Любовь превыше закона

      Громкий смех раздался откуда-то сверху, почти над самой головой дракона.       Он знал его, как заученную наизусть песню. Этот смех редко был естественным и искренним. Это была уловка для привлечения внимания. Именно его внимания. Верховный судья прервался на полуслове, обернувшись и направив взгляд выше, приложил руку к груди и слегка поклонился. Путешественник и Паймон также не могли проигнорировать подобное, однако Нёвиллет с толикой вины в голосе произнёс:       — Простите, что я отвлёкся. Чем быстрее обратишь на неё своё внимание, тем быстрее она прекратит и успокоится. А сейчас прошу забыть о ней. Шоу начинается.       И правда. После отданного ей поклона, Фурина затихла с самодовольным выражением лица, взирая сверху на чужеземцев и ожидая очередного сценария, который сейчас разыграет её обожаемый дракон. Однако, вскоре всё пошло не по плану.

***

      — Леди Фурина, у вас есть возражения против слов защиты? — Его голос звучал ровно, почти непривычно, она не хотела слышать его таким.       Найвилет понимает, что его госпожа проигрывает и не ведёт даже ухом. Он предельно спокоен. Словно все ещё идёт по сценарию. Видит растерянность на чужом лице даже с такого расстояния, он считывает её. В её глазах читается «помоги», но он знает, что нельзя, таковы правила. Лишь на миг, когда он смотрит на неё в ожидании ответа, в лице проскальзывает тень. Он жалеет её и понимает, что сейчас чувствует его госпожа, он всё понимает, но ничего не делает.       Нельзя.       — Мне…нечего в-возразить, — Её голос звучит так ломко, она полностью растеряна и знает, что сейчас не может рассчитывать на поддержку. На его поддержку.       Она хочет сбежать в сию секунду. Дракон замечает, как всё её тело содрогается. Она плачет. Подрывается с трона, но тут же слышит голос. Он говорит с ней твёрдо. Знает, что делает хуже.       Но нельзя.       — Заседание ещё не окончено. Сторона обвинения не может покинуть зал до окончания судебного процесса. Леди Фурина.       Небывалый провал. Это чистое поражение. Впервые все сценарии пошли прахом. Фурина не верит, она оскорблена, растеряна. Ожидала, что хотя бы Найвилет позволит ей уйти, но работа есть работа. Закон есть закон. Путешественника все начали осыпать поздравлениями ещё в зале суда, прямо перед архонтом, словно ни во что её не ставили. И сам судья чистосердечно его поздравлял, пока девушка выглядела белее снега от такого позора.       Но вот наконец эта игра закончилась.       Закончился акт.       Они остались только вдвоём. В зале наступила такая необходимая тишина, и теперь всхлипы Фурины слышались отчётливо. Дракон уже хотел к ней подняться, но девушка резко сорвалась со своего места и, создав небольшой водный поток, оказалась внизу, угождая в крепкие объятия. У них была ощутимая разница в росте, так что Найвилет присел на колено, чтобы её обнять. Крепко прижимая её к себе, он гладил по спине, молча, позволяя отпустить эмоции и поцеловал в макушку.       — Всё хорошо, миледи, закон есть закон, — это явно не то, что хотела бы она услышать. Это нисколько не утешало.       — Ты был так холоден, словно я ничего для тебя не значу! Тебе было плевать, а я плакала, и ты видел! Я ненавижу это! Ненавижу этот спектакль, это место! Ты не защитил меня! Н-не захотел з-защитить! — Её голос срывался. Она злилась, но всё равно прижималась ближе, желая утешения.       Найвилет ненавидит тоже.       Ненавидит осознанно причинять ей боль. Он как никто знает склад своей госпожи. Она очень непостоянна и переменчива. Она очень эмоциональна и немного капризна. С её неустойчивой психикой такие явления — совершенная норма. Фурина не со зла. Понимает, что он не виноват. Просто выполнял свою работу, как и она, но богиня так любит его защиту, его утешения, его нежность. Они были ей так нужны в те минуты, когда их разделяла высокая трибуна.       Судья молчит. Знает, что слова сейчас бесполезны. Фурина злится и слишком сильно. На него и на себя. Но с другой стороны от его молчания ей может стать хуже.        — Вы же знайте, что это не так, миледи. Фурина, это не так. Я всегда остаюсь на вашей стороне и всегда защищу, этот исключительный человек…это феномен, госпожа. Даже для меня это стало…удивлением, — признаётся дракон, смотря в её затуманенные влагой глаза, оглаживает щёку нежно и стирает капельки влаги с лица.       Но бесполезно. Фурина бросается ему на шею, желая спрятаться от всех и всего, она рыдает с новой силой, переходя в истерику. И ей наплевать, если они оба кому-то срочно понадобятся или кто-то войдёт. Дракону тоже. Для него сейчас самое главное постараться её успокоить.       — Не хочу… Не хочу здесь н-находиться, Нави! Это давит на меня, эти стены, этот трон, окна — всё! Я не хочу этих людей, эту страну, с их дурацким этим вином, который на вкус как вода, не хочу видеть этих фокусников, не хочу. этот Фонтейн не хочу, будь он проклят! — Последние слова заставляют вздрогнуть мужчину, но он всё равно поглаживает её успокаивающе по спине и дарит ещё один поцелуй в макушку.       Перегруженная больная психика даёт полный сбой. Фурина и так часто не могла связывать слова, иногда она даже в нормальном состоянии могла говорить несвязанно. Терялась в своих мыслях, много жестикулировала и проявляла эмоции, несвойственные ситуациям. Как и сегодня. Она имела очень слабый контроль над собой. Полные просветления рассудка были ей практически чужды.       Но он любил её. Сильно любил, преданно, оберегая даже от самой себя, от неверных решений, принятых на эмоциях. Если Найвилет понимал, что она оглашала какое-либо решение в порыве чувств, то после всегда, когда их спектакль заканчивался, и они оставались вдвоём, садился и ещё раз обговаривал всё. Тогда Фурина отвечала ему уже спокойно, с расстановкой и последовательно. Ей просто необходим был контакт глаза в глаза, один уровень с оппонентом и терпение её собеседника.        Найвилет был её любим собеседником.       Её братом, любимым, отцом. Он заменял ей всех. Он — её семья.       Любил её настоящую. Когда она носилась, сломя голову, по их дворцу, громко смеялась, когда отвлекала от бумаг, обнимая сзади, повиснув на шее, когда доставала его капризами и не отпускала работать с утра, прося с ней побыть, пока она полностью не проснётся. И он оставался.       Где ему ещё оставаться, если не рядом с ней?       Найвилет поднимает её на руки и выходит из зала суда. Он идёт по длинному коридору, следует в её покои, пока девушка жмётся ближе, измотанная истерикой, она хочет заснуть, но не может, потому что панически боится остаться одна во сне. Её психика играет с ней похлеще любого представления.       Найвилет укладывает её в кровать. Он уже знает, что не выйдет отсюда сегодня и вздыхает, садясь рядом. Фурина, наконец, затихла, но она все ещё не спит.       — Не уходи, Найви… — Она тянется своей ручкой к нему, и мужчина осторожно сжимает её ладонь, одаривая поцелуем тыльную сторону.       — Я никуда не денусь, — обещает он, — всегда буду рядом, вам нужно поспать, миледи, всё будет в порядке, — он поглаживал её по голове, помогая уснуть, оставляя свою руку сжатой в её.       Обычно он просто проведывал её вечером, перед сном они немного беседовали, иногда он читал ей, пока Фурина не засыпала, целовал в макушку и уходил, пожелав доброй ночи, но, если происходило нечто подобное, как сейчас, Найвилету можно было забыть о своих делах на неделю, а может и больше. Ей нужно восстановиться. И для этого ей нужен он.       Обычно, когда он оставался с ней после истерик, Фурина неосознанно подбирала какой-либо жест и запрещала его прерывать. Например, однажды она заставила гладить её по спине на протяжении всего сна. Ненамеренно, конечно. Просто, когда дракон прерывался, то она тут же вздрагивала и хмурилась во сне, иногда всхлипывая мол «почему ты прекратил? мне тревожно».       Сейчас же Фурина просто обняла одеяло, которым её укрыли и держала его за руку, точнее всего за один палец своей небольшой ручкой. Однако спустя полчаса сна она перевернулась на бок и прижалась спиной к груди мужчины, то обвил её руками легко, чтобы она вдруг не упала с кровати, придвинул поближе и вдохнул аромат волос, погладив её небольшую ручку большим пальцем.       Он понимает, что никуда от неё уже не денется.

