Зимние сладости

Зима любезно укрыла всё одеялком. Унылые оголенные деревья наконец примерили белые одеяния. Аж глазу приятно. Всё вокруг белое-белое, только небо темнеет. Дети делают крепости, играют друг с другом в снежки, лепят снеговиков. Все счастливы. Взрослые лишь улыбаются, глядя на детей, и обсуждают какие-то взрослые вопросы. Хотя воон там чей-то дедушка втянулся в игру с внуками. Весёлая посленовогодняя атмосфера. Седьмое января как-никак. А Николай едет в поезде вместе с Достоевским и своей бабушкой. Он счастлив? Безумно. Он лежит в обнимку с Федей, который читает ему что-то, бабушка вяжет себе шарф. С ними была даже кошка Буся. И пусть им нельзя было с кошкой в поезд, а вдруг накинется, но Мария Ивановна поболтала со своей подругой и им разрешили. В купе они были одни. Коля себя чувствовал самым везучим и счастливым человеком. А бабушка достаёт пирожки. — Будете, мальчики? — Ещё спрашиваешь! — Да, Мария Ивановна. Женщина улыбается и ставит корзинку на подобие столика. Гоголь хватает два, один протягивает Феде, а второй уминает сам. Вся черника уже на лице, а Николай заливисто смеётся. Федя осторожно ест, дабы не запачкать всё вокруг. Бабушкины пирожки всегда были вкусными. И даже сейчас, пусть и остывшие. Кусочки теста перепадают Бусе, а та довольно мурчит, свернувшись клубочком на груди Достоевского, который облокачивается на Колю. Тепло и уютно. Мария Ивановна укрывает их клетчатым уютным пледом. А пирожков вскоре не стало на тарелке. Ну… В своё оправдание мальчики могли сказать, что было очень вкусно. Вскоре они и вовсе заснули. Приехав в деревню, бабушка нехотя разбудила их. Но она смогла разбудить лишь Колю, а тот уже будил Федю. Это была необъяснимая магия в том, что только блондин может разбудить Достоевского. Это было поистине восхитительно. Они шли по заснеженной тропинке. Дети весело бежали спереди, а женщина усмехалась, идя за ними. Вот же ж дурики… Но такие горячо любимые. Они заходят в прохладный дом и оставляют рюкзачки сразу там, на стуле, а затем бегут в сарай, где были прямо вечные дрова. Гоголь берет охапку, Достоевский осторожно берет вторую и они вместе наперегонки бегут обратно. Просто потому что так интереснее. Николай улыбается, понимая, что ничья. Они сгружают дрова у печки, а потом завороженно наблюдают, как загорается огонь в печке. Гоголь смотрит со счастливой улыбкой, а Фёдор скромно улыбнулся. Тепло так стало… Достоевский тянет замёрзшие руки к огню, чтобы согреть. А Коля берет его руки в свои и осторожно дышит на них, пытаясь согреть. Федя едва заметно улыбается на эту ласку и осторожно обнимает друга. Два воробушка. Потом бабушка "ругается" на них, потому что сидели близко к огню, а затем гонит на печку, чтобы погрелись. Коля забирает плед и укутывает их двоих. Куртки сохнут рядом. Федя укладывает голову на плечо Гоголя, обнимая того крепко-крепко. — Потом пойдём с друзьями колядовать). — Угу. Только надо одеться потеплее. А то мало ли. Николай резко улыбнулся и сел, рефлекторно усаживая и Фёдора. — У меня идея! Пошли!) Заинтересованный Достоевский слезает с печки, Гоголь залихватски спрыгивает и утаскивает друга, прячась с ним в коридорчик. Мальчики вместе прячутся в тени коридорчика, пока бабушка хлопочет на кухне. Коля первый скользнул на кухню и незаметно забрал один кусочек сушеного яблока и быстренько убежал, едва сдерживая хихиканья. Достоевский просек суть и осторожно прокрался и быстро взял ломтик сушеной груши. Сам адреналин в том, чтобы побыстрее добежать обратно. И в скором времени мальчики забрали полмиски сушеных яблок и груш на печку. Они весело переговаривались. Коля рассказывал