Я обречён тобой на веки

Ён замер как мышка, пытаясь игнорировать присутствие отца. Надо же, спустя столько лет решил почтить его своим присутствием, даже явился лично. — Что тебе нужно? — Право, Ён, вот так встречаешь собственного отца? — Я тебя не приглашал, так что уходи, мне не о чем с тобой разговаривать. — А я вот так не думаю. Всё таскаешься за этим никчёмным отродьем? Оставь его в покое, ты всё равно ничего не добьёшься. — Уверен? Я тоже твой сын, и получается, я тоже паршивое отродье? — Ну что ты, сынок, ты лучше. — Уходи отсюда. — Прекрати таскаться за Раном, оставь его в покое. — Да что ты, правда что ли? Ты заявился ко мне спустя почти тысячу лет, учишь жизни и преследуешь собственного сына, которого ты зачал на стороне, да ещё и с человеком? Тебе ли меня учить, что мне делать, не поздно ли спохватился, папа.? — Ты, мелкий щенок, смеешь мне указывать! Ен чувствует как на его горле смыкаются пальцы, перекрывая доступ к кислороду, на шее точно останутся следы. — Либо ты прекращаешь, либо сдохнете оба. — Да лучше сдохнуть, чем иметь такого родителя как ты. Который бросил ребёнка, а когда тот стал неугоден, решил избавиться. Мужчина отпускает сына, а потом наотмашь бьёт по лицу, разбивая губу в кровь, и кажется наслаждается этим. И Ён это замечает, и в его мыслях проскакивает, что их отец настоящий псих. — Зачем тебе Ран? Если бы хотел, то избавился бы от него давно, а не сваливал его на мои плечи. — Не твоего ума дело, щенок, Ран всё равно умрёт, а если будешь лезть, и ты тоже. — Так убей, чего же ты выжидаешь? Мужчина смотрит с презрением, ненавистью, и уже замахивается, в попытке опять ударить, но получает довольно глубокий порез на руке, так что немного крови попало на белую стену. — Проваливай прочь из нашей жизни, ты даже не достоин быть нашим отцом, ты больной убоюдок, который вертит жизнями как ему угодно, как на это смотрят в Загробном мире? Как тебя ещё не убрали? Ен так же держит свой меч на уровне, чтоб нанести удар, если того потребует снова ситуация. Он ненавидел своего отца за его отношение. — Я последний раз предупреждаю тебя Ли Ён, оставь Рана. — А кто ты такой, чтоб решать и указывать мне, что делать с собственным братом? Ты давно утратил то, что называется «быть родителем». — Да что ты? А не ты ли оставил брата, которому так был нужен, променял на какую-то паршивую девку? — Ты… Ен стал наносить удары, и кажется разбил зеркало, вазу, и даже умудрился разрушить маленький столик, а старший мужчина умело уворачивался от ударов, только усмехаясь и отпуская ехидные фразочки. Лис был явно зол, и очень сильно. — Ты пожалеешь, Ён, очень сильно. И миг, просто исчез, словно его и не было. Ли Ён упирается руками в балкон, пытаясь перевести дух. Он не отдаст ему Рана, даже если самому Ёну придётся умереть. Больше не повторит ошибки, ни за что. От раздумий его отвлёк телефонный звонок, звонил Ран. Что-то случилось? — Да Ран? — Хён, просто приезжай, конечно, если ты не собирался… — Я скоро буду. Лис собрался и приехал к младшему. Рана он нашёл на поле, где тот бегал. Увидев знакомую фигуру, младший направился к нему. — Ты почему не спишь в такое время? Я же тебя уложил спать. — Кошмары… Из-за них я не могу спать. — Вот оно что. Ён присел прямо на землю, и Ран сел рядом, вздыхая тяжело, отчего струйка пара сорвалась с губ. — Мне иногда кажется… что моя жизнь мне не принадлежит. — Почему? — Как будто всё, что я делаю и что у меня есть — не моё. Не моя жизнь, не моё тело, не мои ошибки и выбор. — Однажды я расскажу тебе всё и отвечу на твои вопросы, но не сейчас. — Ты ведь что-то знаешь? Ты просто так неожиданно появился в моей жизни, и появились странности. — Если ты узнаешь больше, будешь ещё в большей опасности. — Скажи мне правду, хён… — Прости, но я не могу. Ран хмыкнул, а потом просто лёг на колени к лису, отчего тот