Неделя с Призраком

      В комнате очень жарко, практически невыносимо. Он пытается скинуть с себя одеяло, но ничего не выходит. Тело, скованное им, не может сделать ни одного движения. К нему приходит осознание, что он не у себя в кровати и тем более не в своей комнате. Глаза с трудом открываются: вокруг него только непроглядная пустота и огонь.       Так вот почему так жарко.       Он всё ещё не может двинуть и пальцем. Вдруг чувствует, как по ноге что-то ползёт. Склизкое, длинное, липкое, странно холодное на фоне огня. Твою мать, это змея. За первой из-под огня ползёт вторая, за второй ещё одна, и ещё, и ещё… Сколько их там? Он чувствует, как одна из них обвивается вокруг шеи. Змея начинает медленно его душить, всё больше стягивая кожу. И резко он чувствует, что падает вниз.             Будильник. 6:42.       Гоуст подскакивает на кровати, хватая ртом воздух, и резко садится, о чём сразу же жалеет. Голова раскалывается. Он с глухим бухом падает обратно на подушку и жмурится. Под одеялом очень жарко, глаза слипаются, в горле сухо после вчерашней попойки, а всё тело в холодном поту. Саймон каждый раз обещает себе, что такого больше не повторится, но он не очень умеет держать обещания.       Еле как сползая с кровати, он тащится в скромную уборную — одна из привилегий быть лейтенантом; личный санузел был огромным преимуществом над рекрутами. В зеркале над раковиной вырисовывается не самая прекрасная картина. В потрескавшемся стекле видны светлые, растрёпанные и сбившиеся от пота кудри, глубокие мешки под глазами, нос с горбинкой, который ломали не раз и не два, а в завершение образа искусанные губы.       В темпе крокодила, танцующего вальс на пару с обезьяной, Саймон окунается рожей под холодную струю воды, чтобы хоть как-то прийти в себя. Прохладная вода катится по лицу вниз, собирается у подбородка и капает в раковину.       Он упирается руками в края раковины, смотрит в слив, а затем вновь поднимает взгляд на зеркало. Голова неожиданно встречается с углом дверцы шкафчика, от чего в глазах рябит, а руки инстинктивно хватаются за место удара.       — Твою мать… — голос хриплый и тихий; создаётся впечатление, что это говорит не он, а кто-то другой, явно не из мира сего. Гоуст быстрым, для человека с похмельем, выключает воду, следом стирая оставшиеся капли с лица тыльной стороной ладони. Он крутит головой из стороны в сторону, ища балаклаву, ранее брошенную где-то в комнате.       Искать долго не пришлось, она валялась в корзине для белья. Судя по всему, она оказалась там после вчерашней бутылки бурбона. Пахло от неё, конечно, не нежными ромашками, но носить ещё можно было дня три так точно.       Кстати говоря про бутылку Бурбона. Комната после таких приключений по закоулкам памяти выглядела, мягко говоря, не очень. Кровать была перемешана так, что он как будто не спал там, а устраивал бои насмерть с носорогом. Дверки и полки у шкафа были настежь открыты, одежда валялась в кучах по всей комнате. Стол, казалось, получил меньше всего увечий. Стулу же повезло меньше, он валялся где-то в другом углу комнаты.       Смотря на эту картину, хотелось плакать, но Райли в этот момент было как-то янтарно похуй, кристаллически поебать. На столе, слава богу и его дурной голове, всё ещё лежали ровно сложенные документы, надо было сдать отчёты. Прайс говорил ему, что они могут подождать эту неделю и что не стоит на них тратить свой отдых, но тут, в четырёх стенах, кроме работы нечем было заняться.             7:01       Обычно в это время открывают зал, но он сейчас не в состоянии идти куда-либо, как бы сильно он не пытался строить из себя неубиваемую машину и живую легенду. Сейчас он больше походил на чудом сбежавшего из наркопритона, чем на легендарного Гоуста.       Сделав лёгкую уборку — то есть просто скинув всю одежду в одну кучу, а стул вернув обратно на его законное место, Саймон сел за работу разгребать бумажки.

