Аine me

Твой взгляд — что звёзды — светлей, чем лесной ручей. В шорохах ночи услышишь голос: чей-то, может, ничей, может кажется и тревожится, может быть хранит от теней. Ты прислушался даже кожею, пригляделся душою своей. Память — горький дар — обернется черной птицею под луной. Среди всех лабиринтов сосен даже голос уже не мой. Он не может быть таким звонким, мне давно очень много лет. Потускнел бы, как колокольчик, но он только звенит себе! К чёрту память! Осталось сердце, глаз и руки, мой четкий слух! Только всё это тоже предало — на ладонях твоих верный лук. Я не ведаю — ночь может странная, будто пьяный туман в глазах… Только, стоит в сон провалиться — надо мною рассвет и роса. Твой сердечный ритм я давно считал, бессознательно и во сне. Ты смотрел на меня, иногда кивал, колыбельную тихо пел. Мы не знаем молитв, не умеем просить, только звёзды благодарим. Мы теперь другие, без шума битв, исчезаем, как горький дым. Мы смиряемся с новым миром, растворяемся в шуме цикад. Мы — легенды. А им простительно. Всё равно ведь когда-то сгорят. Взгляд твой яркий, как звёзды на небе, голос вьётся лесным ручьём. Ни один страшный сон на свете уж не станет моим палачом. В тёмном небе благое сияние, рядом где-то летит сова. Всё, что прожито было — давнее — я уже искупил сполна. Я теперь спою тебе сказку: что бы было, да не сбылось. У тебя смех в глазах туманных. Я смеюсь. И не надо слёз.