Три случая Джоны Маршалла

      Понять, что то, по какой специальности вы учитесь не ваше, затем перейти в другой колледж в совершенно незнакомом городе и жить в затухлой общаге — сущий кошмар. Ад наяву, где студенты варятся в котле, а их любезно и очень нежно помешивают сами преподаватели.       Адам перевелся в государственный колледж Байторна совсем недавно, а в общагу так вообще заселился только неделю назад. «Молоко у тебя на губах еще не засохло, малышня» — поприветствовал его сосед, старше его всего на полгода, толкнув при этом блондина в плечо и уйдя куда-то в запой на два дня. Эмоции зашкаливали, терлись где-то на подкорке сознания, начиная ненавидеть всех вокруг: соседа-мудака, эту гнилую общагу, их препода по психологии и долбанный психометрический тест, который он благополучно завалил.       Удалось познакомиться только с двумя девушками — Сарой Хитклифф и Эвелин Миллер, которые уже успели записать себя в друзья к Мюррею, хотя тот и не располагал дружбой. Сарин раздражающий тонкий девчачий голосок больно шкрябал нервы, наседая со своими расспросами о старом городе и его прошлой жизни. «Не будь таким жестким сухарем, Адам» — написала ему как-то Хитклифф, при этом припечатав пару улыбающихся смайликов. Он не думает, что девушка и вправду улыбалась пока писала ему. Он ее послал.       Эвелин же не наседала как мамка-курица к своему цыпленку, а просто постоянно приглашала его на вечеринки где алкоголь льется рекой, а чудосвойственные таблетки кладутся под язык. «Эви, это, черт возьми, не мое. Ты же знаешь, блять, нахуя пишешь мне постоянно об этом?» — как всегда отвечает в своей манере блондин, а Миллер присылает лишь фотку, где какие-то обдолбанные студенты сосутся, с подписью «смоатри а жтт млгди бфть мы» — и Адам понимает, что пора вызволять его подружку из этого свинарника, пока ей не подлили что-нибудь в пиво или не залезли под одежду. Если уже этого не сделали. «Иди на хуй» — он посылает и ее, решая, что приедет за ней на такси в кратчайшие сроки. Просто потому, чтобы ему потом не ебали мозг удивительными рассказами о том, как же хуево ей там было.       Третий его знакомый, который практически им не являлся, но ничего кроме как «заклятый враг» или «чувак, что раздражает меня даже если просто дышит» на ум Мюррею не приходит. Он раздражал его слишком сильно. Настолько сильно, что кровь бурлила в висках, а кулаки так и чесались заехать этому самодовольному петуху по роже, навсегда оставив там отпечаток своего кулака.       Джона Маршалл был местным главным хулиганом, авторитет, которого уважали все, кроме разве что преподавателей, которые никогда не скупятся на очередный низкий балл в журнал того. Его уважали столько же, сколько и ненавидели, и блондин был в числе вторых.       Маршалл срывал лекции, портил жизнь своим недоброжелателям и просто постоянно маячил на периферии зрения всех студентов, являясь темой обсуждения у всех, кроме разве что ботанов. Все, что не делалось в колледже, все было из-за Джоны Маршалла и его блядонской шайки — обычных подпевал, ибо всю пыльную работу обычно делал сам парень, не особо доверяя всем вокруг. Их хлебом не корми — дай подпортить кому-то день.       Так Адама и прижали в туалете на третьем этаже, где обычное место обитания всех прогульщиков и курильщиков, но парень вспомнил об этом уже когда столкнулся практически нос к носу с этим индюком с крашенными волосами и сигаретой между зубов. Маршалл критически оглянул блондина и ухмыльнулся, слегка приподнимая уголки губ и одновременно вдыхая никотин в себя.       — Новенький, да? — риторически спрашивает он, похлопав по плечу Мюррея вместо того, чтобы пожать руку, — Ну ничего, братуха, наши не тронут, бля буду, — блондина передергивает и сердце совершает кульбит от легкой злости, которая подобно мотыльку также быстро сгорает, надеявшись, что огонь ее не тронет. Так и Адам понадеялся, что Джона человек слова и держит свои обещания за яйца, но хер там плавал. Кулак в живот прилетает также быстро, как и слова, что сорвались с губ Маршалла.       Подпевалы сзади улюлюкают и по-свиньи повизгивают от радости представления, которое им предоставил сам их главарь.       — Но насчет себя не гарантирую, — Мюррей грузным мешком оседает на грязный пол. Он шикает от резкой, резущей боли и хмыкает со сомкнутыми губами, завидя на костяшках Джоны кастет. Небольшой такой, отдает серебром и угрозой выбивания зубов.       