***

      Спустя какое то время работы в полной тишине со стороны двери раздались три негромких стука.             7:38.       Кого и каким ветром в такое время занесло к его апартаментам?       — Гоуст открывай, это я!       Твою мать, а он что тут забыл?       Джон «Соуп» МакТавиш или как он его мягко называет, Джонни, был той ещё занозой в заднице. Его шуточки и подколы иногда начинали подбешивать. После последней шутки из разряда "Почему у геев всегда пасха? Потому что они всегда готовы стукнуться яичками." Саймон был в шаге от того, чтобы устроить Джону массаж лица прикладом винтовки.       Стук продолжился. Ну ничего страшного, чего ему стоило прикинуться глухим?       — Элти, не поверю в то, что ты спишь!       Правильно, нервов.       Откинув папку с документами на стол, он встал и пошёл открывать дверь незваному гостю.       Приоткрыв дверь так, чтобы была небольшая щель, через которую было видно только пол лица. Ну как лица, маски.       — Ну наконец-то.       — Что тебе?       — Как грубо, лейтенант.       — Вопрос повторять не буду.       Райли сощурил глаза в ожидании. Учитывая, что всё лицо, кроме глаз, было закрыто, этот жест было отчётливо виден.       — Я предлагаю тебе поехать со мной на эту неделю в Глазго. Природа, шашлык, рыбалка все дела.       — В Шотландию?       — Именно туда.       На размышления у Саймона ушло не больше двух секунд:       — Мне и тут хорошо.       Райли уже собирался закрыть дверь, но Джон среагировал быстрее и просунул нос ботинка между дверью и проёмом.       — Да ладно, лейтенант, я же знаю что ты просто просидишь эту неделю тут в комнате изредка выходя поесть или в спортзал.       И после небольшой запинки добавил:       — Я обещаю, что не буду донимать вопросами и шуточками, честное воровское.       Спустя минуту мозгового штурма у Райли он всё же ответил.       — Ладн-...       Гоуст не успел договорить, как его перебили. Кажется, он уже начинает жалеть о своём решении.       — Вот и решили, через час у ворот нас заберёт машина, думаю, этого времени тебе хватит.       Последние слова Соуп договаривал на ходу. Чувствуется, что это будет оочень весёлая неделя. Подождите, он пригласил меня поехать с ним буквально за час до отъезда?

***

            8:30       Саймон уже стоял с сумкой у ворот, дожидаясь, как говорится, угадайте кого. Гоуст разглядывал, хотя тут больше подойдёт втыкал, трещину в асфальте настолько увлечённо, что заметил Тавиша только тогда, когда тот подал голос.       — И не сомневался, что Саймон «сама пунктуальность» Райли придёт даже раньше чем надо.       Гаф, гаф. Хотя тут больше как чихуя-хуя, тяф тяф.       Гоусту шутейка Соупа не зашла, а вот своя на все сто, только виду не подал. Он только окинул его недовольным прищуром и вернулся обратно к втыканию в трещину на асфальте. Она прикольная и не бесит так сильно как эта шотландская рожа.       К этому моменту машина, которая должна была их довезти до аэропорта, подъехала к воротам. Они оба закинули сумки в багажник и сели, Саймон естественно на переднее, а Джон разместился на задних.       Около тридцати минут они ехали к аэропорту в полной тишине. Гоуст предпочитал молчать и параллельно осматривать местность, Соуп не хотел мешать, потому что обещал, а водитель просто не решался начать разговор в компании двух вояк. Любовный треугольник, что сказать.       Вот уже виднелось большое здание чуть ли не полностью сделанное из стекла. Если встать под правильным углом, можно увидеть первый этаж насквозь. У Англичан явно есть вкус. А вот у индуса, стоящего рядом со входом в розовых шлёпках и болотно-зелёной рубашке — нет.       Выходя из машины, Джон с восхищением разглядывал здание, пока Гоуст пошёл вытаскивать их сумки из багажника.       Следующие два часа их мотало по всему аэропорту с документами, бумажками, билетами, проверками и всей этой хренью. Из-за усталости из всего этого потока информации Гоуст слышал только: «Возьмите вшляклю и передайте это шляпшле, а потом подождите у макбебы, заберите улюлю и вернитесь к сюда.» Проще сказать, что только к одиннадцати с чем-то, они наконец-то сели в самолёт. Самое обидное, что лететь им нужно было не так уж и долго — около полутора часов.       Да вся эта разборка с документами заняла чуть ли не в два раза больше.       Соуп сидел у окна, собираясь рассматривать город с "высоты птичьего полёта". Гоуст же сидел зажатым между Джоном и каким-то мужиком лет сорока. Мужик, может, со стороны и выглядел большим, но по сравнению с Райли был как сын, подросток с недовольной рожей. Времени Гоуст, кстати, зря не терял. Начал пускать слюни, как только самолёт пошёл на взлёт.       У него был натренирован жёсткий режим годами службы. В каком состоянии он бы не был, проснётся ровно в шесть утра. Во время увольнительных же, у него как будто включался режим "отоспать с процентами".       Порой Соуп завидовал железному спокойствию Гоуста. Здравое взвешивание решений, собранность на поле. Завидовал даже слухам, которые про него ходят. Слышал один раз, как какой-то рекрут сморозил теорию а-ля: "Мне кажется, что Гоуст — это робот, который ночью заряжается негативом вселенной". Было это шуткой или бедняжка реально так думал? Хер его знает.       МакТавиша же знали как верного пёсика. За Гоустом хвостиком и по пятам. Джон не спорит с тем, что сильно восхищается Гоустом, возможно даже больше, чем как сослуживец или друг. Но пёсик?       Из размышлений Джона вытолкнула стюардесса, объясняя что-то. До него почти сразу дошло — турбулентность. Стюардессы стали ходить по рядам и проверять ремни. Пристегнуться, чего тут сложного? А вот сложность состояла в том, что Гоуст спал и очень крепко. Что ж, пришло время спасать друга.       Одну часть ремня он благополучно нашёл свисающей с кресла. И в ходе быстрых поисков понял, что вторую часть Гоуст придавил собой.       Мило.       Да простят его боги и сам Гоуст. На своей макушке он уже чувствовал ожидающий взгляд стюардессы. А также очень гомофобно-агрессивный взгляд мужика сидящего рядом. Рука, господи упаси боже, нырнула под Гоуста сразу нащупав ремень. Ему влетит прямо сейчас и прямо здесь, если его лейтенант решит проснуться. Чего, слава богу, не происходит.       Дальше застегнуть уже проблем не составило.       Стюардесса улыбнулась на взгляд Джона и пошла дальше. Мужик гомофобно цокнул. Да и пускай ебётся в сраку. Завидует просто, мало кому никому ещё не удавалось помацать Гоуста за жопу. Он твой лейтенант, о чём, мать твою, ты думаешь.

