локоны, кожаные штаны и влюблённый ли минхо

      у джисона чёрный блестящий лак на ногтях, кожаные штаны и майка вся в дырках, через которые видно кожу. у него в руках гитара, взгляд острый и дерзкий, а на голове — глупые растрёпанные локоны, которые разбивают минхо сердце.       он стоит у самой сцены, позади — шумная, улюлюкающая толпа, а перед глазами — хан джисон. минхо ловит его взгляд и внутри у него всё сводит, потому что джисон смотрит так, словно обещает ему что-то.       и минхо почти потряхивает от того, что это может быть.       кончик языка скользит по губам джисона, он улыбается, подмигивая, и минхо хмурится, качая головой, отводя, наконец, взгляд. не хватало ему только стояка. он смотрит себе под ноги, а в голове всё равно — только джисон.       между ними годы дружбы с самого детства, разбитые коленки и секреты, которые не расскажешь никому-никому. между ними касания, полные намёков, ревность и так и не высказанные чувства. между ними — любовь, размером с океан, а минхо даже плавать не умеет. захлёбывается в ней, теряя возможность дышать, и почти идёт ко дну.       он пробирается сквозь толпу под восторженные аплодисменты и крики, пока джисон раздаёт со сцены благодарности. спасибо, что пришли. очень рад, что вам понравилось. минхо протискивается в узкий коридор и почти бежит к гримерке, чувствуя, как сердце быстро бьётся в груди. у него вспотели ладони, а на щеках яркий румянец, и он сомневается, когда открывает дверь, чтобы зайти в маленькую комнату, наполненную запахом лака для волос, пыли и парфюма джисона. сомневается, но всё равно заходит.       — классный концерт, хани, — минхо стоит у порога, глядя, как джисон смывает макияж. тёмная подводка размазалась, в руке у младшего — влажный ватный диск, на щеках — блестки. он сияет. минхо задыхается, глядя на него. задыхается от любви, задыхается от переполняющих чувств, задыхается от всего сразу. он смотрит на джисона и всё вокруг становится таким маленьким, таким не важным.       только он и джисон.       джисон улыбается своей самой яркой улыбкой на свете. не той, которая на сцене, нет, совсем другой. тёплой и искренней, немного застенчивой, и тихо бормочет:       — спасибо, хён.       между ними — любовь, размером с океан, а минхо не умеет плавать.       да и чёрт с ним.       подлокотники кресла больно впиваются в бёдра, когда минхо запрыгивает на джисона, заставляя того всхлипнуть. губы джисона липкие от бальзама, но его это не волнует — он целует его, они сталкиваются зубами, шипя и хихикая, язык минхо касается языка джисона, и они тихо стонут. минхо слабый и безвольный, а ещё он безумно влюблён. он так сильно любит джисона, хотя знает, что не должен, ведь они друзья, они так долго вместе, они всегда рядом, они...       они будут самыми большими дураками на свете, если остановятся.       возбуждение скручивается в паху горячей спиралью, всё тело горит, и минхо с тихим стуком опускается на колени, дёргая вниз глупые кожаные штаны джисона, пока тот смотрит на него сверху вниз, прикусив нижнюю губу. взгляд сквозь полуприкрытые веки и яркий румянец на щеках — хан джисон настоящее искусство. минхо прижимается щекой к влажному пятну на белье, потираясь, и шепчет:       — хани, хочешь?       джисон только кивает, впутывая пальцы в чужие волосы, сжимая крепко, почти до боли. минхо не против. он касается губами головки, оставляя на ней лёгкий, почти невинный поцелуй, если это вообще возможно в сложившейся ситуации, а затем насаживается резко и быстро — до конца. джисон давится стоном, хнычет, ёрзая в кресле, дергает его волосы, и минхо смотрит на него снизу вверх. горло саднит, но ему так сильно плевать.       возбуждение разливается по телу горячим сахарным сиропом, у минхо дрожат пальцы и он впивается ими в бёдра джисона в попытке заземлиться, но это мало помогает. всё вокруг такое маленькое, такое глупое и не важное.       есть только он и джисон.       джисон, который стонет от каждого прикосновения, шепчет что-то себе под нос, и крепко держит его за волосы, пока минхо насаживается ртом на его член, почти трахая своё горло им. это было бы пошло и грязно, но минхо так не кажется, потому что за всем этим стоит что-то большее, чем банальное удовлетворение потребностей.       минхо любит джисона. и он хочет сделать ему хорошо.       — хён, отпусти...       член джисона пульсирует, но минхо только насаживается глубже. глаза слезятся, собственное возбуждение больно упирается в ширинку, он едва может дышать, но не отстраняется. сглатывает, глядя на джисона сквозь влажную пелену слёз, и едва заметно кивает. джисона трясёт. он кусает губы, выгибается и ёрзаёт, кончая, и минхо сам стонет, где-то на краю сознания думая о том, что придется одолжить у младшего штаны, потому что мокрое пятно выдаст его с головой.       — хани, не надо, — минхо пытается отвернуться, когда джисон лезет к нему с поцелуем, снова затягивая на свои колени. — грязно же.       — хён, охуеть, я просто... слов нет, — джисон всё же целует, а затем широко лижет кожу на его подбородке, хихикая, когда минхо протестующе ноет. — никакой грязи, хён. с тобой только любовь.       минхо обхватывает его шею руками, крепко обнимая, и вздыхает. губы джисона оставляют маленькие поцелуи на шее — это приятно, возможно, даже приятнее, чем всё, что было до этого. он утыкается носом в те самые глупые локоны, что разбивают ему сердце, и понимает, что на самом деле только рядом с джисоном его сердце — целое.