дёрнулся, поскольку не ожидал такого. — Ты ведь не оставишь меня? —Не оставлю, глупый ребёнок. — И ничего я не глупый… Просто побудь со мной ещё немного. — Побуду… Ён стал поглаживать его по голове, слегка массируя. Тот как довольный кот замурчал. — Спасибо, хён. — С тебя свидание. — Что?! Свидание? Разве что в суде, вот и будет тебе свидание. — Это был вызов? — Ни стыда, ни совести, мистер Ли Ён. — И кто это будет учить меня совести, звонить посреди ночи, ммм? — Я… постой, что у тебя с шей? И кровь на лице?.. — Это не важно. — Важно, или постой это… — Нет! Ничего подобного, мы уже довольно долгое время не вместе, так что это не девушка. — Парень? — Нет! И вообще ты о чем думаешь, бесстыдник? — Я просто спросил. — Сделаю вид, что верю. — Тебе больно? Я же вижу, что это следы насильственного вмешательства, а не просто чья-то метка. — Нет, мне не больно… Пройдёт, не переживай. — Может, поднимемся ко мне и я обработаю? — Не нужно. — Правда? — Да. Ён провёл по его волосам, наблюдая довольное лицо, при этом сам улыбаясь. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что тогда на остановке тебя встретил. Ран поднимается и садится в позу лотоса, смотря на старшего: — А каким он был? — Кто? — Твой брат. У Ли Ёна в горле заскребли когти, побуждая сказать правду, а в сердце поднялся ураган. — Хах… Если честно, я не знаю каким был мой брат. Я не знал его никогда настоящим, не знал его мечты, ничего… Он считал меня своим братом, а я его лишь обузой и ошибкой, которую не нужно было спасать. Я никогда не слышал его искреннего смеха, или улыбки без оскала, разве что в далёком детстве, тогда я видел последний раз его улыбку без оскала, никогда не спрашивал его ни о чем, а только больно кусал его словами и мечтал чтоб он исчез и не приносил мне проблем… — Твоя мечта сбылась? — Да… Проблема была в том, что я не умел говорить и не умел слышать. При жизни, мой брат много сделал вещей, но в его поступках и действиях виноват я. Если бы много лет назад… том вероятно, можно было бы избежать того, что сейчас происходит. — Ты отвратительный старший брат. — Знаю. — Он любил тебя? -Любил, настолько, что, несмотря на нашу вражду, он отдал жизнь за меня. А его смерть убила меня. Раньше думал, что если бы его не было, всё отлично… Но его уход, прощальное видео, наше примирение незадолго до его смерти, разрушили меня внутри. — Думаю, твой брат был хорошим человеком. — Он ненавидел слабых и мог дать взбучку сильному, любил животных, особенно собак, и любил азалии. — Азалии? — Да, это такие цветы, они на вкус очень сладкие. — А говорил что не знаешь брата… — Не знаю, это узнал случайно, а в остальном никогда не знал его, мы родные, но и чужие одновременно. — Хорошо, что я не твой брат. Ён усмехается, опуская голову, смотря на землю, пытаясь не высказать всё, хотя это было бы правильней. Ему хотелось, внутри всё царапало, требуя выйти наружу, лис внутри метался от боли. Вот он, рядом, стоит протянуть руку, и прижать к себе. Лис внутри выл. — Прости, я не то хотел сказать. — Нет, ты правильно сказал. Мой брат заслуживал лучшего брата, чем я. Он заслуживал человека, который бы не бросил его, не предал его, не ранил. — Я уверен, что он простил тебя, и любил тебя, даже несмотря на твоё отношение к нему. — Возможно ты прав. — У тебя кровь. Лис дотронулся до губы, и правда, рана ещё саднила и шла кровь, несильно, но приятного мало. Ран сам не понимая как, уселся на колени старшего, от чего уже в шок пришёл Ëн. Парень достал из кармана платочек, притрагиваясь к разбитой губе, вытирая кровь. Ран настолько завораживающее смотрел, что хотелось сделать его своим, заклеймить его шею, оставить на нём свой запах. — Спасибо… Младший видимо решил поиграть на нервах, поэтому кончиками пальцев, спустился к шее, проводя подушечками по багровым отметинам, слегка царапая ноготками. Ли