Ещё не конец

«Я предпочитаю общаться с живыми, а не с мёртвыми!» «Я понимаю, ты хочешь быть в центре внимания. Но ты ничего о нём не знаешь…» — Это я то не знаю? Хах, ну, да… ну, конечно! После провальной попытки установить с Олежей хоть какой-нибудь контакт, доковыляв до концертной сцены на самой последней песне, Диму окончательно поглотило отчаяние. Абсолютное и до боли невыносимое чувство, с каждой секундой всё сильнее разъедавшее Побрацкого изнутри. Невозможностью прекратиться, невозможностью облегчить душу и рассказать о своей проблеме хоть кому-нибудь, не прослыв при этом конченным психом. Забавно, но заяви ему об этом кто-то буквально несколько месяцев назад… то, что свалившийся на него балласт в виде призрачного соседа по комнате сумеет пробудить в Диме такие сильные эмоции страха и переживания за чужую судьбу, он бы однозначно загоготал на всю улицу так громко, что наверняка спугнул бы кого-нибудь из прохожих. А теперь, когда он остался один. Совсем один, ему резко стало не по себе. Несмотря на то, что по факту реальный Олег никогда не присутствовал рядом с ним в действительности, сейчас, когда из этой действительности исчез даже призрак, мысли о том, что всё общение с Душновым было простой игрой его разума, стали близки и пугающе актуальны, как никогда. Но Дима решительно отгонял их. Шёл по пороге, сам не зная куда, и как одержимый прижимал к груди порванный Олей конспект — единственную вещь, по прежнему позволявшую шатену сохранять уверенность в том, что призрак Олегсея Душного действительно не был его галлюцинацией, а возвращение студента-духа обратно в этот мир казалось всего-навсего вопросом времени. Ограничивающие подвижность костыли вовсе не мешали Диме идти, утопая в собственных размышлениях о произошедшем. Он шёл довольно долго и шёл бы ещё дольше, если бы в какой-то момент решительно потянувшая его за плечо рука и обеспокоенно-требовательное «Дмитрий», прозвучавшее за спиной, не заставили Побрацкого замереть и обернуться. — Я-а… ты? — на мгновение опешивший шатен смерил непривычно взмыленного Антона крайне разочарованным взглядом, однако Звёздочкин и не подумал о том, чтобы изменить напряжённый тон своей интонации. — Ты вообще думаешь о чувствах других?! Понимаешь, как сильно за тебя могут волноваться окружающие? — вторая рука говорившего стремительно сжала плечо Димы следом за первой, ощутимо встряхнув его, точно желая привести в себя. — Подрываешься и ни с того ни с сего, уходишь чёрт знает куда на костылях, да что вообще творится в твоей голове?! Несмотря на то, что голос собеседника явно требовал от него оправданий, мысли шатена по прежнему витали где-то далеко за пределами «здесь и сейчас», в поисках заветного способа вернуть Олега обратно. Варианты в голове были самые разные, от банального: разыскать какого-нибудь шарлатана экстрасенса, до навязчивой идеи о суициде и вводе себя в состояние клинической смерти, ради короткого попадания в заветный мир мёртвых. — Понимаю… — Да что ты понимаешь? Как ни странно заветный способ был обнаружен Димой лишь при очередном встряхивании его тела чужими руками. Руками человека, который явно был неравнодушен к Олегу при жизни и наверняка должен был сохранить в память о нём хоть какую-нибудь вещь, чем вероятно мог помочь… но чьей помощи хотелось просить меньше всего. — Я понимаю, что после выхода из любой оболочки душа усопшего по прежнему продолжает пребывать на Земле ещё какое-то время… три дня, кажется. Так все бабки на похоронах говорят! А значит… и его душу всё ещё можно вернуть обратно, переместив её в какой-либо другой предмет. Главное, чтобы этот предмет принадлежал ему при жизни и имел для него особенное значение! Резкий переход бубнежа под нос в громкий воодушевлённый крик собеседника невольно ввёл Антона в замешательство. — О чём ты, Дмитрий? — Быстро! У тебя остались какие-либо вещи Олега? — поскольку в эту секунду уже сам Побрацкий схватил его за плечи, Звёздочкин растерялся ещё сильнее. — Вещи? Какие ещё… — Ой, да не прикидывайся: ты ездишь на городское кладбище каждые выходные, убираешь снег в ограде, разговариваешь с его могилой… ни в жизни не поверю в то, что ты не смог сохранить в память о нём хоть что-либо! — Дмитрий ты… — растерянное лицо брюнета внезапно стало ещё более мрачным и суровым, чем было до этого. — Ты пересекаешь черту. — А ты… — увидевший цель Дима явно позабыл о всех рамках приличия. — Ты никак не понимаешь, что прямо сейчас мы теряем драгоценное время и упускаем шанс вернуть Олега обратно! — Ну, нет, это уже переходит все границы, — Антон категорично отступил от шатена на шаг, мгновенно пресекнув чужую попытку продолжить. — Ты явно не в себе, скорее всего нашёл на концерте какого-нибудь