Единственная надежда

Эта ночь была пасмурной. Небо закрылось тяжелыми серыми облаками, обещая на ночь дождь из острых ледяных лезвий. Еще и ветер, пробиравший до самых костей, дул почти не переставая с самого утра и до позднего вечера, что очень затрудняло продвижение вперед. Бард и Малыш обнаружили две более или менее уцелевшие стены и накрыли свое временное пристанище найденным неподалеку куском погнутого металла. Так они хотя бы смогут развести костер и спрятаться от смертоносного града. Едой стали недавно найденные корешки. Поблизости не было реки или леса, поэтому приходилось перебиваться и таким. — Какое же оно горькое. — в очередной раз пожаловался Малыш, едва пережевывая кусок твердого корешка. Бард ел молча, вспоминая вкус котлет из университетского буфета. Сейчас он за одну такую отдал бы несколько пальцев. Даже за сырую или просроченную. Вскоре град стал бить по импровизированной крыше, заставляя путешественников только сильнее забиться в угол между стенками и молиться известным им богам, чтобы этот ужас скорее кончился. Они еще не привыкли к такому, несмотря на почти четыре года скитаний по разрушенному Серебряной Пылью миром. За это время они видели очень многое, часть из чего не забудут никогда. Искривленная голодом и страхом человеческая природа пугала даже больше трупоедов или огромных насекомых. — Какое сегодня число по твоему календарю? Бард достал из походной сумки потрепанный жизнью блокнот в потёртой черной обложке и начал листать страницы. На них он записывал найденными карандашами события, которые они переживали, и очень старался экономить бумагу. Первая страница блокнота, где когда-то было написано его настоящие имя и фамилия, была вырвана. Это для него было теперь навсегда утраченным прошлым. — Двадцать восьмое октября. Еще месяц, и начнется зима. — Найти бы, где ее пережить. Может, какую-то пещеру возле леса, как в прошлом году. Мы тогда почти каждый день ели. Малыш вспомнил об этом с мечтательным выражением лица. Когда было теплее и не было частого града, он мог выйти на охоту и принести что-нибудь мясное. Пусть это было тоже не очень вкусно, но более питательно, чем перезрелые ягоды и непонятные корни, название которых Бард говорил каким-то непонятным языком. И говорил, что это латынь. Но от названия вкус не менялся. Окунувшись слишком глубоко в свои мысли, они не услышали, как град стих. А вместе с ним и ветер, донимавший их не меньше. Резкая смена погоды случалась часто, поэтому ничего удивительного в этом не было. А вот то, что на свет от их костра в этой безлюдной местности вышел кто-то, стало чем то неожиданным. Малыш по привычке загородил Барда собой, сжимая в руках пистолет. — Кто ты такой? — несмотря на усталость и голод, преследовавшие их уже несколько дней, Малыш готов был биться до последней капли крови. Только бы дать возможность Барду сбежать и найти безопасное место. — Немо. Можно ли погреться? Я очень устал, замерз и несколько дней не ел. Голос незнакомца действительно был сухим и хриплым, словно он не мог даже воды попить, не говоря уже о том, чтобы поесть. Лицо нельзя было разглядеть из-за тени глубокого капюшона из грубой ткани, а все тело до пят закрывал длинный плащ — потому и телосложение разглядеть тоже не было никакой возможности. — Садись. Мы все в беде, и проявление человечности просто необходимо. — Бард чувствовал где-то на подсознании острую необходимость помочь этому путешественнику, кем бы он ни был. — Неужели есть те, кто помнит такие слова? Я приятно этому удивлен. — Немо отпил из протянутой фляги немного воды и вернул ее назад. — Спасибо. А как вас зовут? Может, мы еще когда-нибудь встретимся, и я смогу вас отблагодарить. — Меня именуют Бардом, а это Малыш. Мой друг и соратник. Мы ищем Полис, но пока успехи в этом весьма сомнительны. В голосе Барда отчетливо было слышно грусть и долю отчаяния. Обычно он горел этой идеей, и она позволяла ему двигаться вперед, но сейчас ситуация была иная. Они долго не могли найти метки Эллинов, хотя уже проверили не одно место, где они могли бы быть. Однако все безуспешно. — Полис, говорите… Интересно, интересно. Я слышал об этом месте когда-то. — Немо закашлялся, согнувшись в три погибели. Кашлял он сипло, долго, и было видно, что ему это доставляет невероятные страдания. Как врач, пусть и недоучка, Бард