Я обречён тобой на веки

После всего братья вернулись домой. Ран всё ещё был в шоке с происходящего, но потом всё же пришёл в себя. По дороге домой много задавал вопросов старшему, в частности, что теперь делать с универом, в который он ходит. — Ходи как до всего этого, постарайся оставаться «человеком». — Я попробую. — Другого выхода пока нет. — Как ты нашёл меня? — Искал долго, мне запрещено было появляться в твоей жизни, и вообще что-либо говорить тебе. — Вот как… — Хэй, я здесь, я рядом, и никому тебя не отдам, ему тем более, я ведь обещал тебе. — Правда? — Конечно, лисёнок. Ран слегка краснеет, это слишком смущает, но до дрожи приятно. Эти объятия, эти поцелуи, эти касания. Так они наконец приехали домой. Из багажника вытащили продукты, потому что в холодильнике кроме мятного мороженого ничего нет. — Готовишь ты. — Я? Ты шутишь. — Нет, но я хочу супа из водорослей. — Ты точно садист, да у нас дом сгорит, если я… Ран заставил его замолчать, легонько поцеловав, а потом получая ответ, прижатый к стенке лифта. Они целовались так, словно это был последний поцелуй в их жизни. Ён опустил пакеты на пол, сам приподнимая младшего за бёдра, заставляя повиснуть на нём. Лис целовал страстно, заставляя кружиться голову и путая мысли, и так горячо. Ран, кажется, задыхается от этих ласк, эти руки, что бродят по его бёдрам, эти губы, что целуют его собственные, спускаются на шею, которую призывно открывают. Ему заливали в горло спиртное, а потом жгли угольками, забавляясь. Один из мужчин взял его за скулы, сжимая до скрежета зубов, заставляя открыть рот и что-то противное проглотить, а он не сопротивлялся, потому что знал, что будет только хуже. — Ты говорил, что он лис, так почему же мы не видим превращения? А лис, мы хотим потрогать твои ушки и хвост А Ран молил только об одном тогда, о смерти, смысл жизни пропал, а жизнь в глазах давно угасла, ему не за что было цепляться, и эти пытки, мучения… — Какой хорошенький, надо бы его как следует отблагодарить, да? Мужчин взял его за подбородок и довольно грубо заставил взять в рот, то что так упорно не хотел, а мужчина при этом покачивал бёдрами, наслаждаясь горячим ртом на своём члене. — Хватит, дай его сюда, ему надо показать, как нужно правильно принимать. — Остановись, Ён. — Что такое? — Прекрати… Младший упёрся снова ладошками в плечи, давая себе немного пространства. Ему казалось что это будет накрывать долго. — Ран, что происходит? Это уже не в первый раз происходит, малыш, что случилось? — Ты возненавидишь меня за это, если я скажу. — С чего ты это решил? — Ты не захочешь больше меня целовать, и в принципе не захочешь потом. — Ран… Ён проводит ладонью по его щеке, стирая мелкие слезинки, пытаясь понять, что снова произошло и что имел ввиду его брат, когда сказал, что он его больше не захочет. — Послушай, ты это ты, и я буду любить тебя любого, и хотеть тебя я буду не зависимо от того что случилось. Я люблю тебя любого Ран, прошу тебя, не закрывайся от меня. — Я расскажу, когда буду готов. — Хорошо. Он просто его обнимает, всё так же удерживая на весу. Ран потихоньку успокоился, беря себя в руки. Всё навалилось сразу, и младшему лису было всё ещё тяжело поверить в происходящие. Но рядом был его брат, который поможет во всём разобраться. — Мы уже дома, пойдём. Рана наконец поставили на землю, а потом взяв за руку вывели из лифта. Его шея всё ещё горела от поцелуев, как и губы. Разве он когда-то мог подумать, что всё будет вот так вот? Что они с Ёном будут вместе? — Можешь сходить в душ, я пока всё приготовлю. — А мои вещи? — Иди, сейчас всё принесу. Ран отправился в душ, а Ён пошёл искать вещи для младшего, и, чтоб сильно не заморачиваться, взял свои чёрные спортивные домашние штаны и футболку, потом нижнее бельё, относя всё это в душ. Когда он зашёл, то просто оставил всё на шкафчике, хотя его взгляд зацепился за фигуру за стеклом, а потом он ушел на кухню готовить то что попросил его любимый лисёнок. После процедур, Ран вышел на кухню, он сразу