Другие требования

      Глядя на закатное небо в панорамное окно, Рихард думал, что не так уж всё плохо. Да, его снова разочаровали, конечно. Но это не отменяло того, что в руке была чашка потрясающего чая, в другой — сигарета, а слух ласкал белый шум, доносящийся с улицы.       — Идиот, — буркнул Рихард, снова вспомнив тупую шутку своего коллеги, а после грубость. Но теперь это не вызывало ничего, кроме злобной усмешки. Этот «идиот» ещё не знал, как влип, расстроив Рихарда.       Впрочем, что получил обидчик? Ничего. И в этом вся проблема. Не будет конфликта, Рихард не уйдёт на несколько дней куда-то, пропуская репетиции, не будет пьяных звонков или драк. Молчание.       «А может быть и ему так же безразлично?»       И мысли вихрем закружились в голове.       В конце концов, может быть стоило включить телефон и проверить мессенджеры? Пропущенные звонки? Или хотя бы зайти в чат, чтобы, заметив ненавистное «online», разочароваться и уйти.       Но Круспе упорно игнорировал эти мысли. Не хотелось всего этого. Стоило остыть, подумать, всё взвесить, войти в положение всех сторон, обдумать, что к чему и почему. А только потом, поняв, что ничего страшного на самом деле не было или, быть может, даже обнаружив свою вину, связаться и поговорить.       Единственное, что ещё могло расстроить, так эта любимая маска «ничего не было», которая регулярно применялась в ссорах. И ещё больше раздражало то, что Рихард такой не имел. Не мог закрыть глаза ни на какие мелочи. На обиду тем более…       До самой ночи Рихард созерцал облака, блуждая на просторах своих мыслей, которые в какой-то момент начали путаться.       — Нет, вы посмотрите на него! — раздражённо бросил он отражению. — Ты ещё долго будешь загоняться? Он ничего не мог иметь ввиду. Хотел заставить переживать и ревновать. Ревновать в дружбе! Придурок! В дружбе! Это невыносимо.       Уже несколько месяцев дружба перестала быть ею, но только для Круспе. Для «идиота» это было не более, чем игрой, и это он ещё не знал ни о чëм… А Рихард убивался. Какие-то другие чувства, эмоции, ожидания, требования. А зачем?       — Прекращай, — Рихард жалостливо посмотрел на себя. — Одиноко тебе, не вешайся на всех подряд. Он того не стоит. Вообще никто не стоит. Не любишь ты его. Никого не любишь. Не умеешь потому что, пойдём кофе сделаем, да?       Отражение молчало, но всё равно просило помощи.       — Радость моя, не грусти, — Рихард погладил себя по щеке. — Сейчас кофе, а потом что-нибудь… Что-нибудь произойдёт…       Слëзы капнули на пол. Ничего не произойдёт. Ни после одной чашки, ни после десяти.       Хотелось не чувствовать, хотелось рассуждениями и здравым смыслом убить в себе эту беззаботную тягу к тому, что нравится. Вроде понятно было, почему «нет». А всё равно: «Почему бы нет?».       Рихард не мог успокоить своё отражение, вытереть слëзы и обнять. Мог только смотреть, как умирает человек. Он сам.       — Прости, жаль тебя, но мы всё равно, блядь, идём пить кофе.       И Рихард пошёл на кухню, поставил чайник, насыпал кофе в чашку. А всё для того, чтобы опять выпить вовсе не его, сломаться и написать: «Привет. Чего ты, как ты?»