не мог просто сидеть и спокойно смотреть. Музыкант достал из своей сумки что-то завернутое в несколько слоев ткани. — Бард, что ты делаешь? Мы ведь говорили, что это на экстренный случай! Малыш смотрел на друга очень неодобрительным взглядом. Завернутыми в куски ткани были несколько ампул антибиотиков и еще не распакованных шприцев. И тех, и других было по четыре штуки. — Это тоже экстренный случай. Он может погибнуть. — И мы можем, если нам одной не хватит в какой-то момент! Друзья долго смотрели друг на друга, пока Малыш не махнул рукой в жесте «Делай что хочешь». Бард устало усмехнулся и сделал укол спасительного вещества для Немо. Пока новый знакомый приходил в себя, музыкант тихо наигрывал на гитаре, чтобы заглушить недовольное ворчание своего друга. Все же лекарство здесь и сейчас просто на вес золота, поэтому ворчание Малыша было вполне оправданным. — Я очень вам благодарен. Немо вытер рукавом плаща рот и сел ровно, опираясь спиной на стену. Голос его не изменился, но хотя бы он перестал так кашлять. Тень все еще закрывала его лицо. — Благодарность нам лекарства не вернет… — снова буркнул Малыш, но под взглядом Барда благополучно умолк. — Ну если так… На юге есть развалившийся городок, который не трогали Мародеры. Я проходил мимо него недавно. Может, найдете там что-нибудь. После этих слов друзья ощутили резкую сонливость, как будто усталость последних дней накатила на них одной огромной волной и заставила веки закрыться. Скоро стал слышен храп Малыша. Прежде, чем его глаза закрылись, Бард заметил на обуви Немо, которая стала немного видна с этого ракурса, пару перышек золотого цвета. Дальше было только Царство Морфея, где друзей ждали невероятные сны о высоких зданиях, разнообразных вывесках и голубом сиянии, за которым не было видно неба. Первое, что они оба увидели по пробуждении, был кусочек голубизны небес и солнечный лучик, пробивавшийся между серыми облаками — как будто кто-то сделал в них дыру. Однако полюбоваться хоть клочком чистого неба удалось недолго, потому что тучи его быстро затянули, пряча от чужого взгляда. — Я уже забыл, когда так спал. — впервые за очень долгое время Бард чувствовал себя бодрым, и не хотелось зевать. Он бросил взгляд на место, где вчера был костер. Теперь там был только пепел, который надо как-то убрать или замаскировать, чтобы не было видно их присутствия в этом месте. Этим поспешно занялся Малыш, пока Бард выстраивал их будущий маршрут. Ему почему-то показалось, что все вчерашнее — сон, и не больше. Но путь к югу решил проверить. Через несколько часов ходьбы музыкант убедился в правильности своего решения. Городок хоть и был заброшен, но все магазины и витрины — все целое, что в их время было просто неслыханным чудом. Кажется, радости путешественников не было предела. Бард даже нашел музыкальный магазин, где выгреб все струны, которые только смог найти. Между тем Немо, который ночью побрёл по только ему известной дороге, сейчас шел прямо по облакам. Но уже без плаща, и трепетал крылышками на сандалиях, а в его руках был золотой жезл с двумя переплетенными змеями. Он двигался спокойно, явно не очень торопясь. Скоро его взору открылось место, куда он держал свой путь. Дворец, когда-то белоснежный, сейчас стал сероватым, а золото на нем потускнело. От былого величия Олимпа осталась только бледная тень. Посланник грустно вздохнул и вошел внутрь, где его уже ждали Олимпийцы. — Я направил их в нужную сторону. Рядом будет метка. Все идет по плану. — Гермес, которому и поручили задачу скорректировать путь путешественников, ограничился кратким докладом без особых деталей. Все его красноречие сейчас было очень ограничено из-за нехватки веры людей в богов. Это чувствовали все здесь. — Хорошо. Город, который будет построен на греческой культуре, поможет нам вернуть хоть часть прежней силы. Они — наша единственная надежда. — громовержец бросил взгляд на тучи, закрывавшие ему обзор на землю, а разогнать их еще не было достаточно сил. Он понимал, что без этих смертных они все канут в Лету. — Тесей справится. Всё же он — мой сын. Сам Тесей, о котором вспомнил царь богов, тихо икнул, чуть не уронив себе на ногу ящик с инструментами, которые удалось найти на базе. Он еще не подозревал, кто следует в его новорожденный город и как изменит ход его истории. Даже не раз.