Адам понимает, что проявил слабость перед другими, и тем более перед Маршаллом, так что тест на вшивость он знатно запорол, также как и долбанный психометрический тест, и сейчас вряд ли от него отстанут и позволят отлить в одиночестве.       Главарь шайки снова затягивается никотином и выкидывает недокуренную сигарету прямо в рядом стоящую раковину, а блондин лишь хмурится, сведя брови домиком и стиснув челюсти от злости и негодования так, что желваки заходили под кожей.       — Слуш, мне нравится, как ты смотришь на меня. Как тебя звать-то?       — Адам, — простенько и коротко отвечает он, искренне надеясь, что его голос настолько сиплый не от того, что на его боку возле почек расцветает синяк, а от злости, которая душит похлеще жабы, — Мюррей. — крашенный блондин улыбается и трепает его по голове под режущий взгляд.       — А я думал мистер блондинистый педик. — подпевалы услышав последнее слово гогочут, — Если бы не понимал, что ты пиздецки злющий, то подумал что втюрился в меня до пизды. Вон, как глазки бегают, — а глаза Мюррея и вправду бегают, но только в поиске чего-нибудь, чем можно было бы ударить этого сукина сына. Да так, чтоб если не мозги встали на место, так хотя бы синяк остался, как напоминание какой он козел, — Не хоч`ш присоединиться к нам, Адам?       Вежливый голосок, который контрастирует с его грозным видом этого ублюдка, выводит из себя и Адам наконец выплевывает из себя слова, которые уже давно терлись на языке жгучим соусом:       — Иди на хуй. — Маршалл улыбается, будто такого только и ожидал, и спокойно уходит из туалета, прихватив за собой остальных парней, которые оборачивались на уже вставшего блондина и корчили такие рожи, будто парню осталось жить пару дней от силы.       Мюррей от неконтролируемой вспышки ломает зеркало, ударив по нему ровно в центр.       «Надеюсь, это спишут на Джону и его долбанутых отщепенцев.»       Блядский Джона.       Это был самый первый случай его столкновения с этим индюком, возомнившим себя царем горы, именуемой колледж, а уже хотелось сбежать от него на другую планету. Желательно — в другую вселенную.       После этого случая бывали и другие ситуации, когда самодовольный Маршалл с шилом в жопе приставал к нему. Ставил подножки, ругался, оскорблял и активно портил Мюррею жизнь и репутацию. Причем настолько, что преподы ставили «неуд» намного больше обычного, а мысли о веревке и мыле стали посещать его почаще.       Хотя, и сам Адам не отставал. Он также, как нахохлившейся воробей, плевался желчью на Маршалла и всю его семью вплоть до третьего колена. Пару раз даже был втянут в драки против шайки крашенного блондина, но ничего существенного так и не сделал. И подвига в лице «ударить, по возможности избить, в скобочках убить Джону» никогда не совершался.       — Так, ты теперь встречаешься, да, щегол? — Джона выловил его прямо в кафетерии после пары, подвинув и угрожая взглядом Саре и Эвелин, которые сидели возле него, а после быстро ушмыгнули, не желая попадаться крашенному блондину в руки.       Девушек сложно винить, ведь в такой ситуации блондин сам бы залез на огромную гору, лишь бы удостовериться, что Маршалл точно не полезет к нему туда. Хотя, этот упертый придурок и не такое может сделать. Чего только стоит тот раз, когда он купил Мюррею гамбургер в кафетерии только для того, чтобы найти предлог поиздеваться над ним и обозвать нищебродом. Тот бургер он так и не съел.       Адам лениво попивал из трубочки пепси, который купил на последние гроши в кармане и окидывал взглядом Джону, который разве что не прыгал на месте от своего энтузиазма. Его горящие глаза, и вероятно просто охуенное настроение и влечение к издевкам, которые причисляются только Адаму, выдавали его с потрохами. Явно не к добру, но сегодня он заявился к Мюррею один и громкого гомота можно было не ожидать, хотя сейчас возле них и так огромная толпа зевак, которые уже заметили звезду колледжа и печально известного Адама, как груша для битья.       — Не твое дело, — коротко шикает на него блондин, не особо увлеченный в диалог.       — Справебыдло, — резонно подмечает и закусывает губу, пытаясь придумать оправдания своему вопросу, — Это Сара? — с треском проигрывает.       — Не твое дело. Отъебись, Джон, — на коверканье и исправление своего имени Маршалла передергивает и он скалит зубы, пытаясь имитировать улыбку, но ничего не говорит против.       — Эвелин? — он старательно вглядывается в глаза блондина, пытаюсь стать детектором лжи национального уровня всего за пару секунд.       