Ëн вздрагивает, от прикосновении Рана по спине проходят мурашки, а лис внутри доволен как кот. Вот оно. Вот то, что он искал. — Что ты делаешь? — Просто… Ран понимает, что так нельзя, они знакомы всего ничего, но так хочется, и одергивает руку. Шея под пальцами горячая, а пульс быстрый… — Прости. Ран порывается встать, но его удерживают. Теперь уже Ён касается его шеи, проделывая тоже самое, что и он с ним. Младший едва ли подавляет стон, это слишком интимно, слишком смущающе. — Малыш, ты понимаешь что играешь с огнём? — По-моему, сейчас играете вы, разве нет? — Паршивец. Ран усмехается, и чувствует как рука мужчины проходится по загривку, хочется запрокинуть голову, и открыть доступ к этой прекрасной шее. Оба не хотят принимать правила игры, но Ран обнимает его за шею, наклоняясь к нему. — Раз я играю с огнём, то я не против сгореть в нём. — Мы знакомы всего ничего. — Вы мне нравитесь, и мне всё равно на разницу в возрасте, если люди любят, это имеет значение? — Любовь с первого взгляда? — Считайте, что это так. — Меня посадят. — Я вас вытащу. — Я старше тебя на приличное количество лет. — Плевать. — Я необычный человек и тебе может грозить опасность. — Всё равно, я готов рискнуть. — Глупый ребёнок. Ён сам накрывает его губы своими, хотя его собственные ещё саднят от удара, прижимая парня к себе ещё ближе. Ран немного погодя, отвечает на поцелуй, скрещивая ноги за спиной мужчины, чтоб было удобнее. Лис отстраняется, а щёки младшего покраснели, на губах остались следы крови. Ён проводит ладонью по щеке Рана улыбаясь. — Ты очень милый, Ран. — Правда? — Да. Младший прикрыл глаза, набирая больше в грудь воздуха. Всё так быстро, и так неожиданно. — Тебе пора спать, всё-таки на учёбу. — Тогда увидимся завтра после учёбы, в парке. — Зачем это? — А как же свидание? — Хорошо, я буду ждать тебя. — Погоди, а где твои… Почему твоя шея вновь. Что за черт?! — Не кричи сильно, я же сказал тебе что не совсем обычный человек. — Кто же ты тогда? — Я лис, тот самый из легенд и сказок, только печень я не ем, я бывший горный бог хребта Пэк-ту. — Так мой парень лис… — Это регенерация, поэтому следы пропали. — А если я захочу оставить метку, к примеру? — Она исчезнет, небыстро, но исчезнет. Ён обнимает его, борясь с чувствами, которые одолевают. — Хочешь, я отнесу тебя в комнату? — Отнесешь? Я боюсь нас поймут неправильно — Да куда уж неправильнее, не ты целовал меня, сидя у меня на бедрах, на спортплощадке, где могут быть камеры, м? — Ты… Да ты… Ён смеётся, а потом целует, покусывая за губу, и спускается к шее, где оставляет парочку отметин. Ран подавляет стон, но один всё же вырывается. Младший едва ли помнит как они в комнате оказались, но то что его усадили на стол, помнит. — Меня завтра убьют… — Как-нибудь скроешь. Ран смеётся, а потом они оба тяжело дышат, приводя чувства в порядок. — Я не хочу торопится, и тебя торопить, Ран… Завтра увидимся: — Ты не хочешь остаться? Возможно, тогда я смогу уснуть без кошмаров. — Тебе страшно? — Я… понимаешь, мне кажется, я схожу с ума, мне кажется, что это происходит не со мной, эти сны, эти кошмары, они слишком реалистичны, ты слишком реалистичен… — Ты думаешь, что я плод твоей фантазии? — Я уже не знаю, что думать, Ён, друзья уже считают, что умом тронулся, потом ты, и всё это… — Послушай, малыш, всё слишком сложно, но обещаю тебе, всё будет хорошо, просто верь мне, ладно? — Я… верю тебе. — Давай сделаем вот что, ты можешь взять необходимые вещи, ноутбук и мы поедем ко мне. Ничего такого, я не трону тебя. — Ты шутишь? — Нет, возможно, ты будешь спать без кошмаров. — Хорошо. Ран собрал необходимые вещи и вышел вслед за мужчиной, а его щёки слегка покраснели, от осознания всей ситуации которая сложилась. Это же не игра? Это ведь всё правда? Или это всё-таки чья-то умело построенная илюзия? Всё только начинается.