Мысли на ночь

Тихая ночь во дворце, где живёт справедливость. Что же в нём творится, скажите на милость? Комната Клоринды, эталонного дуэлянта, Которая думает: «Когда же расплата?» Кто же мысли её занимает? Кто даже во сне её донимает? «Солнечные кудри ласкают её плечи, Кожа, белая словно снег, ослепляет меня. И так день ото дня. Что ж тревожишь душу мне? Приходишь ко мне ты даже во сне! Наивная, милая Навия, С красой которой не сравнится даже ламия. Улыбка яркая, нежный, звонкий смех, Неужели их мне не хватало столько лет? Я слышала твои стоны, мольбы о помощи, О помиловании просьбы. Моля о пощаде, рвала на себе свои же космы. Мне больно слышать было это, видеть, Но не смогла тебя я не обидеть. Солдату надлежит сражаться, А дуэлянтам таковыми оставаться. Даже ревностно, что чужак вернул тебе твою же красоту, Но знай, дражайшая, от тебя так просто не уйду. Я обещала, и ему, и себе самой, Что вперёд тебя буду рваться в бой. О Архонты, выколите мне мои глаза. Всё что дарит она мне - презрение, злость, бурлящая слеза! Зачем мне эти молнии и грозы, Коль душат они меня словно лозы? Прекраснейшая, не отступлю. Коль случится что с тобой, себя я не прощу. Бесчестно это и позорно, знаю, Но своих чувств теперь не отрицаю». Чуть дальше кабинет судьи, Который всегда держал в себе Все свои порывы, слёз ручьи. Он также любовью был не обделён, Но в ту же даму был влюблён. «Лазурный свет очей отныне горит болью, Мои раны душевные возлюбленная орошает солью. Свататься давно я к ней хотел, Но всякий раз, как камень, холодел. Со мной, даже таким, она была смела, Умна, и вовсе не глупа, Блистала и сияла, как могла. О боги. Говорят, любовь слепа, А судьба, похоже, что дурна. Боль сковывает и сердце, и разум, Порою и всё разом. Она молила о пощаде, молила меня ему помочь, Но я не смог, и теперь ненавидит меня умершего подсудимого дочь. Её вопли отчаяния застыли в разуме, словно оковы. Собраться ночью не могу, кроты в голове вырыли норы. Она бы сказала, хихикнув, "похоже, у вас завелись гномы". Но нет, там такие, как я, уроды. Всё по справедливости, по строгости закона, Всё было решено ещё до последнего кона. А он стоял. Стоял и просил защитить его дочь. Но что могу сделать - я мог бы ей помочь, Но смотрит она всегда, презренно, словно ночь. Колит в душе, обида и боль от разлуки, Достали эти душевные муки. Мы оба понимаем, что иначе не могли, Но она не может по пути иному идти. О равнодушии моём говоришь... Милая, когда ж ты замолчишь. Без конца на меня ты кричишь, А я сожалеть могу только лишь. Во снах моих со мною горишь, А наяву все так же - лишь тишь. В кошмарах моих всё так же вопишь, От горечи в собственном голосе просто кипишь. Как же хочется, чтоб как раньше: Выйду, случайно тебя встретив, И прикрою от неожиданного дождя, якобы лица не заметив. Тепериче закрою тебя собой, Лишь бы не стала ты пеной морской». В то же время, на города окраине. В сновидениях Навии люди всё скандировали, Что отца её справедливо наказали. Несносная и энергичная, Она снова унылая, Но держится даже во сне, Горделивая.