Адам вскакивает с скамейки и чуть ли не проливает на себя остатки холодного напитка. Он скрипит зубами и смотрит на улыбающегося, как чеширский кот, Джону, который уж точно все понял из-за бурной реакции Мюррея. Руки сжимаются, а желание избить и расчленить этого отщепенца выходит на новый уровень.       Неконтролируемый гнев когда-нибудь доведет Адама до могилы, но не своей.       — Угадал, значит, — лениво протягивает крашенный блондин и достает сижку, сразу чиркая зажигалкой, — Та еще шлюшка, я бы сказал. Удивительно что она начала встречаться с тобой, — парень не договаривает, как его за берут за грудки и прижимают поясницей к деревянному столу.       — Только посмей открыть свой поганый рот в сторону моей девушки, — Мюррей шипит прямо в губы другому, чувствуя запах зажженой сигареты, — Убью, — добавляет он.       — Она же сосет за дозу, нищеброд, — хихикает Маршалл, а после сразу сипит носом, куда прилетает меткий кулак блондина. Эйфория расползается по всему телу, завидя как из носа Джоны ручейком сочится кровь. Она течет вниз, заливая губы и сигарету красноватым оттенком.       Народ в кафетерии голдит и кричит всякие фразочки, при этом снимая все на телефон, когда Маршалл сцепляется с Адамом в драке, пытаясь отстоять свой авторитет. Негоже, чтобы местного хулигана побил какой-то ботан.       В тот же день об этом узнал весь колледж. Даже до деканата это дошло. На разбитую морду Мюррея косились все, при этом активно избегая его, так и вздыхали еще так, будто он не жилец теперь вовсе.       Сара и Эвелин молчали об этом, не желая разъясняться почему ушли тогда.              «Адам, ну, сходи, развейся,» — пишет ему Эвелин в чат с ним и Сарой, — «То, что тебя отстранили на недельку еще не конец света. Хуле ты так драматизируешь?» — приписывает пару смайликов.       Мюррей колеблется, не желая говорить всякие гадости Миллер. Тем более она его девушка и пора бы начать вести себя, как джентльмен, а не как парень с заправки. Но блондин просто не может прожить не дня без споров, ругачек и какого-то мордобоя.       Сара присылает гифку с котиком.       Парень вздыхает и переворачивается на кровати, решая, что лимит телодвижений исчерпан на ближайший час. Если, конечно, он не захочет в туалет.       «Алло, мистер, я с кем разговариваю?» — Эвелин пишет ему через пару минут и Адам вспоминает, что просто прочитал сообщение, оставив его в игноре, а сам просто думал о всяком.       Например о том, что, к своему удивлению, он не прочь встретится с Джоной. Только для того, чтобы набить табло ему. Дать так хорошенько в жбан, чтобы к матери не ходил, боясь, что ее кондрашка хватит. Маршалл точно был не из тех людей, которые дали бы себя избить, но в тот день, в кафетерии, крашенный блондин дрался неохотно, словно вообще был не настроен.       Адам вообще думал, что его потом возле его комнаты в общаге подкараулят и так изобьют, что придется все зубы зубной фее по скидке продавать.       «Сегодня вечеринка в доме у Торресов, я в деле,» — пишет Миллер снова, при этом тэгнув его и Сару, но последняя отказалась сославшись на недоделанную курсовую.       Мюррей закидывает руки за голову, наблюдая, как его сосед по комнате вваливается, хлопнув сильно дверью. Сосед бормочет что-то и следом за ним входит намалеванная девушка с открытым топиком, который больше подходит под лифчик и в узких кислотно-розовых шортах. От них несет алкоголем за милю.       Парочка сразу заваливается на противоположную кровать, начиная лизаться, не смотря даже в сторону блондина, который в огромном в ахуе просто как истукан смотрит на это шоу.       Адам фыркает, слишком показно, и наконец берет в руки телефон, чтобы напечатать ответ.       «Я приду.»       Он начинает одеваться, не увидев новую эсэмэску от Эвелин:       «Там Джона будет, точно придешь? Не нассышь в штаны, как в прошлый раз?»       Он увидел это сообщение уже стоя на пороге дома Торресов, откуда громко громыхала музыка, а силуэты в окнах танцевали. Противоречивые чувства затопили его всего на пару секунд, но потом Адам вольно шагнул в особняк четы Торресов, сразу понимая что нужно держаться подальше от центра. Для полной картины «счастья» ему нужно было еще подцепить Маршалла и его шайку и подраться прямо тут. Не хватало, чтобы его записали в черный список и никто не приглашал на вечеринки, даже Миллер и Хитклифф младшая со своими связями не смогли бы уговорить организаторов.       Джона же был приглашен всегда по умолчанию, а его цепные псы обычно вели себя нормально. Если под «нормально» — это значит нажраться в щи.       «Я в у барной стойки, веселись, старик» — пишет Эвелин.       Мюррей хватает пунш и стрелой уматывает на второй этаж, понимая, что не хочет быть в гуще событий. Особенно с Джоной.       Этот выскочка, завидев его точно как в жопу ужаленный, будет кружится возле него и подстегивать на новые и новые оскорбление и шуточки, которые уже точно никому не всрались. Подпевалы Маршалла и обычные зеваки — даже преподаватели! — уже все забили хер на их ругань, но только до того момента, пока кто-то не начнет бить морду другому.       Медленно мысли о Джоне перетекают в проблему. Он настолько задумался, что оказался на первом этаже, в гуще событий, где какой-то парень выжирал десятую бутылку пива под визги «До дна!». Обойти второй этаж Адам смог за каких-то жалких двадцать минут, заглядывая во все комнаты и даже застукав какую-то парочку геев в туалете.       Он протискивается между рядами тел на своеобразном танцполе к барной стойке, к своей девушке, но завидя издалека как Миллер целуется с кем-то, он остановился. Тело прошибло электричеством и захотелось оторвать голову этому хахолю и за компанию и Эвелин, за то, что та не против целоваться с этим мудаком.       Злость и ярость накатывает с головой и Мюррей активнее начинает расталкивать народ, под гневные комментарии и пожелания смерти, к барной стойке.       — Ай-яй-яй, — тянет кто-то сзади и Адам шумно втягивает воздух через нос, сжимая пластиковый стаканчик с пуншом в руке, — Похоже, кто-то остался без кобылки, — сзади него стоит Джона, во всей своей красе. Он улыбается, насмешливо, мол «Я же тебе говорил,» и держит в руках брандахлыст, который видимо принес с собой. Не впечатлился здешними напитками?       — Мы в свободных отношениях, — сказал, как отрезал.       — Да? А че тогда так паришься?       — Слушай, отъебись подобру-поздорову и мы просто разойдемся. Ты же не хочешь портить вечеринку тут всем, Джон? — каверканье выводит Маршалла из себя. Он мычит что-то под нос, закусывает губу и полностью перекрывает попытки Мюррея обойти его.       — Да мне похуй на других, нищеброд.       Крашенный блондин ловит на себе многочисленные взгляды зевак после сказанного и оттопыривает средний палец, активно жестикулируя им направо и налево, не особо заботясь, что ему скажут в ответку.       Адам смотрит на парня, как на тупого идиота, только с пивом в руке. Захотелось врезать ему, но тело, подвержанное пуншу, отказывалось слушаться. Блондин косится к своему стаканчику и промаргивается, когда диджейская музыка сменяется на вальс.       — Че за хуйня, блять…       — Ебать диджей еблан конечно, — хохочет Маршалл, но Адам слышит его обрывками, а смех так и вообще тонет в общем гомоте и музыке, — Ты че на пунш глядишь, как баран на новые ворота?       — Иди на хуй, — захотелось ответить что-то на подобие, что баран тут только он, но язык не слушается и блондин опрокидывает в себя остатки розового напитка под присвистывание другого.       — Да ты ровный чел-то, — Джона наклоняется прямо к уху блондина, выкрикивая туда слова, — Если че, туда наркоту подмешали. Ставлю на то, что ты щас в дрова просто!       Сразу проскальзывает мысль, что пора бы найти Эвелин, вызвать такси и уехать в закат в свою общагу и не вылезать оттуда в идеале пару сотен лет, чтобы не видеть этой морды перед ним.       — Я тя ненавижу, — шепчет губами Адам и Маршалл выгибает бровь, не услышав ничего ровным счетом, — Ненавижу я тебя, Джон! — добавляяет он, но громче.       Джона хохочет, надрывает живот, судя по задушенным звукам. Он смахивает воображаемую, а может и нет, слезу и подается вперед к Мюррею.       — И я, Адам, и я. — впервые его имя, а не «нищеброд» или «педик».       В следующую секунду все вокруг тускнеет и замолкает, когда губы Маршалла накрывают его собственные. Они сминают, кусают и активно прижимаются к нему, почти стукаясь зубами. Крашенный блондин, прищурив глаза, неотрывно смотрит на удивленного Адама, который под наркотиками оказался еще податливее в оскорблениях. Сразу вспоминается Эвелин.       Хотя, да пошла она.       — Ну и кто тут еще «мистер блондинистый педик», — шепчет одними опухшими губами блондин, когда Маршалл отстраняется. Он пытается придать голосу строгость, но звучит как пропащая девка с настолько сиплым голосом.       — Блонд — не мой настоящий цвет, нищеброд. — хихикает Джона.       Телефон пиликает в кармане Мюррея.       Сара присылает фотку, где он и его заклятый враг обжимаются с подписью: «Какого хуя?»