Взгляд со стороны

Мерный стук пальцев о бирюзовую деревянную поверхность стола успокаивает и раздражает одновременно. Голова гудит от боли как старый телевизор во время помех. Стук сердца слышен в ушах и почти полностью заглушает все остальные звуки. Сан-Фран перестаёт стучать пальцами по прилавку и зарывается пальцами в свои волосы. Таблетки и заклинания от головной боли перестали помогать давно, так давно что этот момент потонул в море других воспоминаний и дел. — Какой сегодня день, месяц? — думает Франческо. Хотя какое это имеет значение? Дни и недели уже давно пролетают стремительно как свет, рассекающий непроглядную тьму. Вдруг гробовую тишину, давящую на уши, нарушает колокольный звон, который бьёт по барабанным перепонкам и воспалённому головной болью мозгу. Сан-Фран недовольно жмурится и натягивает на лицо маску добродушия перед покупателями. — Привет, Фран, — сказал вошедший эльфу. Парень поднимает уставший взгляд сапфировых глаз и внимательно изучает вошедшего. — Смотрите, кто пришёл! Это ли не мой самый любимый тренер во всём Междумирье?! — чуть ли не кричит Сан-Фран, дружелюбно раскидывая руки в разные стороны. — Ты привёл с собой ученика? Сан-Фран внимательно изучает взглядом Лололошку. Парень под этим взглядом ежится, ему кажется, что ещё немного и Франческо прожжёт в нём дыру. Он как будто пробует его душу на вкус, проверяет, сможет ли Лололошка вообще за себя постоять, прежде чем поворачивается в сторону Павла. — Это тот, кто убил чупакабру?! Если да, то наглости ему не занимать! Его белые шёлковые волосы, перевязанные несколькими фиолетовыми резинками, как змеи хищно качнулись в сторону мироходца. — Вы тот самый Сан-Фран, который торгует скинтом? — подаёт голос Лололошка. Лололошка с прищуром, сквозь непроглядную бездну своих очков смотрит на эльфа. В воздухе пахнет металлом, древесиной и корицей. Что-то насторожило его в Сан-Фране. Может виной синяки под глазами, может натянутая улыбка, а может причина кроется гораздо глубже, чем кажется, там, куда нет доступа ни одному живому существу кроме его носителя — в душе. — Воу, новичок, а ты разговорчивее остальных! — голос ныряльщика звучит глубоко устало и немного фальшиво. — Фран, Лололошка здесь новичок и только попробуй его обсчитать! — грозно произнёс Павел, сведя густые брови к переносице. Франческо сдерживает в себе порыв демонстративно сложить руки, закатив глаза. Павел с Лололошкой уходят, а Фран остаётся один, предоставленный своим мыслям и новому приступу головной боли. Одиночество — его верный спутник. Верный и жестокий спутник, который заставит тебя рыдать и кричать в пустоту в надежде на то, что ты кому-то нужен, что тебя кто-то обнимет, успокоит, но нет. Вся жизнь мага заключена в этом магазинчике и похожа на день сурка. Проснуться, поесть, работа, поесть, спать, работа. И так каждый день без отпуска и выходных. В таком режиме в принципе сложно поддерживать ментальное состояние в порядке. Ну, Сан-Фран, пока держался или держится? Однако если он и держится, то делает он это, вцепившись в край обрыва над пропастью, в которую легче упасть, чем выбраться. — А я сегодня вообще ел? — задаёт этот вопрос маг в пустоту и тишину магазина, как будто кто-то может ему ответить. Франческо прислоняется к прохладной стене и медленно сползает по ней на пол. Голова поднята к потолку, а по щеке скатывается что-то горячее, что-то обжигающее, что-то, что приносит косвенное и отдалённое успокоение. Голова начинает болеть ещё больше, а в ушах стоит звон. Мир перед глазами крутится, а руки бьёт мелкая дрожь. Дышать тяжело, кажется, ещё немного и он задохнётся. Из горла вырываются жалобные хрипы. — Чёрт! Сан-Фран дрожащими руками достает палочку и произносит: — Fector. Дубовая палочка с лёгким стуком падает на пол, а рука лежит на судорожно вздымающейся грудной клетке. С каждым разом эти приступы становятся всё чаще и страшней. Вдруг Франческо от них умрёт? Нет, лучше о таком не думать. С пола вставать не хочется. Прохлада идущая от него и от стен успокаивает и помогает прийти в себя дезориентированному мозгу. Хочется забыться, не помнить про Видомнию, не помнить про одиночество, не помнить о прошлом. Однако привести в порядок маг себя обязан, ведь негоже появляться перед покупателями в таком виде. *** Снова стойка, снова тишина, снова работа. Работа. Одно это слово заставляет скривиться и снова почувствовать головную боль. «Что-то у тебя уже не так ярко глаза горят как в начале? Что выдохся? Слабак!» — кричит голос в голове. В горле Сан-Франа встаёт неприятный ком, отдающий ужасной горечью и болью. Она рвёт и мечет на части душу. Рёбра изнутри обдаёт могильный холод. Ему плохо физически и морально. И кто ему поможет? — Никто. Он сам должен справляться со своими проблемами, — ответ находит себя сам. Ну, и ладно ему не привыкать. Тихий звон колокольчиков, выдёргивает его из своих мыслей и смотрения в никуда. Сил улыбаться нет, поэтому Фран поднимает уставший взгляд на Лололошку. — Фран, что случилось? Выглядишь неважно… — Не выспался, — коротко бросает маг, без какого-либо желания продолжать диалог. Лололошке кажется, что здесь что-то не так. Однако спрашивать напрямую не хочет: боится спугнуть или сделать хуже. Мироходец уходит. И начинаются слёзы, крики и удары по несчастной стене, которая содрогается от каждого удара. Костяшки уже разбиты в кровь, запоздало приходит боль, которая является такой долгожданной, такой спасительной. Однако применять такие методы на себе — это то же самое, что в надежде на уменьшение боли прижигать рану. От этого ещё больнее, ещё хуже, но это будет потом. Потом будут и сожаления о содеянном, потом будет тревога, потом будет боль. «Потом! ПОТОМ! ПОТОМ!» — всё это будет когда-нибудь в будущем, а сейчас и грамма сожаления о содеянном в глазах Сан-Франа нет. Тяжёлый словно камень выдох, нарушает тишину. Веки плотно смыкаются, а сердце спустя столь долгое время спокойно стучит. *** — Фран, это ненормально! — кричит чуть ли не в лицо магу Лололошка. Сан-Фран смотрит пустым взглядом на парня и глупо улыбается. Красные от слёз глаза, разбитые в кровь костяшки и чуть дрожащие руки выглядят так жалко. Сан-Фран ожидает пощёчины, кучу мата в свой адрес, но чувствует лишь тёплое прикосновение к себе. Лололошка притягивает к себе и сильно обнимает Франческо. Эльф не может плакать, слёзы из его глаз уже превысили лимит. Однако внутри него теплится надежда, надежда на то, что он кому-то нужен. Пускай это окажется сном, пускай это будет ложью, пускай. Главное сейчас Франческо чувствует настоящее счастье.