***

      Не опять а, правильно, снова мотаясь по всему аэропорту, они наконец-то вышли на улицу. Это был первый раз, когда Гоуст бывал в Шотландии не во время миссии. Там их уже должно было ожидать такси до дома сержанта, по его словам, нужно было прихватить с собой ещё немного вещей из берлоги.       Но Саймон не думал, что за этим "немного вещей" прячется половина квартиры МакТавиша.       Наконец-то они подъехали к трём стоящим рядом многоквартирным домам в двадцать пять этажей, неудивительно, что с такой должностью у Джона квартира в центре, правда зачем? Увольнительные дают не часто, а за жилплощадью надо кому-то смотреть.       Соуп, как истинный джентльмен, порыскал в кошельке и расплатился за такси. Мужичок-водила жадно схватил купюру и умчался на другие заказы, как только передняя дверца багажника хлопнула.       Еле успев вытащить сумки из машины, они направились к подъезду.       — Ты так и не сказал, куда мы поедем.       — И не скажу, считай это сюрпризом.       Гоуст лишь неодобрительно сощурил глаза, но ничего не сказал.       Долго вертеться они не собирались, всё-таки им ещё ехать до нужного места. Они быстро поднялись на семнадцатый этаж с помощью лифта. Нужная квартира была под номером восемьдесят четыре. Тавиш быстро нашёл ключи от своего жилища, в пару щелчков открыл дверь и пропустил Саймона вперёд.       В коридоре было уютно, сразу у двери стояла небольшая полка с тремя парами обуви: белые и голубые кроссовки, чёрные лакированные туфли. Сразу над полкой была вешалка для уличной одежды, там висело одно единственное пальто голубого цвета. С другой стороны коридора был маленький столик, на котором была маленькая тарелочка с ключами. Всё указывало на то, что в доме живёт женщина. Не знал что у сержанта есть девушка, или даже жена?       На шум в коридоре выскочила женщина полтора метра ростом со сковородкой в руках. Увидев Гоуста, она испугалась, не каждый день к тебе в квартиру врывается мужик под два метра так ещё со страшной маской на лице. За ним сразу же показался Джон.       — Джонни, твою дивизию, мог бы и предупредить, до ручки довести меня хочешь?       — Теперь так принято близких встречать?       Она лишь недовольно фыркнула и подошла навстречу мужчине, крепко обняв. Она всё ещё со страхом в глазах смотрела за спину брата.       — А это?..       — Точно. Джейми, это Саймон, мой лейтенант. Саймон, это Джейми, моя старшая сестра.       — Приятно познакомиться.       Райли протянул девушке руку, та пожала её в ответ.       — Надеюсь, мой оболтус не доставляет Вам много проблем.       — Много? Мягко сказано.       — И на что я рассчитывала.       — Только и знаете, что меня обижать. Не знаю, как вы, а я вещи собирать.       Джейми взглянула на Саймона.       — Кухня прямо по коридору, пойдём от этой неженки подальше.       Райли коротко кивнул и прошёл следом за женщиной. Соуп лишь показал язык в след сестре. На вид молодая, но если старшая сестра, значит, ей точно не меньше двадцати восьми. Черты МакТавиша в ней разглядывались сразу: голубые глаза, тёмно-каштановые волосы и невысокий рост.       Кухня была относительно большой, содержимое же по классике: плита, раковина, духовка, микроволновка, сверху куча шкафчиков, в общем всё для более чем уютного проживания. Посередине кухни стоял стол со стульями, на нём была тарелка с фруктами и ваза с цветами. Вполне себе уютная кухня.       Райли отодвинул стул и сел за стол, пока Джейм вертелась по кухне с чайником и кружками, параллельно выискивая в полках печенье. Она что-то рассказывала, а Гоуст только и успевал хватать обрывки фраз.       Поставив на стол упаковку овсяного печенья и две кружки с чаем, она сама села за стол.       — А теперь, пока у нас есть время, выкладывай всё, что творил этот недоумок.       Джейм смотрела на Саймона с явным азартом и улыбалась, явно желая выведать все грязные тайны братца. Даже не побоялась на ты с лейтенантом Саймоном "Грозой рекрутов" Райли.       — Слышали о том, как он подрался в столовой за последний пудинг?       Женщина коротко усмехнулась.       — Очень даже в духе Джонни.