барыгу и принял запрещённые вещества, так что этот разговор… — Да послушай же ты меня наконец! — эмоции Димы достигли своего пика, невольно вынудив студента сказать это так громко, что одинокий фонарь неподалёку даже моргнул светом несколько раз. — Я понимаю, ты уже давно смирился с тем, что Олег умер, но всё не так просто и однозначно, как может показаться на первый взгляд. На самом деле его дух всё это время был на земле, он общался со мной! — Дмитрий, это бред сумасшедшего. — Да нет же! — рука шатена ненадолго пропала под курткой своего обладателя, тотчас выудив от туда обмотанное скотчем нечто, отдалённо напоминавшее еле живую тетрадь. — Олежа был привязан вот к этому конспекту со списком, выполняя пункты которого, мы надеялись вернуть его к жизни. Но сегодня сестра Олега порвала конспект на две части, и он исчез, словно его и не было! — Потому что его и не было, Ди… — Грх! Да ты… — Побрацкий вновь перебил собеседника, распалённо воткнув указательный палец в чужую грудь. — Вспомни, день, когда ты нашёл меня в коридоре без сознания и откачал. В тот момент я не был в отключке, и мой призрак, как бы бредово это не звучало, парил над телом, позволяя мне видеть каждое твоё действие! А ещё я видел призрак Олега, и не прекращал видеть его до тех пор, пока эта долбаная тетрадка была цела! Но Оля разорвала её пополам и теперь моя последняя надежда вернуть Олежу обратно, это попытаться перенести его пока ещё не покинувшую Землю душу в другой, имеющий для него ценность предмет. У меня есть такой предмет? У меня нет такого предмета! Я ведь даже не был знаком с ним, когда он был жив! Зато у тебя он наверняка есть. Я ведь слышал, что ты пытался сказать Олегу на кладбище. Не поверишь, он тоже слышал… он даже отвечал тебе! И, кто знает, возможно, если всё кончится хорошо, он даже сможет повторить тебе это в реальности, поэтому прошу тебя… — глаза вновь испытавшего невыносимое отчаяние Побрацкого внезапно наполнила кое-как удерживаемая влага. — Поверь мне, что б тебя! — Дмитрий… — Блять! — шатен резко смахнул стёкшие по щекам слёзы, в ту же секунду вернув лицу прежнее выражение. — Сам подумай, стал бы я так унижаться перед тобой, если бы всё это было неправдой? Если бы не надеялся на то, что ты сможешь меня понять? Сука… — предательские капли вновь обожгли кожу, вынудив Диму вторично провести кулаком по щекам. — К кому ещё, если не к тебе я могу обратиться с этой просьбой? К Оле, которая и без того считает меня мудаком? Или, может, сразу к родителям Олега, чтобы они сами от подобного разговора коньки двинули? — говоривший замолчал, точно пожалев о сказанном, но через какое-то время всё же продолжил. — Мне просто нужна какая-нибудь вещь Олежи. Любая… любая, которую можно достать за три грёбанных дня! Неужели ты… — У меня есть его вещь, — сам не понимая почему сдавшийся Антон едва заметно кивнул собеседнику на дорогу, ведущую к его машине. — Только не здесь, иди за мной. *** — Где это мы? — с заметной опаской перешагнув порог будто бы давно заброшенного владельцем здания гаража, поинтересовался Побрацкий, тотчас продвинувшись вглубь помещения следом за своим предводителем. После того, как Звёздочкин согласился отдать ему некую вещь, принадлежащую Олегу, оба молодых человека вновь вернулись в машину Антона, устремившись на ней в новую локацию. Как думал Дима, этой локацией вполне логично должна была стать квартира его спутника. Однако, место, в которое брюнет привёз его, вряд ли можно было назвать жильём главного светила их университета. Скорее, местом в котором его с большей вероятностью могли бы грохнуть кто-нибудь из недоброжелателей. Мрачная металлическая коробка с дверью на тяжелом замке и тускло горящей лампой внутри. Несколько деревянных полок с коробками и один единственный раскладной стул у стены… — Как-то здесь не особо уютно, — продолжая смотреть по сторонам, заключил шатен, остановившись в нескольких шагах от склонившегося над одной из коробок спутника. — Ты пришёл сюда получить что-то, что принадлежало Олегу при жизни или порассматривать здешний интерьер? — Да я просто думал, это «что-то» будет лежать у тебя в квартире, — пристыженный чужими словами Дима неловко потёр руками предплечья, явно пытаясь придать себе как можно более безразличный вид. — Чё это вообще за место такое? — Логово Дипломатора. — Дипломатора… — будничная интонация Звёздочкина далеко не сразу позволила Побрацкому осознать истинный смысл чужих слов. — Погоди, что?! Того само… — Меньше слов, больше дела, — закончив с поисками, Антон поспешно обернулся к собеседнику с вытянутой рукой. — Вот вещь, которая принадлежала Олегу, можешь приступать к… к чему ты там хотел. — Но ведь это губная помада? — приняв