что-то про звёзды, а Достоевский улыбался, внимательно слушая друга и уминая сушёные фрукты. Потом это всё плавно перешло в игру в чудом найденные шашки. Но когда они слышат бабушкино "Мальчики, кушать!", то вместе бегут на кухню. На столе стоит кутья, тонкие блинчики с мясом и взвар. Коля улыбается, оглядывая всё это изобилие и плюхаясь на скамейку. Рядом осторожно садится Федя. И потом, слово за словом, они разговорились за едой, уминая всё, что было на столе. Мария Ивановна улыбалась, глядя на своих малышей. — А кто с вами колядовать пойдём? — поинтересовалась женщина, протирая стаканы и ставя их под стекло. — Маша и Аня с третьего дома, Володя говорил, что придёт, кто ещё может прийти, Федь? — Серёжа. Ну который на заборах пишет всё. Он же всегда и везде. — Тот, который писал "Володя Маяковский — лох"? А! Точно! И Антон обещал! — Ну вот и прекрасно. Только теплее оденьтесь, — "строго" сказала женщина, сдерживая улыбку, — А Маша, которая дочка Цветаевых? И Аня Ахматова, ваша подруга, да? — Да, Машка Цветаева. Но Ахматова не наша, она Володина. — Хорошо. Не гуляйте в лесу и когда совсем стемнеет. — Хорошо! — хором сказали мальчики. После еды мальчики укутались потеплее, взяли корзинки. А там уже все пришли. Маша с Аней обсуждали, какой цвет больше подходит к вишневому, Серёжа чуть ли не дрался с Володей, а Антон очень усердно пытался их разнять. Завидев эту парочку, Коля побежал разнимать друзей. — Ну что вы тут устроили? — включил "мамочку" подошедший Федя. — Ну он сам! Он сказал, что я придумал чушь! — кричит Есенин, пытаясь вырваться из рук Коли. — Да не так я сказал! Я сказал, что мне больше нравится первый вариант! — кричит Маяковский, прячась за Чеховым. — Всё, успокойтесь. Кто-то хотя бы тачку взял? — Достоевский слепил два снежка и кинул и в Серёжу, и в Володю, — Теперь вы квиты. Пошли. — Тачку… Тачку надо у Пети брать, — сказала Аня, подходя к мальчикам. — Но, дай угадаю, Петя снова с чаем и за своей роялькой? — делая непонимающий вид, спросил Коля. — Правильно роялем. Это же мужской род. Поэтому роялем, — добавила Маша, показывая Коле язык. Но потом вся эта весёлая процессия решила заменить тачку санями, которые были у каждого дома. Ах, что же началось потом! Даже Фёдор, не очень любящий веселье, втянулся в веселую игру. Чехов возил санки с актерами, Сережа с Колей такие сценки разыгрывали! А Володя прямо на ходу придумывал стихи. Девочки визжали, глядя на эти спектакли, все соседи ахали и улыбались, протягивая Достоевскому некие вкусные гостинцы, посчитав его за старшего. Ну в принципе так и было. Ну, видимо, у них большой улов сегодня. Обойдя всю улочку их небольшой деревеньки за где-то около часа, вся орава направилась домой к Ане и Маше, чтобы отдохнуть и разделить "добычу". Ну и в конечном итоге, Коля и Федя возвращались домой по кромешной тьме. Гоголь доедал пирожок, "скармливая" тесто Фёдору. Он возмущается, но покорно сьедает, ведь не переводить же продукты. Но плюсом, началась метель. Когда два снеговика вошли в дом, Мария Ивановна всплеснула руками: — Как так вас занесло?! А ну быстро на печку! И два довольных снеговика сняли верхнюю одежду и бегом побежали на печку. Там, в их укромном уголке, Николай заботливо обнял друга, укрывая их пледом, и поцеловал в макушку. — Ну весело было, скажи? — Скажу. Только я очень устал. — Отдыхай, Феденька мой любимый). — И я тебя люблю. Блондин широко улыбнулся, обняв друга покрепче. А тот быстро чмокнул его в щёчку. Когда в покой вошла женщина, она увидела двух довольных котят, спящих в обнимку. Мария Ивановна ласково поцеловала двоих в лбы и укрыла получше пледом. Пусть спят спокойно.