***

      Так они просидели, наверное, с пол часа, Саймон сам не ожидал, что так сильно разговорится с Джейм, кто бы что не говорил, но она и вправду хороший собеседник.       Джон в это время ходил по квартире в поисках всех нужных вещей, иногда крича через всю квартиру что-то на подобии: «ДЖЕЙМИ, ГДЕ ТА ХЕРНЯ, КОТОРУЮ Я ПРИВОЗИЛ В ПРОШЛЫЙ РАЗ, НУ ТАКАЯ, КАК ЕЁ ТАМ…», а Джейм в это время, почти не отрываясь от диалога, кричала в ответ: «ПОСМОТРИ В ГОСТИНОЙ В СЕКЦИИ ПОД ТЕЛЕВИЗОРОМ».       Вот чего у МакТавишей не забрать, так это голоса.       Только к двум часам дня всё было собрано, посчитано и проверено. Джейм как истинная сестра пожелала Саймону хорошо провести время, а Джону желательно не сдохнуть ещё до того, как они доберутся до нужного места (не обязательно).       — Спасибо, где ключи от машины?       — А, точно.       Девушка быстро сбегала в гостиную и вернулась уже с ключом от машины, к которому был прицеплен брелок с маленькой жёлтой уткой. И Саймон готов поспорить с кем угодно, что именно Джонни выбирал его.       Всё же они наконец-то вышли из квартиры и направились к лифту.       Они зашли внутрь, еле как протиснувшись с тремя огромными сумками, не считая тех, что у них были до этого, и Соуп нажал на кнопку нулевого этажа.       — Нужно ещё будет в магазин сгонять.       Райли лишь коротко кивнул и уставился на табло, которое показывало этаж, на котором они сейчас: 14, 13, 12.       Как только на табло высветился ноль, двери лифта открылись, и они пошли по направлению к стоящей на парковке машине. Был рабочий день, поэтому на парковке было только пять машин, раскиданных как попало.       Джон пошёл по направлению к голубому ниссану кашкай, если память не подводит, а Саймон за ним.       — Сестра выбирала.       — Ей явно нравится голубой.       МакТаивш усмехнулся и, достав ключи из кармана, разблокировал машину. Они закинули все сумки в багажник. После поездки в магазин придётся занимать задние сиденья.       — Я поведу, мне повезло, что я остался в живых, когда ты последний раз за руль сел.       Лейтенант недовольно посмотрел на него.       — И не смотри на меня так, на правду не обижаются.

