
Гарри слишком часто опаздывал.
Это стоило ему всего.
Это стоило его брату всего.
… может, он должен просто прекратить бежать.