***

      Фурина просыпается совсем к вечеру. Она помнит, что было, но очень смутно, твёрдо лишь одно — её дракон был здесь с ней. И сейчас она надеется, что он не ушёл. Повернув голову в сторону, она видит маленькую записку на столике.        «Ушёл за вашим любимым десертом, миледи»       Чуть ниже чернилами выведено сердечко. Гидро архонт не может сдержать улыбки.        Так мило— думает она.       Затем вскакивает, подходит к зеркалу и смотрится. Следов истерики почти не осталось, она хорошо выспалась и чувствует себя как никогда прекрасно. Спокойно. Сон помогал ей восстановиться, перезапустить нагруженную нервную систему, поэтому иногда она бывало засыпала в зале суда ненадолго. Найвилет после всегда уносил её на руках, не сердился, хотя в своей роли окидывал её холодным взглядом, ведь им требовалось её слово, решение, а она засыпала, при этом никому бы не позволил её разбудить.       Фурина сама переодевает влажную от слёз одежду на более простую и повседневную. Лёгкое белое платье и небольшая синяя заколка в волосах.       Дверь, наконец, щёлкает, совсем тихонько, чтобы вдруг не разбудить. Найвилет появляется с посудой в руках, но Фурину это не останавливает, она подбегает к нему и обнимает. Так искренне и радостно. К счастью, тот успевает поставить блюдо на стол.        Фурина такова. Она всегда резко проявляет любые эмоции.       И он любит это в ней. Всё любит.       — Вы проснулись, миледи, всё хорошо? — он приподнимает её и смотрит внимательно, держит такую лёгкость одной рукой, — я принёс сладости, надеюсь это утешит…       — Спасибо, — искренне от всего сердца благодарит она, — и не нужно этих формальностей! Ну надоел! Мы же сейчас — это просто мы, Найви, — тепло продолжает богиня, уложив руку на его щеку.       Дракон усмехается.       — Просто мы, — повторяет он, — чудесно. Я скучал, Фурина, — они оба понимают значение этой фразы. Для них она особенная, это больше, чем просто скучать.       Они делят десерт на двоих, хотя мужчина к сладостям равнодушен, но колб его угощает она, то отказаться — значит расстроить её.       — Завтра заседание… Ты почтишь своим присутствием? — Осторожно спрашивает Найвилет, — по правде говоря, я бы хотел, чтобы ты сейчас от этого всего как следует отдохнула, но тогда мне придётся пропадать куда дольше, я возможно смогу навещать тебя лишь вечером, за исключением чего-то опасного для тебя или важного.       Она меняется в лице. Напрягается. Ей не хочется ничего из этого, она успокоилась, но то, что происходит сейчас для неё куда важнее, чем собственная страна и люди, важнее законов и справедливости.       — Я пойду, так нужно, — это правда, пусть ей от этого некомфортно, но она выбирает истину. Как правитель она должна, — но ты…поднимешь меня на руках на эту штуковину!       — Это не входит в обязанности верховного судьи, — напоминает Найвилет, целуя её руку.       — Но это будет до заседания! Никто не увидит же! — восклицает она.        — Нет, — отрезает он, целуя её в макушку, — закон есть закон, миледи.       Она дуется, но всё равно его понимает.       — Один-то раз можно! Один разочек, Нави! Ты же меня любишь! — Канючит она, — я же не прошу тебя обернуться драконом и влететь в зал суда со мной на спине!       Навилет вздыхает. Если сравнивать, она в чём-то да права.       — Привыкнешь, один раз не станет единственным, потом начнешь так канючить постоянно, — говорит он, — я и так тут сейчас являюсь чьей-то личной лошадью, у тебя же есть качели и не одни! Я должен тебя качать, да?       — Да! — Богиня сидит у него на коленях, вертясь во все стороны.       Наивелет вздыхает со смирением. Лучше видеть её такой, чем в истерике, чем в том, что от неё не зависит, поэтому дракон потворствует её капризам и соглашается на многое, даже если это кажется ему абсурдным.

***

      Какой ужас, как я до этого дожил, — Внутри сокрушается дракон, неся свою драгоценную ношу до самой последней ступени и усаживая.       Довольная и счастливая Фурина — причина его немного саркастичной улыбки, говорящей: «ну что, довольна? чего не сделаешь ради……твоего счастья»       Заседание проходит спокойно. Фурина старается не думать о своём прошлом провале. Всё те же люди, зал, спектакль. Ничего не изменилось. Почти.       Фурина замечает: когда он оборачивается на неё, то смотрит теплее, наблюдает за её состоянием, эмоциями, безразличие мешается со вниманием. Они обмениваются тайными знаками без слов. Они одним взглядом понимают друг друга.       Фурина медленно моргает один раз — он делает лёгкий поклон и приводит приговор в исполнение. Сегодня — казнь.       Она бежит к нему вниз и крепко обнимает. Он отвечает ей теплом.       — Я горжусь вами, миледи, — Из его уст эта похвала так важно и высоко звучит.       — Спасибо, что поддерживал и предавал уверенности.       — Я не мог поступить иначе, хоть это и выходило за рамки закона, но…       — Любовь превыше закона, — заканчивает Фурина.       Найвилет молча смотрит ей прямо в глаза, её прямота стала для него немного неожиданной, но по одному его взгляду богине всё понятно — он согласен с ней.