***

      Они ехали уже около часа, может, полтора, ну как они, ехал Джон, а Саймон сидел рядом с ним и спал, опять. А вот потому что нехуй психовать на ночь глядя.       Видеть его настолько расслабленным было как-то странно? Обычно Гоуста можно описать только одним словом — напряжение, ну, может, ещё щепотка агрессии. А сейчас он сидит рядом с Соупом и тихо сопит. Его ноги широко расставлены, на сколько место в машине это позволяет, плечи опущены, руки скрещены на груди, голова легла в сторону двери, а сам он съехал на кресле чуть вниз.       А ведь с первого взгляда и не скажешь, что этот человек может профессионально свернуть тебе голову.       За разглядыванием своего лейтенанта МакТавиш и не заметил, как потихоньку начал съезжать на середину дороги. Слава богу, вовремя заметил и, господи боже, спасибо за то, что это была дорога за городом, где редко водились машины. Но всё-таки он наехал на кочку, от чего машина подскочила, вместе с Гоустом, естественно. Тот в силу роста и позы стукнулся головой о дверь машины.       — Твою мать, МакТавиш, — Гоуст тихо прошипел.       — Извини.       Райли лишь косо на него глянул.       — Сколько ещё ехать?       — Минут пятнадцать-двадцать, скоро уже будем подъезжать.       Гоуст сел в такое же положение как и до этого только более настороже.       Как и было сказано, через двадцать минут они подъехали к завороту с главной дороги, этот заворот выглядел так, как будто там с правления Петра I никто не бывал. В какой-то момент у Саймона появилась мысль, что его просто захотели украсть и забрать в плен под красивым предлогом. Но уже через метров триста в дали дороги начали появляться очертания дома.       Эта дорога была явно хуже той, по которой они ехали до этого. Машину постоянно трясло, а об лобовое стекло то и дело бились длинные ветки деревьев. Вскоре они выехали на небольшой участок, где располагался одноэтажный красивый дом из дерева прямо на берегу озера. Они припарковались у самого дома, и Джон заглушил машину.       — Приехали. Помоги вытащить вещи из машины, а потом можешь выйти осмотреться.       — Что это за место? — спросил Райли, на ходу вылезая из машины и закрывая за собой дверь.       — Дача родителей, в своё время она досталась им от моего дяди, которому она тоже досталась от кого-то там. Потом после смерти отца перешла мне, считай, семейная реликвия.       Сержант открыл багажник и всучил Гоусту две сумки, которые первыми попались ему под руку.       — Просто поставь возле входа в дом.       Райли как самый послушный мальчик сделал то, что попросили. Он стоял у двери и ждал Джона, который через пять минут подошёл с двумя сумками в руках и ещё одной в зубах.       — Клсх в кавмане.       — Чего?       Джон скинул на пол сумку, которая была у него в зубах.       — Ключ в кармане, достань, пожалуйста.       — В каком из?       — Правый передний.       Гоуст выудил ключ из кармана товарища и открыл дверь, он пропустил шотландца вперёд. Сам взял две сумки, стоящие у входа, и подхватил третью, которую Джон скинул минутой ранее.       Зайдя в дом, на глаза сразу попалась мебель, сделанная полностью из дерева. Вход дома вёл сразу в зал, соединённый с кухней, их разделяло подобие барной стойки. Гостиная была просторная, но при этом уютная. Телевизор висел над деревянной секцией, которая была исписана разными узорами, вырезанными на ней. Напротив телевизора был огромный диван, на который при большом желании можно поместить три с половиной Саймона. Между диваном и телевизором был небольшой низкий столик, который аккуратно дополнял эту картину.       Дальше по коридору было много дверей.       — Там дальше три комнаты, две, которые с одной стороны коридора, свободны, выбирай любую. С другой стороны моя комната и туалет.       Обернувшись на голос МакТавиша, Гоуст увидел только зад торчащий из холодильника.       Видимо, проводить экскурсию по дому ему придётся самому себе.       В пару шагов он дошёл до первой двери в коридоре и, не мешкая, открыл. Комната внутри выглядела очень маленькой, там еле помещалась двуспальная кровать и шкаф. В общем она ничем таким не отличалась от его комнаты на базе. Разве что эта была ещё меньше, хоть и не сильно.       Вторая комната была явно симпатичнее. Она в два раза больше первой. Там стояла точно такая же двуспальная кровать, стол и стул в углу комнаты. Шкаф был встроен в стену и на его раздвижных дверцах были два зеркала в полный рост.       Но больше всего внимания привлекла дверь, явно выходящая на улицу. За ней было что-то вроде небольшой веранды. На неё выходило только две двери, из зала и из этой комнаты, теперь его комнаты.       Он прошёл обратно в комнату и скинул сумку у кровати, потом разберёт.       — Я был уверен, что ты выберешь именно эту комнату.       Соуп стоял оперевшись о дверной проём со скрещенными руками.       — Ты не ошибся.       — Не хочешь пройтись? Я покажу одно место.