понял что это одежда его брата по запаху. Когда Ён отвлёкся, то увидел брата, которому безумно шла его одежда. — Тебе идёт. — Спасибо. — Скоро всё будет готово, но имей ввиду, повар из меня плохой. — Хорошо… Ён? — Что? — Ты не первый. От таких слов лис положил ложку, перестав помешивать суп, повернулся к брату, ожидая объяснения. — В каком смысле? — В этом плане… Это та часть моей жизни, которую я никогда не хотел вспоминать. Когда я очнулся после ранения мечом, меня уже тогда подобрал прислужник Имуги, за сделку ты и так знаешь. Но… Но было ещё кое что. Когда мы заключили с ним сделку, меня опоили какими-то травами, настоями, утверждая что так я быстрее буду идти на поправку… — в этот момент, руки Рана начали дрожать, как и он сам. — Меня опоили, и он отнёс в бордель, который содержал в тайне от других. Там были разные правители, самые знатные семьи… Меня насиловали каждый день, пускали по кругу, заливали в горло алкоголь и что-то ещё, меня связывали и… брали как могли. Я чосонская шлюха, Ён. — Кто это сделал? — Какая в этом разница? — Мне есть. — Люди столько не живут. — Полукровки тоже. И только после этого Ён прикусил свой язык, он совершенно не это хотел сказать младшему. Ему впору бы открывать курсы, по тому как не надо разговаривать. Но именно после этих слов, Ран старался скрыть свои слезы. Это было тяжело вспоминать, а рассказывать ещё тяжелее. Он не заметил как Ён оказался рядом, и усадил на стол. — Лисёнок, то что было тогда, это в прошлом. Оно осталось там. Я люблю тебя, слышишь? Люблю. Пусть осознал слишком поздно, но ты это ты. Твоё тело… Оно самое прекрасное, и желанное. Ты самый лучший лис, самый желанный. — Тебе не противно? — Нет, ты мой, и не важно, что было тогда, важно то, что сейчас. — Знаешь, что самое отвратительное? Кажется, Ён уже догадался что хочет сказать лис, вся информация, которую узнал старший, давала под дых, заставляя грызть себя ещё сильнее. — Я каждый божий день ждал, что ты вернёшься за мной, что спасёшь меня из этого кошмара, что то что ты сделал тогда в деревне, было понарошку… Я ждал, а ты так и не пришёл… Когда я смог выбраться, думал, что ты всё-таки попытаешься найти меня, узнать, живой или нет, но ты… Ты похоронил меня в своей душе, и даже знать не хотел, вычеркнул меня из своей жизни. — Это не так, и ты это знаешь. — Я знаю, что когда мне нужна была защита брата и помощь, ты предал меня дважды! Младший убирает руку своего хёна от себя, ему противно, ему больно, ему хочется расцарапать себя, вывернуть все внутренности наружу и не знать ни себя, ни своего тела, ни собственных воспоминаний. Ничего. — Ран, прошу тебя… — Не проси меня… Я всю свою жизнь боролся за место под солнцем, с самого моего рождения я боролся за жизнь, и моментами мне хотелось хоть раз, чтоб боролись за меня, а не со мной. Ты всегда пытался уколоть, не искал меня, пропадая в опиумных снах, так ведь, хён? Ён дёрнулся, откуда он знает? Старший пытается держаться, давая младшему высказаться. — Я знаю это, ты подсел на опиум. Это вышло случайно? — Откуда? — Один старик, он же меня и спас с борделя. Какая ирония, меня спас какой-то старик, а не собственный брат, семья. — Прости меня, Ран, слышишь, прости. Если бы я знал, если бы понял раньше… Мне стыдно. Я думал что это бред, что она была единственной любовью моей жизни, та, которую выбрала лиса, стыдился своих чувств, ведь мы же… А потом было слишком поздно. — Ты мог всё исправить, а в итоге ты обоих столкнул в пропасть. — Знаю. — Теперь знаешь почему… — Маленький лисёнок, который просто хотел любви, а я — тот, кто предал эту любовь. — Ты самый подлый и грёбаный лис, которого я люблю даже после всего что сотворил со мной. — Прости, что понял поздно. Они вновь целуются, стараясь заглушить боль в своих душах, возможно, однажды им обоим придётся испытать ещё больше боли, испить целую чашу страданий. Всё прервалось в один миг, телефонным звонком, который вибрировал в кармане штанов Рана. Первая жертва уже принесена, чья очередь будет…