крайне странный на первый взгляд предмет из чужих рук и мгновенно переключив на него все свои мысли, удивился Дима, подняв на брюнета уточняющий взгляд. — Да, помада, — кивнул и не подумавший стушеваться Звёздочкин. — Помада, которую Олег дал Дипломатору с советом нарисовать свою маску и стать тем, кем он являлся долгие месяцы. — Посоветовал Дипломатору нарисовать маску помадой? Вот же чудик… — усмехнувшийся студент прикрыл было глаза для короткой порции хохота, однако уже через секунду резко распахнул их, вперив недоверчиво-ошарашенный взгляд в лицо собеседника. — Погоди, Антон, если ты знаешь обо всём этом, получается ты… — Кто-то кажется говорил о том, что боится потерять драгоценное время, — будто бы изменившимся голосом напомнил Антон, настойчиво кивнув шатену на помаду в его руках. Услышав эти слова, Дима тотчас отвернулся от собеседника, присев на корточки и положив на пол полученный предмет. Кто бы мог подумать, что потерянным героем города окажется такой говнюк, как Звёздочкин? Кто вообще мог предположить, что он, Побрацкий, узнает об этом при обстоятельствах, в которых будет пытаться вытащить душу Олегсея Душного хрен знает откуда? Да никто и никогда! Однако теперь всё складывалось таким образом, что по секретам у него с брюнетом выходило один/один. Хотя нет, пожалуй, Дима всё же оказался лидирующим в количестве непонятно для чего открывшихся ему тайн, окончательно убедившись в том, что Антон и Олежа были гораздо ближе друг к другу при жизни второго, чем он думал. Во всяком случае, в момент, когда уложенные на пол помада и конспект засияли ярким мистическим светом, а призрак Душного предстал перед присутствующими также внезапно, как исчез до этого, не заметить реакцию брюнета было попросту невозможно. — Что? Что произошло… — паря над полом также как обычно, как и всегда, Олег устало потирал призрачную голову рукой, словно только-только пробудившийся ото сна человек, не до конца осознающий реальность. — Дима? Дима, это правда ты?! — в конечном итоге вспомнив произощедшее, говоривший уже практически кинулся к соседу по комнате с радостными объятиями, если бы не одно существенное «но», заставившее его остаться на месте. — Олег? — вместо шатена имя призрака произнёс Антон… видящий и смотрящий на старого знакомого так, словно узрел перед собой настоящее чудо. — Антон? Ох, в-вау… — Душнов сконфуженно соединил указательнве пальцы между собой, явно потерявшись от нахлынувших на него эмоций. — Ты тоже можешь меня видеть? — Да, могу… — А ты… — по прежнему находясь под неотрывным взглядом бывшего однокурсника, смущённый призрак неловко потёр рукой собственное плечо. — Молчишь, потому что не рад этому? — Что? Нет-нет, я рад! Я очень рад, просто… — Просто, когда я говорил ему о том, что ты стал призраком, он всё время называл меня ненормальным, — внезапно присоединившийся к чужому диалогу Дима с по-брацкой издёвкой закинул руку на плечи брюнета, явно удовлетворённый его реакцией. — А теперь, став таким же ненормальным, кажется потерял дар речи, да, Антон? — Я… — Звёздочкин оказался настолько шокирован, рад и потерян одновременно, что даже не заметил чужого прикосновения к собственному телу. — Всё это время я… чёрт подери, Олег, как же я скучал по тебе… — Я… — синий румянец, сам собой вспыхнувший на щеках Олежи, говорил громче всяких слов. — Я тоже очень скучал по… — Мне… — Антон вытянул руку, осторожно попытавшись прикоснуться ею к чужой призрачной ладони. — И мне так много нужно тебе сказать. — А мне… — Ох, бля, да задолбали! Может поцелуетесь ещё? — сказав последнее, так и не убравший свою руку с плеча Антона Дима внезапно толкнул Звёздочкина в спину, от чего не сумевший устоять на месте брюнет двинулся вперёд, на мгновение ощутив практически невесомые эфемерные губы Олежи собственными. — Я, вообще-то, тут тоже как бы присутствую. — Д-ДИМА! Что ты… — в конечном итоге пролетевший его призрачное тело насквозь Антон невольно заставил Душного со стыдом прикрыть лицо ладонями, взмыв к потолку так стремительно, что телепортация не шла с этим полётом по скорости ни в какое сравнение. — Дмитрий Побрацкий, какого чёрта ты вытворяешь?! — по обыкновению сдержанный Звёздочкин одним только чудом подавил в себе давно забытое желание огреть кого-либо складным стулом по голове. — Что-что? — рот Димы расплылся в счастливой улыбке впервые за столь длинный и непростой день. — Как и раньше помогаю Олеже выполнить все пункты, чтобы он снова мог стать человеком. — Какие ещё пункты? — Из конспекта, — с крайне довольным видом подняв с пола вновь ставшую целой тетрадь, усмехнулся Побрацкий, долистав страницы до нужной. — Кстати говоря, о строчке «поцеловать однокурсника» можно больше не волноваться…