***

      Они уже десять минут бродят по лесу. Ну как сказать, Соуп куда-то его ведёт, а он слепо следует за ним на чистом доверии, не больше. На все вопросы а-ля «Куда ты меня ведёшь?», ему отвечали «Увидишь». Лес становился гуще с каждым метром, который они проходят.       Мило, его точно похитили. А он крыса тупая, дура слепая, паинькой идёт вперёд за «экскурсоводом». Глазго сраное, ну вот нахера дверь ему утром открыл.       Всё это время Джонни что-то рассказывал. Гоуст потерял суть монолога ещё двадцать метров назад. Он уже привык к постоянному бубнежу, да и сам МакТавиш не требует его слушать. Да, возможно сначала это раздражало, но после двух совместных миссий пришлось смириться. Иногда он действительно прислушивался к тому, что говорит сержант. И с уверенностью может сказать, что сможет написать всю биографию парня даже под градусом. Что собственно и сделал вчера, в заметках.       За мыслями Гоуст не заметил, как Соуп остановился, и чуть ли не впечатался тому в спину.       — Пришли.       Круто. Куда пришли?       — Сейчас увидишь.       Я это вслух сказал?       — Громко думаешь, Элти. Иди сюда.       Он почувствовал, как его схватили за запястье и потащили за собой. От неожиданности он чуть не зацепился за торчащий корень дерева. Грохнуться ещё не хватало.       Земля резко шла в гору. С каждым шагом он всё лучше видел то озеро перед домом. Когда наконец перед глазами встала полная картина, из него невольно вывалилось тихое «Вау.».       Они стояли на самом краю утёса, вниз было метров шесть-семь. Пролетишь три секунды и плюхнешься в воду. С другой стороны виднелся их домик, отсюда он был таким маленьким, что, кажется, его можно было спокойно поднять указательным пальцем. Сейчас был ранний вечер, солнце постепенно уходило в закат. Небо переливалось всеми тёплыми цветами, начиная с красного, заканчивая розовым. Ветра совсем не было, озеро не колебалось ни на сантиметр. Оно в точности отражало небо.       — Ночью тут ещё красивее.       Саймон и не заметил, когда Тавиш успел плюхнутся на траву почти у самого края. Он дважды похлопал рядом с собой, молчаливо приглашая. Лейтенант отказываться не стал. Сел рядом, руками прижав ноги к груди.       — Нашёл это место, ещё когда мелким, заблудился в лесу. Правда, когда вернулся, получил по шапке от родителей. Мол: «Бедную маму довести до ручки хочешь?»       Из Гоуста вылетел короткий смешок.       — Зато, теперь каждый раз, когда приезжаю, сразу иду сюда.       — Кто-то ещё знает об этом месте?       — Только я, — секунда ушла на размышления. — Ну, и ты тоже.       Гоуст пихнул Соупа в бок локтем.       — Романтичное свидание. Пускаешь слюни на своего лейтенанта? Что за бесстыдник.       — Выдумываете Вы, лейтенант. Ты мне в отцы годишься, старикашка.       Теперь Соупа пихнули уже кулаком в плечо.       — Эй! Я вообще-то ещё молод и полон сил.       — Ну да, ну да, оправдывайся дальше.       — Сам виноват.       — Виноват в чё-...       Соупа валят на спину и налетают с щекоткой. Тут длинный язык Джона сыграл против него. Гоуст уже давно знает, что сержант терпеть щекотку не может.       Соуп извивался под ним, пытаясь оттолкнуть его руками и ногами, параллельно захлёбываясь в смехе. Кричал что-то о пощаде и извинениях. Но Гоуст уже его не слушал.       Может быть, ехать с Джонни было не такой уж и плохой идеей.